Зарисовка
Ему доставляло удовольствие видеть, как люди плачут, даже если это кто-то был из близких. Он мог чувствовать жалость и боль, но никогда не пытался успокоить человека. Вместо этого он всегда завороженно смотрел, как горячие капли текут по чужим щекам и падают на одежду или куда-нибудь ещё.
Но его слёзы были чёртовой слабостью.
Он любил и ненавидил их.
В такие моменты ему хотелось одновременно наблюдать за этим процессом, но и в то же время хотелось сорваться с места и набить морду тому мудаку, который довёл этого солнечного парня до такого состояния, если таковой имеется.Это было чувство собственничества.
***
Шон сидел напротив Джея и видел, как он заходился в рыдании. Его плечи вздрагивали, руки и губы дрожали, а по прекрасному лицу текут привлекательные прозрачные слезинки. Мужчина смотрел на парня.Он никогда не прикасался к чужим слезам.
Это ощущалось, как обязанность. Если ты коснешься, то теперь уж точно обязан будешь иметь дело с чужими чувствами и проблемами. У самого Крэхана их было не меньше и брать дополнительный груз было бы глупо. Это своеобразный принцип.
Он думает, а не чувствует.
Но рука сама невольно тянется к чужой щеке. Теплая влага посылает мурашки по коже и он снова заворожен этим видом. Никогда прежде Клоун не делал этого. Не заходил так далеко.Теплые карие глаза наконец-то обращают внимание на него. Полные боли, но всё ещё такие нежные, заботливые. Джей, черт возьми, всегда такой. И это удивительно.
Он поддается.
Здравый смысл остается на втором плане, пока на волю вырываются непрошенные чувства. Пока Вайнберг все еще плачет, Крэхан сближается, обвивая руками чужую талию, прижимая его к себе.Он прикасается сухими и грубыми губами к мягкой и мокрой щеке, ловя маленькую каплю. Она приятно солёная, словно морская вода, но, черт возьми, намного лучше. Этот вкус был идеален.
Он хотел забрать его боль.
Барабанщик удивлённо ахнул от таких действий, но не оказал сопротивления, как минимум потому, что он не в состоянии. Как максимум, это.. Было действительно приятно, в каком-то смысле.Это было даже удивительно нежно. Удивительно аккуратно к нему прикасались, к чему он не привык. Это мог делать кто угодно, но что бы Клоун? Быть такого не может, это точно сон.
Джей успокаивается быстро и у него возникает много мыслей и вопросов, которые он озвучит позже. Сейчас же, пока есть возможность, он наслаждался такими необычными действиями мужчины.Шон же наслаждался чужой болью, которую вбирал в себя, аккуратно слизывая слезы. Это не ощущалось как тяжесть. Ему не свойственно это. Но Вайнберг был удивительным человеком, который побуждал на удивительные действия и заставлял чувствовать его отнюдь по другому.
Он убедился в этом еще раз.
