Приручённый

Spaceouters — Fireflies

Не смотря на свое безразличное отношение ко всему миру, Майки чувствовал, как раздражение подбирается к кромке его сознания. Манджиро тяжело вздохнул и лениво вскинул правую ладонь перед лицом собеседника, останавливая поток нескончаемой речи. — Достаточно, — промолвил глава, обращаясь к Санзу. Иногда тот был излишне дотошным, желая одобрения, а также чересчур заботясь о своём короле. — Я сам со всем разберусь, вы можете уезжать и не волноваться обо мне. Как я уже говорил, я пробуду здесь месяц — максимум два. — При всем уважении, босс, — неожиданно вступил в беседу Хаджиме. — Но ваше присутствие потребуется где-то через две недели, без вас организация- — он резко осекся, когда Майки слегка развернулся к нему лицом. Брови Коко разочарованно нахмурились, но он прикусил свой язык. — Прошу прощения, — Хаджиме опустил свои глаза в пол, выказывая таким образом уважение. Остальные подчинённые склонили свои головы в почтении и развернулись к выходу из особняка. Лишь Санзу на миг застыл в дверях, озабоченно осмотрев коттедж и покачав головой. -Удачного отпуска, босс, — попрощался Харучие, нервно откидывая розовые волосы назад и стремительным шагом покидая помещение. Сано некоторое время вслушивался в звуки удаляющихся шагов своих подчинённых. Манджиро неспеша поднялся по винтовой деревянной лестнице на второй этаж и прошёл в спальню. Особняк был новым и Майки ещё ни разу не видел его целиком, однако желания осмотреть его не возникло. Важно отметить, что какие-либо желания перестали появляться очень давно, поэтому ничего удивительного в этом не было. Спальная комната была просторной, с панорамными окнами напротив двери, которые выходили на лес, утопающий в первых сумерках. Кровать стояла горизонтально к окнам и была поистине большой, как и нравилось Сано. Весь пол комнаты был покрыт ковром с пушистым ворсом светло-серого цвета. Майки снял перед входом кожаные шлепки и мягко погрузил стопы в маленькие ворсинки. Это было, за неимением лучшего слова, приятно. Молодой человек медленно прошёл к окнам, окинул открывшийся вид своими мазутными, лишенными всякой жизни, глазами, и задернул плотные ночные шторы оттенка графита, оставив лишь небольшую щель, которая пропускала слабый луч закатного солнца. А затем Майки сделал то, что делает практически всегда на протяжении последней пары лет своей жизни. Он лёг на кровать, уткнувшись лицом в плед. Сано не позаботился о том, чтобы сменить свои свободные чёрные штаны и воздушный черный лонгслив на точно такой же комплект одежды. Он также не заморочился с тем, чтобы нормально разобрать постель и лечь как подобает. Покрывало имело глубокий изумрудный цвет, а также пахло хвоей и свежестью. Манджиро глубже зарылся лицом в мягкую ткань и закрыл глаза. В спальне не было никакой другой мебели или нужных вещей, кроме кровати. Ни шкафа, ни прикроватной тумбочки, ни телевизора. Каждый из верхушки Бонтен знал, что Майки в этом не нуждается. Все, что ему нужно было — это удобная кровать, тьма и тишина. Санзу, Коко и Какучо лично удостоверились в том, что особняк полностью адаптирован под вкусы их главы, поэтому Сано погрузился в поверхностную дрему, а затем и в глубокий длинный сон, как он поступает всегда, когда выдаётся возможность. Только сон его и спасает. В следующий раз Майки разомкнул веки поздним днем. Тело немного ломило, а голова была лёгкой и пустой, словно набитой ватой. Его сны, как и обычно, были немного психоделичны из-за препаратов, которые он иногда принимает: смазанные образы пересекались друг с другом самым невозможным образом, рождая спутанные картины в его сознании. Манджиро помнил некоторые отрывки сна, которые можно было бы назвать забавными, если бы они не были такими печальными. Например, его катание на мотоцикле с братом по морской глади, которая потом обратилась в водопад и утопила их в ледяных чёрных водах, которые потом обратились в резиновые цветные мячики. Когда он вынырнул на поверхность, брата с ним больше не было. Майки попытался вспомнить больше, однако остальные сновидения растаяли в его голове, как утренний туман. Сано осмотрел полумрак спальни и вновь прикрыл глаза, пытаясь снова уснуть. Однако веки заболели от напряжения и их пришлось раскрыть. Заново уснуть пока не удавалось. Выходило, что он проспал немногим меньше суток. Манджиро тяжело выдохнул и потянулся всем своим телом, стараясь расслабиться. Сано неспеша сел на кровати, ощущая как слегка кружится голова. Вся обстановка вокруг казалась чересчур…объемной. Манджиро не мог объяснить это словами, но стены давили на него, будто пытаясь поглотить между собой. Первым делом Майки сходил отлить, а также ополоснуть свое лицо холодной водой. Было бы неплохо принять душ и почистить зубы, однако у него не было на это чёртовых сил. Потом Манджиро спустился на первый этаж и принялся за поиски кухни. Сначала на глаза попалась обеденная зона, а уже за ней открылся вид на просторную кухню. На лёгкое удивление Майки, помещение было достаточно простым и даже каким-то уютным. Это было, в общем-то, неплохо, хотя Манджиро больше предпочитал что-то спокойное и холодное, безличное. Есть не хотелось, но Майки не отказался бы от сладкого чёрного чая с мятой. В какой-то момент он увидел блеснувшие золотые волосы своей сестры в лучах заходящего солнца. Эма, а точнее её мираж, задумчиво стояла, облокотившись на кухонную стойку поясницей. Её лицо было безмятежным. Она лишь на секунду взглянула на Майки своими золотыми глазами и растворилась, словно её никогда и не было. Словно она никогда не существовала. Майки болезненно нахмурился и раздражённо посмотрел на широкие кухонные окна, которые были прикрыты лишь тонким полупрозрачным тюлем, пропуская весь солнечный свет с улицы. Сейчас было то самое время, которое называют золотым часом. Смутная боль отголоском отдавалась где-то в глубине его живота, все ещё раня его внутренности. Кровавая каша могла бы выйти через рвоту, но Майки не испытывал фантомной тошноты. Казалось, что спустя столь долгое время должно стать легче, но состояние Манджиро только ухудшалось. «— Передай Дракену, что я люблю его. — Замолчи. Сама ему это скажешь. — И Майки, позаботься о себе, ладно?» Майки попытался подумать о чем-то совершенно ином, чтобы вытравить дурацкие воспоминания из своей головы. Мозг был забавной штукой, потому что всегда заставлял его вспоминать то, чего Манджиро не хотел. Он почти уверен, что его собственный мозг издевается над ним, заставляя его терять самообладание и последние крохи удовольствия к чему бы то ни было. В такие моменты, как сейчас, Майки понимал, как же он чертовски близок к тому, чтобы перейти черту. Он не боялся боли совершенно, но точно знал, что не будет резать вены или вешаться. Эти действия требовали слишком больших усилий, а также имели лишний торжественный размах. Торжественный только в его понимании, конечно. Если уж и придётся выбирать, то Майки предпочёл бы прыжок с крыши. Самое главное, сделать шаг вперёд, а остальное закончит физика. Единственный вопрос, который волнует Майки, будет ли он чувствовать боль хотя бы на секунду при соприкосновении с землёй. А успеет ли он насладиться полётом, осознать, что он падает? Манджиро думает, что в недалёком будущем он узнает ответы на эти вопросы. Его преступная организация была на высоте, и Майки знал наверняка, что руководители справятся с группировкой без него. А даже если и нет, то какое ему до этого дело? Будто бы у него есть хоть что-то, к чему он привязан, не считая могил семьи. Компания могла бы развалиться в эту самую секунду, Манджиро ухом не повёл бы. Всё чаще он понимает, что просто оттягивает неизбежное. Свою смерть. И на все он один вопрос: почему он так этого хочет? Он просто несчастен здесь, в своём собственном теле. Он одинок и не ощущает себя в этой реальности. Его ничего не держит на земле. Он просто устал и ничего не хочет. Майки не нравится себе и не нравится никому другому. Он хочет быть другим человеком, но при этом не хочет меняться. Манджиро ни к чему не хочет прикладывать усилий. Он становится равнодушным, теряя чувствительность. И он постоянно мечтает о том, чтобы с ним произошёл несчастный случай. Он гниёт изнутри. Ему хочется сломать свои кости, потому что они зудят; разорвать мышщы, потому что они горят. Если говорить одним словом, он истощён. Майки впутывает пальцы в свои волосы и тянет за них до тех пор, пока не чувствует жжение в коже головы. Это помогает ему прийти в себя на некоторое время, и он направляется к кухонным шкафчикам. Верхние полки кухонного гарнитура заставлены смехотворно большим количеством упаковок чёрного чая его любимой марки и пакетами с рассыпчатой мятой. Его дятлы как всегда выполнили задание с большим энтузиазмом, чем нужно. Но лучше больше, чем меньше. Там же Манджиро находит заварочный чайник, а на столешнице находится электрический. Мужчина расслабленно засыпает чайные листья и мяту в заварочник и заливает кипятком. Он заземляется, когда наблюдает за тем, как красиво и неспешно разворачиваются чаинки. Есть в этом процессе что-то медитативное. Вода окрашивается в насыщенный цвет жженой умбры и распространяет восхительный аромат. Майки соединяет заварку и кипяток в большой фарфоровой кружке с тонкими стенками. Именно тонкие стенки посуды и хороший материал обеспечивают тот самый вкус. Дешёвые стаканы с толстыми краями такая пошлость. По крайней мере, Манджиро искренне в это верит. Две с половиной ложки сахара без горки завершают приготовление напитка. Сначала Майки хочет пойти в уединение своей комнаты, но он знает, что у него не хватит сил отнести кружку обратно и он оставит её на полу комнаты. А потом ещё одну, и ещё. И так пока его комната не превратится в свалку. Следующая в очереди обеденная зала, где можно уютно расположиться за столом и позже отнести кружку в посудомойку поблизости, но она отпадает, так как Майки не хочет сидеть на неудобном стуле. Взгляд Манджиро задумчиво переместился на французские окна, ведущие в лес, и он тут же принял решение. Распахнув двери, мужчина в медленном темпе побрел вдаль от дома. Он не собирался уходить слишком далеко, однако отсутствие цивилизации так и манило. Майки вообще редко выбирается на улицу, потому что людская суета и городской шум убивают его. Сейчас он чувствует себя свободно, чтобы наконец-то позволить себе вздохнуть полной грудью. Он делает глоток горячего чая, ощущая, как тепло стекает по его пищеводу прямо к желудку. Внутреннее тепло в сочетании с лёгким вечерним ветерком дают прекрасное сочетание. Майки подумывает о том, чтобы задержаться в этом месте подольше. Естественная тишина поглощает его, мягко ложится на плечи и почти вводит в кататонию, пока не раздаётся громкий стон, а затем серия трехэтажных матов. Мужчина чувствует, как возвращается напряжение, сковывая позвоночник. Какая блядь посмела проникнуть на его территорию, кому хватило столько смелости или глупости, а может отчаянного желания сдохнуть? Возможно это был кто-то из оппозиционной группировки, и Майки нужно быстро добраться до дома и нажать тревожную кнопку в целях безопасности. Но делать он этого, конечно же, не будет. Манджиро пробует последний глоток чая, остатки выливает на траву и ставит использованную посуду у своих ног, а затем направляется вглубь деревьев, на звук. Когда он находит виновников беспокойства первой его мыслью было: «Что за дерьмо?». Следом за ней пришла: «Кто это, нахрен, такие?». За деревьями копошились двое мужчин в рабочей униформе синего цвета. На спине одного из них была надпись «Fast lion». Это, честно говоря, ни о чем Майки не говорило. Два человека тягали платформенную грузовую тележку, на которой стояла просто огромная коробка. Она была размером где-то полтора метра в высоту и два — в ширину, а состояла из дсп или какого-то дерева. В ней имелось несколько круглых отверстий, примерно на пол-ладони, но он не смог рассмотреть, что находится внутри из-за темноты. — Что вам надо? — негромко спросил Майки, не выдержав такого вероломного посягательства на свою территорию. Один мужчина вздрогнул, роняя ручки тележки, и обернулся к нему лицом. — Ох, сэр, — облегченно выдохнул мужчина типично японского вида. Ему было где-то двадцать пять — тридцать лет. — Как я рад вас видеть, вы не представляете, — Майки выгнул бровь на такое проявление дружелюбия. Другой мужчина тоже опустил ручки и начал разминать спину. Он выглядел немногим старше своего товарища. — Вы не подскажите, где мы можем найти дом восемнадцать? — Это мой дом, — подозрительно сказал Майки. Становилось все интереснее и интереснее. Мужчина от его слов выглядел искренне обрадованным. — Какое счастье, сэр, мы никак не могли его найти. — А зачем он вам? — Доставка, — ответил мужчина, указывая на посылку. Как будто каким-то образом можно не заметить эту блядски огромную коробку. — От кого? — ещё больше нахмурился Майки. Мужчина немного нервно обшарил свои карманы, пока другой не передал ему листок и ручку. — От Коконоя Хаджиме, — сказал человек, протягивая ему ручку и бланк. — Распишитесь, пожалуйста, в графе о получении. А мы сейчас доставим её до вашего дома, — Майки напряжённо всмотрелся в бумагу, но там ничего потенциально опасного не обнаружилось. Он расписался и передал документ обратно, а потом указал направление. — Мы вообще-то хотели подъехать на машине, но дорога до самого порога не шла, поэтому мы вышли пешком. Думали, дойдём быстро, а оно вон как оказалось. Решили, что в этом лесу совсем никого нет, но увидели парочку других домов по пути к вам. Тут, конечно, красиво, но жить стремновато. Опасное дело, скажу я вам. Моя кузина в прошлом году, вот не дайте соврать… Майки раздражённо нахмурился, слушая эту нескончаемую болтовню. Вот вроде везет тяжёлый вес, а сил ещё и на пиздеж хватает. Он абстрагировался от этого мужчины, превращая его речь в фоновый шум. К дому они приехали минут за пять, чему Майки молчаливо был рад. По пути он как раз не забыл захватить свою кружку. Хотелось избавиться от этих людей побыстрее и, желательно, без убийств. В конце концов, избавляться от трупов очень муторно, даже если чужими руками. Мужчины завезли груз в гостиную и спустили его с тележки. — Нужны какие-то инструменты, чтобы открыть это? — уточнил Майки, получая в ответ отрицательное качание головой. — Здесь есть рычаг, сэр. Потяните его наверх, — сказал мужчина, указывая на металлический шип, который был воткнут на стыке двух стенок. — Вам помочь? — Нет, — отрезал Майки. — Я сам. — Ну, сами так сами. С нас спрос маленький, — пожал плечами мужчина. Майки рассказал им, как пройти к дороге, а потом по-быстрому выпроводил. Хотелось уже оказаться в тишине. Сначала Майки хотел уйти наверх, чтобы снова лечь спать, но на него давило любопытство. Была ли это какая-то скульптура, раз её подарил Коко, или, может, другое произведение искусства. Что ещё может находиться в этой коробке, Майки даже в голову не приходит. Он мнется некоторое время, а потом не выдерживает и дёргает за рычаг, вытаскивая его. Створка, которая находилась перед ним, падает. Первое, что он видит - это прутья. Настоящие металлические прутья, которые формируют клетку. Из-за оставшихся стен коробки внутри все ещё темно, но Майки удаётся разглядеть маленькую босую ступню. А потом и целый силуэт человека. Человека, который при виде него зашипел.