Улица Счастья

— «Улица Счастья», тоже мне, придумали! — фыркнула Ксана.       Сколько она здесь живет, счастья улица не принесла. Вечные ссоры с матерью и отцом, которые все мечтают, чтобы дочь продолжила дело матери и стала балериной. Они хотят приобщить ее к религии, в которой видят смысл всей жизни.       Ее мать, как уже было упомянуто, всю жизнь посвятила балету. В свои тридцать шесть лет она все так же стройна и гибка, несмотря на рождение Ксаны. На второе дитя она давно согласна, да как она говорит сама, «Господь не дал». И поэтому она отдает всю себя именно на сцене театра их города. Ей пророчили всемирную славу, однако она в какой-то момент предпочла семью. Передумала потом, да поздно. Именно из-за этого она заставляла дочь заниматься балетом даже больше и упорнее, чем она когда-то, однако добилась не любви к данному виду искусства, а ненависти к танцам в принципе.       Передумала ее мать из-за любви к студенту семинарии, которого увидела во время одного из богослужений. Со временем он стал протопресви́тером, а она — примой. Он стал и сам преподавать в семинарии, а она — быть примером для остальных балерин. Даже среди прим она — лучшая.       И оба стесняются своей дочери, пусть и не всегда признают это.       Ксана, дочь балерины и священника, вовсе не похожа на них. Она разбила сердце матери, покрасив красивые светло-русые волосы в ярко-красный. Мать ругала ее, ведь ее светло-русые волосы очень красиво выглядели в любой роли. Она разгневала отца, срезав длину волос. Он не мог понять, как его дочь, примерная и тихая девочка, решила противоречить его воле и без спроса срезать около полуметра, оставив лишь «обрывки» до плеч.       Однако со временем и матери понравился цвет волос дочери, и отец принял аргумент, что за короткими волосами проще ухаживать. И лишь ненависть к балету им не нравилась.       Школа. Одни гнобили ее за то, что она — дочь священника. Другие — что ее мать — балерина. Третьи — за все вместе. Четвертые — за внешность. Всем что-то не нравилось. А мать пользовалась этим: — Вот согласилась бы на балетную школу, все было бы иначе! Учись, где есть!       Чуть выше по улице Счастья — гимназия. Ксана была там один раз в начальной школе — там был концерт школы искусств, в которой была Ксана, пока не бросила. Точнее, не стала пропускать.       В этой гимназии училась ее единственная подруга из той школы искусств. Джулия. Ее мать была оперной певицей, но дала дочери право решить, чем та хочет заниматься. Она ходила на занятия по игре на скрипке. И иногда эти занятия были совмещены с балетными. Ксану, как самую талантливую (или как дочь самой талантливой), настойчиво попросили станцевать под лучшую скрипку той группы. Ею и была Джулия.       У нее всегда были светлые-светлые волосы. Ксана не знала второй такой блондинки. Темно-карие глаза очень выделялись на таком светлом лице. Многие называли ее ангелом…и Ксана знала — так оно и есть. Добрая и умная, она не раз приводилась в пример родителями Ксаны как человек, на которого надо равняться. С возрастом детское милое личико стало лишь краше.       Их общение приостановилось, когда Ксана бросила балет, однако спустя время Ксана увидела в мессенджере сообщение: Джулия Привет! Не знаю, помнишь ли ты меня, но я помню, что ты очень хорошая! Я бы очень хотела восстановить наше общение. Если ты не помнишь, то я была в группе по занятиям скрипкой, а ты занималась балетом. У тебя так хорошо получалось! Очень скучаю! Джулия       Ксана только после просмотра профиля Джулии вспомнила, кто она. Начав с колкостей, она ответила ей. И так они снова стали общаться. Ксана узнала, что Джулия уже стала победительницей многих международных музыкальных конкурсов, периодически играет в небольших театрах, планирует поступать в консерваторию. Скрипка стала смыслом ее жизни.       Сама Ксана же увлеклась баскетболом и борьбой после балета. На баскетбол согласились родители для того, чтобы девочка занималась «хоть каким-то» спортом, была в форме, а за борьбу был аргумент, что она сможет постоять за себя, обеспечить себе защиту.       Только в этом учебном году Ксана узнала, что Джулия училась в той гимназии, в которой была школа искусств. Лично они больше не виделись, лишь переписывались. — Ой! — вскрикнул кто-то перед Ксаной.       Выругавшись, чем напугав девушку, Ксана стала помогать собирать девушке то, что выпало. — Вообще не вижу, куда иду, — оправдывается девушка.       Девушка убрала светлую косичку за спину, чтобы она не касалась земли. Глядя в голубые глаза Ксаны, она улыбнулась. — Что? — спросила она, — И вообще. Не тяжело с такой бандурой ходить?       Ксана указала на сумку за девушкой. Та улыбнулась. — За годы привыкла…и не тебе ли не знать… Ксана? — спросила она. — Вы че, в мою башку залезли?       Девушка засмеялась. — Ксана-Ксана…как же ты изменилась…с балетной школы…переписка — одно, но видеть вживую… — Джулия.? — предположила Ксана. — Ты посмотри на листки, которые в твоей руке! — Ноты…ни…черта в них не смыслю. — Там подписано, что ноты мои. И буквами, не нотами. — Точно, — улыбнулась Ксана. — Вот так встреча! — сказала Джулия, не отрывая взгляда от Ксаны. — Да… — Ой, я побежала, сегодня в театре кукол играю и… — Стой, — Ксана поймала ее за руку. — А? — Давай…это лето проведем вместе? Не онлайн? — Ну…можно, — замялась Джулия. — Тогда…если хочешь, пошли со мной. Проведу тебя за кулисы, посмотришь с той стороны спектакль, с которой никогда ты не видела! — Пошли, — согласилась Ксана.       Ксане показался спектакль уж больно детским — хотя оно и понятно. Однако увидеть театр изнутри — об этом она даже думать не смела. Она не видела Джулию, но отчетливо слышала. И этого было предостаточно.       По дороге домой девушки молчали. Дойдя до дома Джулии, они остановились. — Вот…где живу я. — Подумать не могла бы. — Я каждое утро видела идущую в школу тебя. — Да? — Ага.       Дом Джулии был главной гордостью улицы. Три этажа, благородно выглядящие на фоне многоэтажек. Балконы выглядели так, словно их вытащили из классических произведений. И красивый забор с воротами перед ним.       Джулия достала ключи. — Дома все равно никого нет, я одна. Периодически мама заказывает клининг — она в театрах всегда, я — то на занятиях по скрипке…то тоже в театрах. А выходные хочется провести вовсе не за уборкой. Да и зачем, если деньги есть? — Вот бы мои родители так же думали, — усмехнулась Ксана, — «Труд делает из обезьяны человека!», говорят, а сами свалили уборку на меня. — Думают, что тебе нечем заняться…хочешь, в свободные минутки могу помогать. — Да зачем? — Забавы ради, — с совершенно серьезным лицом говорит она, — да я шучу, — улыбнулась она, — Помогу, скрашу пытку… — Или превратишь ее из пытки в наслаждение? — вырвалось у Ксаны раньше, чем она успела подумать, что говорит — А? Почему? — Ну…провести время с приятным человеком, — пыталась объяснить Ксана. — А. Ну, может быть. — А…твой отец? — А, он ушел давно. Насколько знаю, бизнесмен. Платит алименты маме, а та отдает их мне. Все-таки, деньги-то на меня. — Да. Вы не видитесь? — Иногда он мне пишет…поздравляет с праздниками…но не более       Джулия говорила совершенно спокойно. Когда она была совсем маленькой, она переживала из-за этого. Она ненавидела своего отца за это решение. Но со временем она приняла этот выбор. И поняла, что развод родителей был лучшим решением. Они бы друг друга ненавидели в браке, а так — разошлись на мирной ноте. С тех пор у матери Джулии не было отношений — она сосредоточилась на опере. Отец же, насколько знает Джулия, женился на дочери партнера, что пошло на пользу бизнесу. — Ты спокойно говоришь об этом. — Потому что все эмоции и обиды уже в прошлом.       Джулия обняла Ксану. — До завтра? — Да. — Я напишу, когда сможем встретиться. Да? — Да. Мне легче подстроиться под тебя. — Хорошо.       Путь домой у Ксаны прошел достаточно спокойно. Встреча с интернет-подругой выбила ее из колеи. И почему ее образ не выходит из ее головы?

***

— Пляж? — спросила Джулия у Ксаны. — Да. Я подумала, нам стоит провести свободный день здесь. Тем более — лето же!       Ксана достала лежак из сумки. — Иронично, что живя с рождения на улице Счастья, никогда не была в ее конце. То есть здесь. На берегу губы. Хотя подружки из школы звали. — Почему ты отказывалась? — спросила Ксана, ища место, куда можно поставить сумку. — Не знаю. — пожала плечами Джулия, беря сумку из рук Ксаны, — Наверное, хотела прийти сюда с кем-то особенным в первый раз. Чтобы тут был первый поцелуй. — Ого… — Ну, а еще у меня всегда что-то было уже запланировано на тот момент. — То есть свое первое посещение этого пляжа… — С тобой. — Твое желание…исполнилось? — спросила Ксана, заканчивая расправлять лежак. — Да, — выпалила она, — то есть…оно действительно исполнилось, однако…почему-то я думала, что впервые буду здесь с Артуром. — С Артуром? — переспросила Ксана, застыв. Лежак падает на песок, сминаясь. — Ну да. Он из параллельного класса, краш всея гимназии. — И…твой? — Ну… — она смутилась и улыбнулась. — Понятно. — тон Ксаны изменился. — Что-то случилось? — Ничего.       Джулия не поняла смены настроения подруги. Неужели она ревнует ее к человеку, у которого уже есть девушка и который ни за что на нее не посмотрит! — Ксан… — Что? — резко ответила она, — Прости. — У него есть девушка и на меня он никогда не посмотрит. Девушка его гораздо красивей меня. — Врешь. — Что? — Нет девушки, красивее, чем ты. — А…спасибо?       Ксана осознала, что сказала позже, чем Джулия. — На самом деле…я рада, что это именно с тобой. — Что — это? — Первое посещение этого пляжа. Две симпатичные девушки…кто-то о чем-то не том подумает? Никогда бы не хотела, чтобы кто-то подумал, что у меня с кем-то свидание на пляже… — Так это и не свидание… — сказала Ксана, тут же пожалев об этом. Однако она была бы и не против. — Я не закончила. Не хотела бы, чтобы кто-то подумал о том, что я на свидании на пляже, когда я действительно на свидании на пляже. — Романтизируешь пляжи? — В точку.       Ксана снимает шорты и футболку. — А еще я теперь поняла, зачем ты просила взять купальник. — сказала Джулия, — кстати, купальник классный. — Спасибо.       Джулия взяла из сумки две небольшие тряпочки. — Скоро буду.       Ксана поправила лямку на оранжевом купальнике. Она никогда не любила акцентировать женственность своей фигуры. Поэтому старалась и купальники брать максимально скромные и закрытые. Этот — не исключение. На слитном оранжевом купальнике с неброским узором в виде штрихов был вовсе не глубокий вырез. В отличие от многих купальников, спина так же закрытая. — Закрой глаза, — раздалась сзади нее просьба Джулии.       Закрыв глаза, Ксана стала ждать позволения открыть их. И, получив его, лишилась дара речи.       Джулия же, в отличие от Ксаны, всегда предпочитала открытые купальники. Красивое бирюзовое бикини отлично подчеркивало прелестную внешность и без того прекрасной девушки.       Аккуратно сложенное светло-голубое платье было положено в сумку. Джулия легла на лежак, улыбнувшись солнцу. Ксана залюбовалась подругой…подругой ли? — Я купаться, — сказала Ксана, продолжая рассматривать Джулию. — Ага.       По ней было видно, что Джулия ни разу не была на пляже, настолько светлой была ее кожа. Она вовсе не боялась загара (иначе бы она не загорала сейчас, не так ли?), у нее не было на это время. Девушка выглядела, словно она модель, а не скрипачка. По ней вовсе не видно, что она не высыпается, несмотря на всю занятость.       Джулия открыла глаза. — Ты же вроде говорила, что купаться идешь. Что-то случилось? — Нет, я уже иду.       Встав, Ксана ушла к воде. Приподнявшись на локтях, Джулия посмотрела на Ксану. Она знала, что она на нее смотрела. Предыдущие несколько дней она не раз замечала пристальный взгляд подруги на себе. И что-то в этом взгляде было…необычное? Особенное? Да, наверное, особенное. На просто подругу не смотрят так. Она, глядя на Артура, мечтала, чтобы он посмотрел так на нее. Однако теперь…она не хочет, чтобы такой взгляд был от кого-то, кроме Ксаны. Может, она и есть тот особенный человек, с которым она бы хотела посетить этот пляж? Кому бы отдала первый поцелуй?       Ксана отлично плавает. Джулия потеряла ее из виду в какой-то момент, что доставило ей некоторое беспокойство.       Джулия не раз замечала, что Ксана действительно похожа на свою мать внешне. Мать Джулии работала в том же театре, что и мать Ксаны. Именно ее мама посоветовала отдать Ксану в ту школу искусств, в которой начала обучаться скрипке Джулия. Ксана могла бы стать превосходной балериной — все данные у нее для этого есть. Ее фигуре позавидовали бы многие. Но сама Ксана не раз жаловалась Джулии, что из-за этого на баскетболе или борьбе никто ее не воспринимает с самого начала всерьез. Ей нужно доказывать, что не является слабой дамой в беде.       Сев, Джулия отряхнула пучок от песка.       В ту же секунду на нее полетели капли холодной воды. Вскрикнув, Джулия посмотрела на вышедшую из воды Ксану. — Вода хорошая. А после солнца может показаться холодной.       Ксана взяла полотенце и стала сушить волосы. — Я тебя потеряла из виду. Стала беспокоиться. — Да? — Угу. — Плавать умеешь? — Немного, а что? — Не ходила на пляж, но умеешь плавать? — Иногда с мамой ходим в бассейн. — Вы с ней близки, да? — Да. Я знаю, что эта тема тяжелая для тебя, поэтому никогда не говорила про семью. — И я тебе благодарна за это. — А ты где так плавать научилась? — Мальчишки с борьбы научили. Ходили на речку у парка около моей школы, вон там она впадает в губу. И научили. Давно это было.       Она обняла Джулию. — Холодно! — Зато проще зайти в воду будет. Иди.       Джулия встала с лежака. — Ладно.       Вода показалась ей еще холоднее, чем капли, которыми обрызгала ее Ксана. Но через некоторое время Джулия к ней привыкла. Ксана лишь улыбнулась от ее попыток зайти в воду.       С каждым днем Ксана все больше чувствовала что-то к Джулии. Каждое их прощание доставляло ей боль, а встреча — безграничную радость. Каждый миг, проведенный с ней, ей казался мигом, проведенным в раю. А Джулия — ее ангел…       Может, она в нее влюблена?       Однако как бы то ни было, отношения между ними невозможны — уж слишком религиозны родители Ксаны. Они бы скорее простили ей убийство множества человек, чем отношения с девушкой.       Джулия стала выходить из воды. — Ты была права, она хорошая.       Ксана улыбнулась. Узнав, что дочь восстановила общение с Джулией, ее мать была очень рада. Но Ксана понимала, что это все из-за того, что она не теряет надежд, что дочь вернется к балету — она все устроит, если Ксана решит вернуться. Но это невозможно.       Но будет ли ее мать так же рада, узнав, что чувствует к Джулии Ксана? — Ты все стоишь? — Не хочу намочить лежак, — пояснила Ксана. — Слушай…а хочешь посетить закулисье балета? — Балета? — Да. Играю соло в «Шехерезаде». — Когда? — Завтра. Пойдешь?       Ксана приблизилась и обняла Джулию. — С тобой — куда угодно.       Ксана поняла, что именно чувствует к Джулии. Да. Она действительно влюблена.       Но стоит ли говорить Джулии?

***

      Ксана не была в театре очень много лет. Очередной протест. Но ради Джулии она пришла на представление с ненавистным балетом. Ради того, чтобы услышать соло в исполнении Джулии. — Ксана? Ты что тут делаешь? — спросила зашедшая за кулисы мать Ксаны. Ну конечно. Прима и не в главной роли? Она совсем забыла, что мать работала в этот день… — Джулия пригласила послушать ее соло в представлении… — оправдывалась Ксана. — Если бы ты не бросила балет, ты бы слушала его на сцене! — Мама, хватит!       Прима ушла от дочери, не желая продолжать разговор. Она найдет рычаг давления на нее.       После балета к Ксане подошла Джулия. — Что скажешь? — Меня заметила мать. Она испортила все настроение.       Джулия крепко обняла подругу. — Я могу сыграть тебе все, что ты захочешь. — Спасибо. Ты самая лучшая. Нет, вовсе не из-за этого! Просто…       Ксана посмотрела в глаза Джулии. — Ты…любишь меня? — шепотом спросила она. — Это так заметно? — Да. — Это взаимно?       Джулия улыбнулась. — Скорее всего. Я не разобралась в себе. — Завтра на пляж пойдем? — Да. Встретимся там в одиннадцать? — Да.

***

      Ксана пришла точно в одиннадцать к пляжу. В ее руках букет. Белые лилии, несколько розовых гвоздик, маргаритки и красные розы. Среди цветов встречался розмарин, амарант и плакучая ива.       Но у дороги Джулии не было. Осмотрев территорию пляжа, Ксана так же не заметила светлую макушку любимой.

Ксана Я на месте. Ты скоро? У меня есть кое-что для тебя)

      Не успела Ксана сделать и пару шагов, как пришел ответ. Прочитав его, Ксана уронила букет. Слезы потекли из ее глаз. Ксана даже не знала, что умеет плакать, так давно она плакала в последний раз. Джулия Прости. Я не смогу прийти. Мама сегодня рано утром разбудила и сказала собираться. Тетя сказала, что может принять меня, пока я буду в консерватории, поэтому она отвезла меня к ней. Мама почему-то испугалась, что я не сдам вступительные экзамены туда и решила перевести меня обучаться в тот город, где консерватория. Переведут в гимназию в этом городе. И буду проходить дополнительное обучение там при этой консерватории. Говорит, так я смогу получить какие-то льготы и поступлю с большей вероятностью. Что-то говорила про твою маму. Прости еще раз. Я бы с удовольствием провела сегодняшний день с тобой…но нам не дали. Джулия