За Гранью Боя

Мужчина выглядел около сорока лет, его светлые волосы медленно качались по ветру, Его лицо было бледным, с четко очерченными чертами – высокие скулы, крепкий подбородок и прямой нос. Глубокие морщины вокруг глаз свидетельствовали о множестве пережитых моментов и, возможно, немалом количестве улыбок и смеха. Глаза его были глубокого синего цвета, с внимательным и проницательным взглядом, который скользил по деталям интерьера храма, будто оценивая каждую мелочь. Брови были густыми, придавая его взгляду серьезность и концентрацию. Он был одет в простую, но качественную одежду: темные брюки и водолазка с длинными рукавами из плотной ткани. На ногах у него были крепкие кожаные ботинки, потёртые от долгого использования. В руках он держал маленького мальчика лет шести, который был сильно напуган и пытался выбраться, но крепкий руки мужчины не давали, освободится мальчику из стольной хватки. На запястье у него были часы, простые, но функциональные, без излишеств. Его движения были уверенными и плавными, он явно знал, зачем пришел в храм и чего ожидать. Когда он вошел в храм, его лицо приобрело выражение спокойной решимости. Он остановился на мгновение у порога, чтобы привыкнуть к полумраку помещения, а затем медленно пошел вперед, каждый его шаг отзываясь глухим эхом в тишине святилища. Храм стоял на уединенном месте, окруженном густыми лесами и высокими холмами. Внешне здание выглядело древним, с массивными каменными стенами, покрытыми мхом и лишайником. Вход в храм представлял собой высокую арку с вычурными резными узорами, едва видимыми под налетом времени и погоды. Внутри храм был просторным и величественным, с высоким сводчатым потолком, украшенным фресками, которые почти стерлись, но все еще сохраняли следы былого великолепия. Стены храма были покрыты резьбой и барельефами, изображающими сцены из древних легенд и мифов, повествующих о героях и богах, сражениях и чудесах. Пол храма был выложен огромными каменными плитами, некоторые из которых имели выемки и трещины, вызванные временем. В центре главного зала находился большой алтарь, сделанный из темного мрамора, украшенный серебряными и золотыми инкрустациями. На алтаре стояли свечи, многие из которых были уже догоревшими, но несколько все еще мерцали тусклым светом, создавая загадочную атмосферу. По бокам главного зала располагались массивные колонны, поддерживающие свод. Каждая колонна была искусно украшена резьбой, изображающей мистических существ и сложные геометрические узоры. Между колоннами виднелись ниши с древними статуями, некоторые из которых были частично разрушены или покрыты пылью и паутиной. Воздух в храме был прохладным и влажным, с легким запахом плесени и древности. Тишину иногда нарушал звук капающей воды, эхом разносящийся по залу. В дальнем конце храма, за алтарем, находилась массивная деревянная дверь, украшенная железными деталями и скрывающая за собой неизвестные тайны и святыни. Вся обстановка храма вызывала чувство благоговения и трепета перед древностью и величием, словно время здесь остановилось, сохраняя в себе дух ушедших эпох и забытую мудрость. — Я надеюсь, это последний ритуал. —  С раздражением в голосе сказал Хокаге, и его голос отозвался эхом по храму. — Да, мой господин. Все эти два года мы мучили душу вашего сына, чтобы она была готова отдаться нашему богу. —  Воодушевлённо сказал мужчина, выходя из тени храма. —  Хорошо, что вы пришли. Сегодня вам будет положена награда. — Надеюсь, она того стоит, из-за него в Конохе полный переполох. —  Намикадзе кинул взгляд на мальчика лет восьми, который был весь в шрамах. Его глаза медленно смыкались, будто вот-вот он потеряет сознание, его дыхание было прерывистым, а тело исхудавшим. — Начнем. Положите жертву на алтарь. — хором сказали фигуры в черных мантиях, выходя из тени. Минато быстро положил своего сына на жертвенный алтарь. Сектанты достали из карманов свечки и принялись их зажигать. Сектанты, одетые в длинные черные мантии с глубокими капюшонами, которые скрывали их лица, собрались в круг посередине зала. В центре круга стоял алтарь, сделанный из темного мрамора, украшенный серебряными и золотыми инкрустациями, старинная книга с кожаной обложкой, украшенной оккультными знаками. Сначала ведущий ритуала – высокий мужчина с резкими чертами лица и ледяными голубыми глазами – начал читать заклинания на древнем языке, которого никто из посторонних не мог бы понять. Его голос звучал гулко, отражаясь от стен зала, усиливая ощущение таинственности и страха. Остальные участники ритуала начали тихо напевать в унисон, их голоса сливались в один мрачный хор, который постепенно нарастал, создавая зловещее эхо. В руках каждого сектанта были зажженные свечи, которые они держали перед собой, образуя огненный круг вокруг алтаря. По команде ведущего, один из сектантов подошел к алтарю и вынул из складок мантии небольшой кинжал с изогнутым лезвием. Он провел острием по ладони жертвы, позволяя крови капать на алтарь. Мальчик лежал на холодном каменном алтаре, его исхудавшее тело дрожало от холода и страха. Глаза были полуприкрыты, дыхание прерывистое. Внезапно по залу пронесся резкий треск, словно разрывая сам воздух. Ведущий ритуала поднял руки к небу, и из его пальцев вырвалась яркая молния, устремляясь прямо к жертве. Молния ударила мальчика с оглушительным грохотом, его тело мгновенно выгнулось дугой от внезапной боли. Крик ужаса и агонии сорвался с его губ, эхом разнесшись по храму. Его мышцы судорожно сокращались, и казалось, что они сейчас разорвутся. Кожа на месте удара молнии покраснела и начала обугливаться, оставляя обширные ожоги и открытые раны. Его глаза широко раскрылись от невыносимой боли, зрачки сузились, и слёзы катились по щекам. Каждый удар молнии заставлял его тело дергаться и извиваться, как будто кто-то невидимый дергал за невидимые нити. Казалось, что молния пронизывает его до самого сердца, оставляя за собой следы прожженной плоти и разрушенных нервов. Мальчик пытался закричать, но голос его сорвался, превращаясь в хрип и стоны. Он хватался за края алтаря, ногти его ломались о камень, но это не приносило никакого облегчения. Его дыхание стало ещё более прерывистым, каждый вдох давался с трудом, как будто он захлебывался в собственных мучениях. Молния продолжала бить, и казалось, что это длится вечность. Его тело было охвачено конвульсиями, лицо исказилось от боли, губы потрескались и кровоточили. Из ран на его теле сочилась кровь, смешиваясь с потом и слезами, стекала по камню алтаря, оставляя тёмные следы. Наконец, молния утихла, и мальчик остался лежать неподвижно, его тело все еще содрогалось от остаточных спазмов. Он был на грани сознания, его глаза закатились, а дыхание стало едва заметным. Вокруг него витал запах озона и жжёной плоти, напоминая о недавнем кошмаре. Сектанты стояли вокруг алтаря, наблюдая за мучениями мальчика с безразличием или даже скрытым удовлетворением. Ведущий ритуала опустил руки, и тишина вновь воцарилась в храме, нарушаемая лишь хриплым дыханием жертвы, которая ещё оставалась в плену своих страданий. Храм в туже секунду задрожал, от чего пыль начала по не многу подниматься. — Прошу, Хокаге-сама, Награда ждет. — Хором ответили сектанты. показывая рукой в темный угол храма, где медленно открывалась дверь.— Мы спрячем тело чтобы никто не узнал об случившимся.