Назови меня своим капитаном

В море, как и на улицах, есть свои порядки. Одни, закреплены законом, вторые, временем. И вот такие, установившиеся сами собой, намного строже, неподкупнее и цена их несоблюдения намного выше. На суше есть разные страны, со своими правилами. Море же — одна большая страна. Его территория. Хэ Сюань — истинный морской король и законодатель, прозванный в народе Демоном Черных Вод. Не для красного словца, а потому что это было правда. Со всеми своими врагами он расправлялся с абсолютно демонической жестокостью, а после абордажей вода вокруг его корабля и правда казалась черной. Разумеется, его команда не была единственной пиратской, были и другие. Например, команда человека, под чьим предводительством начинал свой преступный путь Хэ Сюань, Собирателя цветов под кровавым дождем. Это был большой охотник до всяких драгоценностей и диковинок, сильной жестокостью он по факту не отличался. Однако, ходили слухи, что был чародеем. Встречи с ним, на словах, боялись почти так же, как с Черной водой. Но на деле все было иначе. Ведь Хуа Чену иногда сдавались и без боя, просто потому лучше немного побыть в плену, а потом быть проданными кому-то на берегу, чем умереть. А вот люди с захваченных Хэ Сюанем кораблей, предпочитали кидаться за борт, лишь бы ему под руку не подвернуться. Был в здешних краях и еще один пиратский капитан — Подражатель, или по-другому Лазурный фонарь ночи. Самый жалкий и самый редкий гость в здешних водах. Он иногда появлялся летом. Славится Ци Жун мог разве что дурным вкусом и большим запасом зеленых свечей, которые жег ночами на палубе, за что и получил свое второе, относительно благозвучное прозвище. В народе поговаривают, что эти трое — заклятые враги и соперники, но люди часто болтают ерунду, не стоит верить каждому их слову.

***

— На этом и решим. — мужчина в красной рубашке и с повязкой на глазу кивнул. — Тогда и проваливай, засиделся ты здесь. — глаза цвета янтаря смотрели очень недобро. — А ты, Карась, все такой же мрачный и не гостеприимный, как и раньше. — наигранно печально констатировал Хуа Чен. — За карася сейчас по доске пройдешься. — мрачно отозвался Хэ Сюань. — Ладно-ладно, не злись. Что если скажу, что нашел нечто любопытное и привез это тебе? — он знал, чем заинтересовать. — Показывай. Хуа Чен хищно улыбнулся, оставшись полностью доволен собой. — Ведите! — крикнул он. Дверь в капитанскую каюту распахнулась и один крепкий матрос, буквально за волосы вволок изможденного юношу. Хэ Сюань непонимающе поднял бровь. — И что в нем интересного? Калека как калека. Хуа Чен театрально разочарованно вздохнул. — Эх, рыба, ничего ты не понимаешь. Во-первых, он не калека, просто в отключке, когда проснется здоровее всех здоровых будет, ты не смотри, на то, как выглядит. Во-вторых, он явно сумасшедший, ты ведь таких любишь. Чтобы не произошло, этот мерзавец ведет себя приветливо и лыбится во все имеющиеся зубы. Я его сначала вместе с остальными продать хотел, а потом подумал, что куда разумнее будет отвезти его тебе. Черновод чуть зубами не заскрипел от злости, когда представил себе этого человека. О да, таких он просто ненавидел, но обожал ломать. Проверять, как быстро они перестают лицемерить и натягивать на себя эту маску. — Что за него хочешь? — этот разговор ему уже начал наскучивать. — Всего-навсего твое позволение год охотиться на торговые суда в восточной части. — Хуа Чен не переставал улыбаться. Хэ Сюань нахмурился. — Месяц. Хуа Чен был больше похож на хитрого лиса, чем на пирата. — Полгода, но готов делиться десятью процентами добычи с торговых судов. Черновод раздраженно кивнул. — По рукам. Теперь проваливай отсюда, чтобы ближайшие пару месяцев я тебя не видел. Капитан в красном кивнул и, приказав моряку отпустить юношу, удалился вместе с ним прочь. Хэ Сюань остался один на один со своим новым приобретением. Сейчас настроение у него было на удивление неплохое и рассматривать какого-то безумца не хотелось. Сделав знак штурману оттащить выменянного парня в трюм, капитан вышел на мостик. Время было и так вечернее, так что ночная темнота не заставила себя долго ждать. На море ветер к полуночи совсем стих. При полном штиле стоять за штурвалом на карауле совсем не обязательно. — Капитан Хэ. — обратился к Хэ Сюань подошедший штурман. — Что такое? — не оборачиваясь спросил Черновод. — Вы пойдете спать? Сегодня ведь моя очередь караулить. Хэ Сюань коротко качнул головой. — Сегодня свободен. Штурман кивнул. — Понял. Спокойной ночи, капитан. На это Черновод ничего не ответил. Время шло, а он все также бессмысленно стоял на мостике и всматривался в бескрайнюю даль. Спать совсем не хотелось, однако, настроение постепенно становилось все сквернее. Наконец, он решил наведаться в трюм. Спустившись по скрипучей лестнице с фонарем, тусклым светом освещавшим только пространство прямо перед собой, он подошел к спящему юноше, ноги и руки которого, крепко удерживали холодные цепи. — Подъем. — с призрением приказал капитан. Однако лежащий никак не отреагировал, за что получил пинок под ребра ногой в тяжелом сапоге. — Я сказал: подъем! Тут уже пленник зашевелился и явно с трудом открыл глаза. Хэ Сюань обхватил его подбородок своими цепкими пальцами и заставил запрокинуть голову, желая разглядеть лицо. К своему большому раздражению и удивлению, Черновод не мог не отметить, каким симпатичным и даже привлекательным было его приобретение. Несмотря на большое количество на лице синяков, ссадин и признаков истощения она оставалась весьма и весьма красивым. Даже странно. Тут юноша тихо захрипел, видимо от нехватки кислорода. Хэ Сюань отпустил его лицо, позволив нормально дышать. — Как твое имя? — холодно поинтересовался Черновод. — Ш… Ши Цинсюань, капитан. — прокашлявшись ответил пленник. То, что добавлять «капитан», лучше не забывать, он запомнил еще на корабле Хуа Чена. Однако, на Хэ Сюаня это, наоборот, произвело отрицательный эффект, и Цинсюань тут же влепили пощечину. — Капитан, говоришь? Что-то не припомню такую падаль в своей команде. Никогда, так ко мне не обращайся. — холодно, сделав особый акцент на словах «падаль» и «никогда», произнес Хэ Сюань. — П-простите. Но как тогда мне к вам обращаться? — и с этой фразой тоже не угадал, видимо, так как тут же почувствовал удар коленом по лицу. Черновод явно не собирался сдерживаться. Присев перед Цинсюанем на корточки и снова заставив посмотреть на себя, только теперь уже схватив за волосы, Хэ Сюань сказал: — Никак. Ты здесь никто и никак не будешь ко мне обращаться. Понял? — голос был абсолютно спокоен, он от этого слова звучал лишь более угрожающе. Закончив говорить капитан вгляделся в лицо своего пленника, стараясь разглядеть в глазах ненависть. Но как ни старался, сделать этого не смог. Цинсюань лишь посмотрел на него и слабо кивнул. Ресницы были влажные, видимо, удар ногой вышел очень даже болезненным, но глаза смотрели как-то слишком беззлобно, пускай и испуганно. И вдруг Хэ Сюань отшатнулся. Его будто молнией ударило. Ему вдруг показалось, что уголки губ Цинсюаня дернулись и поползли вверх, изображая улыбку. Капитан ушел, временно оставив Ши в покое. В ту ночь, он поклялся раз и навсегда стереть эту раздражающую ухмылку с лица юноши.

***

Хэ Сюань привык держать слово, но понятия не имел, что сдержать ту клятву будет настолько сложно. Каждый день он приходил в трюм, бил, лишал еды, оскорблял Цинсюаня. Но все без толку. Пленник, пускай и стал выглядеть совсем ослабшим, никак не начинал сыпать всевозможными проклятьями и метать взгляды, полные ненависти, как это всегда начинали делать другие в таком положении. Ши Цинсюань все так же иногда улыбался. Совсем глупцом он не был, так что при Черноводе этого не делал. Но улыбаться не бросил. И ненавидеть не начал. Иногда тихо плакал, но всегда молчал. В один из вечеров, когда капитан Хэ как обычно спустился в трюм, чтобы проверить своего пленника и выпустить пар. Нанеся пару ударов, он вдруг снова опустился на корточки и очень пристально посмотрел. — Посмотри мне в глаза. — вдруг приказал Ченовод. Цинсюань не пошевелился. — Мне повторить? — он явно начинал злиться. Тут пленник уже поднял голову. Во взгляде читался немой вопрос, но даже и намека на ненависть не было. — Почему ты такой спокойный? — не дожидаясь ответа Хэ Сюань продолжил, — Неужели тебе не больно? Ши молчал, не зная, ждут ли от него ответа, или капитан вновь ведет монолог. — Отвечай немедленно! — Черновод прикрикнул. Этого не случалось почти никогда, он мог громко разговаривать, но делал это только если по-другому просто не услышат. Но из-за эмоций не кричал. — Больно… — наконец пробормотал Цинсюань. — Тогда какого черта ты все еще улыбаешься? Только не ври мне! Я видел! Вчера, когда один из матросов принес тебе еду ты ему улыбнулся! И позавчера, когда я шел сюда, я видел, как ты черкал камешком что-то на полу и тоже улыбался! — Так вот, что вас так злит… Но почему?.. — юноша правда не понимал. Однако, ничего кроме ответа капитана явно не интересовало. Он схватил Ши за волосы и тряхнул. — Я, кажется, приказал ответить! — Потому, что я так привык… Я всегда улыбаюсь, просто потому, что по-другому не умею… Хэ Сюань от такого потерял дар речи и даже выпустил волосы из хватки. Он даже не знал, что думать. «Этот идиот и правда ничего больше не выдумал?» — в голове был только этот вопрос. — Ты серьезно думаешь, что я тебе поверю? Ши Цинсюань недоуменно посмотрел. — Но… Я сказал вам чистую правду, и я правда не умею по-другому. — сказав это он невольно неловко улыбнулся, немного криво, но очень искренне. Хэ Сюаня эта улыбка как кипятком обдала и он отшатнулся и быстро ушел, бубня под нос что-то вроде: «Значит, надо иначе.» Однако, через каких-то пять минут вернулся с ключом в руках наклонился и… Стал отпирать замки цепей на ногах Цинсюаня. Закончив, он заставил пленника подняться и потащил наверх, на палубу, а потом и на мостик. — Эй, идиоты пустоголовые, внимание! — громко обратился он к команде. Дождавшись, пока все переведут на него свой взгляд, он продолжил: — Все видят этого юнца?! — он поднял руку Цинсюаня выше, — С этого дня можете поручать ему всю грязную работу, которую лень делать самим! Но помните: он не один из нас! А потому, если я узнаю, что кто-то перекинул на него что-то важное — рыбам скормлю по частям. Всем все ясно? — Да, капитан! — хором раздалось снизу. Что ж, раз сбить с Цинсюаня «дурь» не вышло, Хэ Сюань решил действовать по-другому и загрузить его работой, так, чтобы вечером стоять от усталости не мог.

***

И вот прошел уже месяц, как Ши Цинсюаня выпустили из трюма и он стал мальчиком на побегушках у матросов. Команда у Хэ Сюаня была очень сплоченная, те, кто сплочаться не хотел давно плавали без корабля. А потому, если они уж вдруг взялись сделать из Ши матроса, то взялись все вместе и серьезно. Сам же пленник скоро стал работать всего с одной цепью на руках и почти смирился со своим положением, продолжал вести себя вежливо и приветливо, уже не обижался на «пустоголового», а что самое главное, продолжал улыбаться и с каждым днем все смелее. Это был тихий августовский вечер, даже ночь, так как солнце давно скрылось за горизонтом. Команда уже завалилась спать. Хэ Сюань стоял у левого борта и по своему обыкновению молча смотрел вдаль. Корабль несильно покачивался на волнах. Цинсюань же только закончил подметать и, ног под собой не чувствуя, шел поставить метлу на место, как вдруг увидел капитала и… Невольно засмотрелся. Надо сказать, Хэ Сюань даже не по морским меркам был красавцем: высокий, статный, с почти невозможно светлой для моряка кожей, изящными чертами лица, серебряными сережками в виде скелетов рыб, медово-желтыми глазами и даже всеми зубами. Почти аристократ. Да, правда с большим количеством шрамов, но они лишь добавляли ему притягательности. — Что вылупился? Если работы нет — сейчас найду. — холодно сказал Хэ Сюань, почувствовав на себе взгляд. Если честно, хоть пленник все еще был ему неприятен, Черновод почти сдался, так как ненавидеть его так же яро, как в самом начале уже почему-то не получалось. Ши Цинсюань, поняв, что его заметили, испуганно подскочил и затараторил: — Ой, прошу прощения! Я просто… Просто подумал, что вы сегодня очень хорошо выглядите… Нет! Не в смысле, что только сегодня, вы всегда… А я просто очень люблю красивые вещи и красивых людей… Ой, нет, пожалуйста, не слушайте меня! — конечно он не понимал, что несет, но, тем не менее, каждое слово было правдой. Доболтав, Ши Цинсюань предпочел спасаться бегством и поспешно скрылся, уйдя за маленькую надстройку на палубе, в которой хранили что-то и в дождь спали. Услышав около себя голос, юноша вновь подскочил, но это был лишь штурман. — Практически признаться капитану и не улететь в ту же секунду за борт… — в шоке обобщил он предыдущую ситуацию. — Просто знай, — он посмотрел на Цинсюаня, — Ты благословлен всеми морскими богами, да и не только морскими. — сказав это, он ушел. Цинсюань еще долго почти не шевелясь стоял за надстройкой. А Хэ Сюань так и застыл у борта смотря в след пленнику широко распахнутыми глазами.

***

Хэ Сюань — истинный морской король. Но даже на владения истинных правителей иногда покушаются всякие дилетанты, порой до зубов вооруженные. И именно поэтому на борту его корабля сейчас происходило настоящее сражение. Не на жизнь, пиратам она была не слишком ценна, за честь и право здесь править. Кто бы мог подумать, что королевские матросы когда-нибудь настолько осмелеют, что решат средь бела дня напасть на самого Демона Черной Воды? Вот именно, что никто не мог, и поэтому, его команда была не слишком-то готова. Однако быстро адаптироваться к новым обстоятельствам, так что уже скоро начали часть осмелевших нападающих оттеснять к бортам, а часть рубить на лоскуты прямо на месте. Скоро с всеми было покончено. Пустой корабль королевского флота посреди моря привлекал много внимания, так что забрав все ценное, было решено его потопить. Хэ Сюань стоял в тени у надстройки и наблюдал за процессом подготовки. Вдруг прямо за его спиной откуда не возьмись появился моряк с вражеского экипажа. Он занес саблю. При всей своей хорошей реакции Черновод бы не успел увернуться, а потому мысленно уже проклял весь мир и приготовился его покинуть. Но вдруг с боку на нападающего кто-то налетел с ножом и своим весом снес его за борт, правда, сам тоже улетел в след. Ши Цинсюань. Это был именно он. В голове Хэ Сюань успела промелькнуть только одна мысль: «цепи». И вдруг почему-то стало очень страшно, не за себя. Не медля ни секунды он сам прыгнул в воду. День выдался удачным, корабль Черной Воды не потерял ни одного человека. Самого капитана с пленником вытащили быстро. По поводу случившегося Хэ Сюань испытывал очень странные чувства, спас его кто угодно другой он бы и спасибо не сказал, восприняв это как должное. Он, кстати и не сказал. Но все же это другое. Цинсюань — не его матрос, обязанный своему капитану всем, а пленник, которого он без всяких угрызений совести почти пытал в трюме ударами и унижениями, а потом уже на палубе непосильным трудом. Капитан Хэ хотел что-то то сказать, но не стал. Однако, цепей на руках Ши Цинсюаня больше не было, а светлая и благодарная улыбка на лице по-прежнему была. Правда, почему-то почти не раздражала.

***

Хуа Чен, как и договаривались, приплыл спустя три месяца с появления тут Цинсюаня. Наверное, просто, чтобы побесить, ну и передать обещанные десять процентов за первый период. Улов явно был богатым. Но в этот раз Собиратель Цветов надолго не задержался и отбыл так же быстро, как и прибыл. Когда Хэ Сюань вышел из капитанской каюты, то снова поймал на себе взгляд Ши Цинсюаня. — Что надо? — почти так же холодно, как и раньше спросил капитан. Юноша подскочил. — Извините! Я просто хотел кое-что спросить… — Спрашивай. — коротко отозвался Черновод. Ши замотал головой. — Нет, нет, вопрос совсем глупый и крайне наглый, вам не понравится… Хэ Сюань кивнул. — Вполне возможно. Я жду, не испытывай мое терпение. Цинсюань понял, что деваться некуда и тихо начал: — Почему капитан Хуа зовет вас Карасем?.. — спросив такое оставалось лишь молиться о легкой смерти. — Никогда не смей называть этого цыгана одноглазого капитаном в моем присутствии, понял меня? — ледяным тоном сказал Хэ Сюань. Дождавшись от Цинсюаня кивка, он продолжил: — А так, все просто. Много лет назад, когда я служил лоцманом на его корабле, я захотел набить на спине татуировку в виде одной морской твари. Вот только новобранец, который якобы умел бить такие татуировки оказался криворуким и косым, и получилась какая-то странная рыбешка. Этот кретин тогда почему-то решил, что она похожа на карася. Ши Цинсюань был так удивлен, что ему так легко ответили, а не дали по лицу, что не сразу понял, что должен сказать. Но Хэ Сюаню, видимо, его реакция на рассказ была не интересна. — Зайди ко мне в каюту вечером, как закончишь. — сказав это, он ушел. Весь оставшийся день Ши Цинсюань нервничал, будто ему вскоре должны были сообщить о смертном приговоре, что кстати, было не исключено. С наступлением темноты, собрав все силы в кулак, он направился в капитанскую каюту. Подойдя к двери юноша тихо постучал. — Заходи. — раздался спокойный голос изнутри. Аккуратно открыв дверь, Цинсюань в нерешительности остановился на пороге. — Я же сказал тебе заходить. — Хэ Сюань очень не любил повторять дважды одно и тоже, но раздражения в голосе не было. Пленник зашел и опустился на указанный стул прямо перед столом капитана, на котором лежали разные украшения и драгоценности. — Выбирай любое. — Хэ Сюань жестом обвел все лежащее на столе. Цинсюань просто лишился дара речи. — Но… Почему? — Я помню, ты как-то сказал, что любишь красивые вещи. Юноша кивнул. — Вот именно поэтому. — за него озвучил вывод Хэ Сюань. — Тогда… тогда могу я взять это? — Ши Цинсюань неуверенно указал на кольцо с немного кривой гравировкой рыбы внутри и несколькими маленькими лазуритами снаружи. Хэ Сюань посмотрел на него, как на идиота, но кивнул. — Да, оно теперь твое. И, да, еще кое-что: ровно через три недели мы пришвартуемся в одном городе и ты сойдешь на берег. Дальше ты с нами не поплывешь. — чтобы сказать последнее, ему понадобилось приложить неожиданно большое усилие. Услышав это, Ши Цинсюань чуть не выронил кольцо из рук. — Но почему?! — он подскочил со стула, но, вовремя испугавшись, сел обратно. — Ты спас мою жизнь, а я не привык оставаться в долгу. Ты будешь свободен, я дарю тебе любые из этих драгоценностей и свободу. — с наигранным равнодушием объяснил Хэ Сюань. И тут на глаза Цинсюаня навернулись слезы. — Нет! Не нужно! Мне не нужна свобода, если она означает, что мне придется покинуть ваш корабль! И никаких драгоценностей мне тоже не надо! Хэ Сюань слушал это чуть ли не с разинутым ртом. — Что с тобой вообще такое?! Почему нет?! И тут Цинсюань притих. Неподвижно помолчав пару мгновений и подняв голову он как-то странно улыбнулся и очень тихо попросил: — Вы сказали, что не хотите оставаться в долгу. Жизнь за жизнь — самый честный обмен. Пообещайте, что когда я скажу причину, мою жизнь вы мне сохраните. — Клянусь этим кораблем. — не раздумывая ответил Черновод. Ши кивнул и сказал почти шепотом: — Потому что я люблю вас. За последний месяц полюбил. Вы потрясающе сильный и красивый человек. Я много слышал, что говорит о вас команда, и понял, что вас здесь не зря все уважают. Вы полностью этого заслуживаете. Я понимаю, что вы тиран, пират и разбойник, но ничего не могу с собой поделать. Я готов быть здесь, даже если мне придется дожить остаток дней в трюме, хоть конкретно этого мне бы не хотелось. Я хочу стать частью вашей команды, я много чему уже здесь научился и готов учиться дальше, если только вы позволите… — закончив свою речь, он опустил голову и зажмурился ожидая вынесения приговора. Сказать, что Хэ Сюань никогда не слышал ничего подобного, было ничего не сказать. Сейчас он совершенно не знал что делать. Пугало то, что желание отправить в путешествие по доске за услышанное не возникало. Хотелось… Успокоить?.. Сказать, что Цинсюаню нечего бояться? Кошмар. Демон Черных Вод явно теряет хватку. — Вот как. Я тебя услышал. Тебе стоит хорошо обдумать свои слова. Я приду завтра утром и ты скажешь свое окончательное решение. А то кольцо, все же, оставь себе. — Благодарю… Но куда вы?.. — непонимающе спросил Ши. — Сегодня ты ночуешь здесь. На улице дождь и ветер, а принимать больных, даже просто простуженных людей в команду — плохая примета.

***

Хэ Сюань, как и обещал, пришел на утро. — Ну, что скажешь? Ши Цинсюань же, давно все решил. — Я хочу быть здесь. — твердо сказал он. Ченовод кивнул. — Тогда иди за мной. Не сказав больше ни слова, он вывел Цинсюаня на мостик. — Эй, идиоты пустоголовые, внимание! — громко обратился он к команде. — С этого дня он, — Хэ Сюань кивнул на юношу рядом, — Один из нас! Он с нами, а это значит, что если я узнаю, что кто-то относится к нему пренебрежительнее, чем к другим, то мигом пущу на корм рыбам. Всем все ясно? — Да, капитан! — хором раздалось с палубы. А Хэ Сюань повернул голову в Цинсюаню. — Ну же, назови меня своим капитаном! — сказав это, он… улыбнулся.