Парк аттракционов

— Алина, ты уверена, что нам туда нужно? Этот вопрос звучал уже третий раз за последние два часа. Александр не выказал недовольства по поводу карусели с лошадками, хоть они и выглядели ужасно по-детски; скромно промолчал, когда Алина воодушевлённо покупала билеты на паравозик, в котором можно уснуть, и даже ни разу не закричал в комнате страха — спутница визжала даже не за двоих, а за четверых. Но здоровенная горка с мёртвой петлёй, а так же лодка, на первый взгляд безобидная, но на самом деле раскачивающаяся минимум метров на десять в высоту, были уже перебором. После этой самой лодки Алина с бледно-зелёным лицом предложила присесть, и минут пятнадцать они негромко переговаривались на лавочке, прячась от палящего солнца в тени деревьев. Затем девушке захотелось мягкого мороженого, Морозов купил ей самый большой рожок, обеспечив себе ещё десять спокойных минут. А потом было оно. Колесо обозрения. — Конечно, уверена! С него весь город видно! — воодушевлённо отозвалась Старкова, хватая бывшего классного руководителя за руку и утягивая в сторону кассы. — Ну же, пойдём, пока очередь небольшая. Очередь небольшая — понятие спорное. По мнению Морозова, гораздо удобнее было бы скачать приложение или найти терминал, чем мучиться ради бумажных билетов. Всё равно большинство гостей парка их выкинет, то есть навредит экологии. С недавних пор ему всё чаще приходили в голову подобные мысли. Наверное, возраст. — Тебе какая кабинка больше нравится? — из размышлений его вырвал звонкий девичий голос. — Смотри, какие яркие. Выбирай. Красные, синие, жёлтые, зелёные, фиолетовые — отличались они только цветом. И какая тогда разница? — Мне нравится та, которая первая подъедет. Алина скорчила рожицу, но ничего не ответила. Художница, что с неё взять. Для неё, наверное, такая мелочь, как цвет кабинки, имеет принципиальное значение. Удивительная девушка. Удивительная не только увлечением, нет. Скорее, своим виденьем мира и способностью улыбаться, несмотря ни на что. Меньше двух месяцев назад умерла Ана Куя, её бабушка и последний родной человек. Алине теперь совершенно некому помочь (если не считать его), теперь она сама по себе. Была бы. Но восемнадцатилетней девушке, ещё даже не начавшей обучение в университете, тяжело обеспечить себя самостоятельно. Тяжело и почти невозможно, если учесть траты на художественные материалы. У Морозова денег всегда было больше, чем ему одному нужно. Почему бы не помочь своей бывшей ученице? Он оплачивал её счета за квартиру. Отправлял свою домработницу, чтобы та раз в неделю убиралась у Алины и приносила полные пакеты с едой. А ещё в новенькой симпатичной кофейне как раз освободилась вакансия бариста, и Старкова устроилась на полноценную работу. Она бы не позволила обеспечивать себя полностью, даже пачку купюр не приняла бы, но не отказывалась от той помощи, которую Морозов аккуратно и ненавязчиво предоставлял. Первой подъехала ярко-красная кабинка. Алина запрыгнула в неё первая, не дожидаясь, пока контролёр оторвёт кусочек билета, и взглянула на Александра так, будто он ужасно медлил. На самом деле отчего-то торопилась она, и сейчас эта спешка была совсем ни к чему. Сейчас, вечером буднего дня, все порядочные люди направлялись домой после работы. Это он сегодня отличился. Уже который час тратил непонятно на что. Просто во время очередного звонка Старковой они слишком разговорились. Просто вдруг выяснилось, что Морозов последний раз был в парке аттракционов лет в семь, и что это, по мнению девушки, безобразие. И что на каникулах полагается отдыхать и веселиться. И каким образом они докатились до того, что сейчас сидели в медленно поднимающейся кабинке колеса обозрения? Алина то и дело вздрагивала, едва сдерживала испуганный визг и нервно поглядывала вниз. Александр хотел отвлечь её, но невольно отвлёкся сам. Невольно залюбовался острыми ключицами, которые в открытом белом топе прекрасно видно. Наверное, не следует смотреть так на свою бывшую ученицу. Она, к тому же, на четырнадцать лет младше. Но чем больше времени Александр и Алина проводили рядом, тем больше стирались между ними рамки и границы. Им словно нужно было друг к другу привыкнуть. А теперь отвыкнуть не получалось, не нравилось жить без смеющейся девчонки, валяющейся на его диване вместе с котом, которого она же и приволокла. Теперь получалось что-то странное, но приятное. Слишком приятное. — Я хочу слезть, — испуганным шёпотом выдала Старкова, когда они приблизились к наивысшей точке колеса обозрения. — Я больше не хочу тут кататься. Это какие-то неправильные каникулы. Где мои горки и карусельки? — Сейчас слезем и сходим ещё раз на лошадок, — пообещал Морозов на удивление терпеливым тоном. А мог бы саркастично прибавить, что идея залезть сюда принадлежала не ему. — А какие у тебя ещё планы на каникулы? Удивительная девушка, в самом деле. У неё столько проблем, столько неотложных дел, а она строит наивные детские планы. Александр попрощался с любым ребячеством, кажется, в шесть или семь, да и до этого не особенно позволял себе дурачиться. А тут человеку восемнадцать, но время на мелкие радости всё равно остаётся. По мнению Александра, в ситуации Алины поводы для радости можно находить только искусственно и с натяжкой. Алина выглядела счастливой абсолютно искренне. — Планы, планы… На пляж хочу. На дачу к Толе и Тамаре съезжу, они пригласили всех наших. Устрою с Зоей и Женей ночёвку. Ещё работать буду. И рисовать, конечно, — деловито заявила она, загибая тоненькие пальчики. — А ещё ногти надо будет либо переделать, либо снять покрытие. Не знаю, будет ли мне хватать денег на маникюр и дальше. — Конечно, будет, — какие вопросы? Он оплатит эту маленькую прихоть точно так же, как сегодня платил за всё в парке аттракционов. Правда, девушка не возьмёт деньги открыто, надо будет что-то придумывать… — Смотри, здесь и правда хороший обзор. Весь город, конечно, не видно, но легко можно разглядеть несколько ближайших улочек. Площадь, статую на ней, маленькие киоски. Людей. Семьи, влюблённые пары, компании детей и подростков. Одиноких словно бы и не было. Может, всё дело в том, на кого обращал внимание сам Александр? Алина была и остаётся до невозможности странной. Она улыбается, когда любой другой человек бы заплакал. Ей кажется красивым то, что для остальных является обыденностью или даже глупостью. А самое удивительное — то, с какой лёгкостью она вошла в жизнь Александра и насколько важной её частью стала. Кому бы он ещё позволил это дурачество под эгидой «да ты же не знаешь, что такое настоящие каникулы, давай я тебе покажу»? Да никому. А ей позволил, и теперь предполагал, что одним парком аттракционов дело не ограничится. — Спасибо тебе за день, — вдруг прошептала Старкова, подаваясь вперёд и касаясь губами щеки Морозова. — Спасибо за всё. Интересно, это тоже обязательный пункт для настоящих каникул?