Ночь последняя, ночь первая. Постканон

12 июня 2025 года

Отвыкший за полтора года от храпа Чонгука, Тэхён не спит. Подложив руку под голову, он смотрит на своего спящего мальчика. В ночной темноте Тэхён, вообще-то, ничего не видит, но это и неважно. Главное, что Тэхён может прикоснуться к нему, прижаться, почувствовать его тепло. Он даже может поцеловать Чонгука, уткнуться носом в его горячую кожу, чтобы ощутить родной запах. Это такая необыкновенная роскошь после полуторагодовалой разлуки и встреч урывками. Его Чонгуки рядом с ним. И не на день, не на неделю, а навсегда. Теперь точно навсегда. Сегодня его храп звучит для Тэхёна музыкой. Через несколько ночей он опять начнет тихонечко гладить спящего Чонгука по плечу, чтобы тот перевернулся на бок, перестав храпеть. Иногда Тэхён даже будет ворчать из-за этого, как прежде. Но не сегодня. Потому что сегодняшняя ночь особенная. Они ждали ее полтора года. Первая ночь их новой жизни, в которой больше никогда не будет долгих расставаний.

10 декабря 2023 года, полтора года назад

Сегодня будет их последняя ночь. Они не знают точно, когда встретятся вновь. И встретятся ли вообще, мелькает горькая мысль. Если они не вместе, то не имеет значения, какое расстояние между ними. Ведь они НЕ ВМЕСТЕ, они бесконечно далеки друг от друга. В последний месяц эмоции Чонгука зашкаливали. Тяжелейший график работы, перелеты, съемки, записи на полтора года вперед. Усталость. И злость. Они всегда знали, что рано или поздно уйдут служить. Шутили, смеялись, но чем ближе был день призыва, тем сильнее переполняла Чонгука кипящая злость от бессмысленности происходящего. Намного больше пользы принесли бы они, занимаясь своим профессиональным делом. Хотя Чонгук лукавит. Если бы они с Тэхёном отправились служить вместе, все было бы по-другому. Разлука с Тэхёни — вот что его убивает. Последний месяц перед армией для Чонгука слился в один бесконечный день, с вереницей лиц и городов. С Тэхёном они почти и не виделись, тот тоже был занят до предела. Чонгук был зол до невозможности. На жизнь, на дурацкие законы, на судьбу, на компанию. На себя и на Тэхёна он тоже был зол. Потому что больно отдирать его от себя, а себя от него. Больно и невозможно. Чонгук смотрел на спокойного и улыбчивого Тэ, и сердце его рвалось и рыдало. Он догадывался, чего стоит тому вот так легко улыбаться, словно предстоящее расставание его совсем не беспокоит. Они же чувствуют друг друга так, как никто, абсолютно мистический уровень понимания. И Тэхён, видя нестабильное состояние Чонгука, этой своей улыбкой успокаивал и дарил уверенность, что все будет если не хорошо, то уж точно нормально. Чонгуку казалось, что он раскис, ему было стыдно за свою слабость, но Тэхён его слабым не считал никогда. Тревожным — да, но не слабым. Тэхён всегда был уверен в нем. И Чонгук старался соответствовать. Он сильный, пусть не такой сильный, как его Тэхёни, но выдержать полтора года в разлуке он сможет. Должен. А за несколько дней до ухода его отпустило; он устал от всех эмоций, был выжат и опустошен. Пришли апатия и равнодушие — что будет, то и будет. На общей трансляции Чонгук был слишком тих и незаметен, сказав только то, что беспокоило больше всего. — Ты драгоценен для меня, — тихо произнес он, глядя на оживленного Тэхёна. И, немного погодя, еще тише добавил: — Только не пострадай… *** А потом наступил день, в котором они в последний раз были вместе. И ночь, последняя для них. Эти двадцать четыре часа перед уходом Тэхёна они провели только вдвоем, отключив телефоны, отключив весь мир. Когда-то свой последний перед расставанием день они представляли себе наполненным разговорами и сексом, сексом и разговорами. И вот этот день наступил, и все оказалось по-другому. Этот день был пронизан тишиной, нежностью и любовью. Он казался бесконечным, но ночь все равно наступила слишком быстро. Еще утром, едва проснувшись, они неистово любили друг друга, и вот уже ночь, и всего шесть часов осталось у них до прощания.

10 декабря 2023 года. Утро

Чонгуку снятся бабочки. Их разноцветье порхает вокруг, почти невесомо задевая его своими крылышками. Он восторженно ахает и зовет Тэхёни, чтобы показать эту красоту. — Я здесь, родной, — слышит он ласковый шепот и просыпается окончательно. Изящные пальцы, словно те самые бабочки, легко пробегают по его лицу, очерчивая красивый профиль, затем спускаются ниже, замедляются на шее, отчего кожа покрывается волнующими мурашками. Чонгук поворачивает голову и видит родные глаза, в которых нежная улыбка, любовь и еще черт знает что. Только Тэхён так смотрит на него, и под этим взглядом Чонгук готов не только отдаться сам и отдать свою душу, но и умереть, если понадобится. — Ты звал меня во сне, — шепчут горячие губы, чуть прикусив мочку уха. Чонгук жмурится от удовольствия и тает, словно льдинка под весенним солнышком. Он хочет повернуться на бок, но Тэхён быстро усаживается на его бедра и наклоняется к груди, оглаживая руками мощные плечи и прижимая их к постели. Губы Чонгука расплываются в улыбке, он приподнимает голову, пытаясь дотянуться хотя бы до Тэхёновой макушки. Ему очень-очень надо поцеловать его, прикоснуться к нему, но тот не позволяет. Распластавшись на Чонгуке, он с наслаждением тискает его мускулы, покусывает ключицы и шею, пробираясь горячим языком куда-то за ушко. Тэхён знает, что Чонгука это сводит с ума, и он продолжает ласкаться, как игривый котенок. Чонгуку хочется большего, он хочет мять это восхитительное тело в своих руках, хочет гладить его, легко царапая ногтями нежную кожу. Он хочет зацеловать эти припухшие губы и острые ключицы, провести языком по мягкому животику, хочет опуститься ниже, чтобы впиться в стройные роскошные бедра с шелковистой кожей и целовать, целовать, целовать — до ломоты и покалывания в губах. Но Тэхён дразнит его, уворачивается, продолжая сводить с ума. Тогда Чонгук начинает елозить под ним, приподнимать бедра с сидящим на них Тэхёном, чувствуя его и свое нарастающее возбуждение. Хрипло охнув от неожиданности, Тэхён освобождает Чонгука из плена своих цепких рук, чем тот немедленно и пользуется, опрокинув Тэ на спину и нависнув над ним. Тэхён немедленно обхватывает его ногами, прижимая к себе как можно сильнее, и тихо смеется: — Поймал? Чонгук с ума сходит от этого смеха и этого голоса. Ему хочется бесконечно целовать любимого, ласкать его. Он бы даже съел его. Чонгук жадный, и Тэхёна ему всегда мало. Он утыкается в изгиб его шеи, вдыхая родной запах. Тэхён — это дом, смех, солнце, счастье… С Тэхёном тепло и всё по-настоящему. С ним ВСЁ, без него — НИЧЕГО. Чонгук старается запомнить эти свои ощущения, чтобы хватило на все полтора года разлуки. Тэхён чувствует его грусть и, обвив руками горячую шею с бьющейся жилкой, тянется к его губам. Привычно хочет зацепить языком колечко пирсинга, но его уже нет, Чонгук снял. Тэхёну тоже грустно, нет, ему откровенно хреново. Он еще сильнее притягивает к себе Чонгука, сам прижимается к нему. Страшно расцепить кольцо рук, страшно потерять, потому что никто не знает, что с ними будет дальше. Но сейчас он должен быть сильным, потому что Чонгуку это очень нужно — знать, что его Тэхёни завтра уйдет спокойно, по-мужски, без паники и слез. А послезавтра точно так же уверенно уйдет Чонгук. Они мужчины, сильные и ответственные, и они сделали свой выбор. Тэхён гладит такой непривычный ежик волос на голове Чонгука и улыбается: — Колючка Гук… Чонгук трется щекой о щеку Тэхёна и, чувствуя легкую щетину, тихо бормочет: — Сам такой… Они смеются. Смех этот грустный, с оттенком обреченности. Тэхён целует Чонгука. Как вчера. Как год назад. Как всю их жизнь. — Я люблю тебя… Эти слова словно разбивают их боль, с хрустальным звоном разлетается она, исчезает, пусть даже ненадолго. Они любят друга друга медленно, нежно, сладко. Сейчас им хочется так. В комнате полумрак, плотные шторы не позволяют солнечным лучам проникнуть сюда, не дают помешать тишине двоих, но Чонгук все равно замечает раскрасневшееся лицо Тэхёна, его темно-вишневые губы, влажно поблескивающие, искусанные и припухшие. — Тэхёнаа… я люблю тебя, малыш… — он почти хрипит в сильных руках своего мальчика, пока тот, тяжело дыша, вбивается в его тело. Они любят. Они вместе.

10 декабря 2023 года. День

Вообще-то, они собирались пообедать. Чонгук приготовил свое коронное макгуксу, чтобы порадовать Тэхёни напоследок. Но тот радоваться не спешит, запас оптимизма иссяк, и сейчас он вяло ковыряется палочками в миске с лапшой. — Тэхёна, ты что? — Чонгук чувствует, что Тэ сейчас расплачется, и он ласково треплет его за ушко. — Не грусти, все будет хорошо. Ну? Не надо… Тэхён опускает голову, и на столешницу беззвучно капают слезы. Он больше не может сдерживаться и делать вид, что все в порядке. Чонгук с улыбкой тянет его за руку, усаживает к себе на колени и начинает баюкать и уговаривать: — Маленький мой, храбрый мой тигренок, не плачь. Мы будем звонить друг другу каждый день, и у нас будут отпуска, и мы обязательно будем видеться, — он говорит банальную ерунду, но Тэхёну это сейчас слышать просто необходимо. — Я ведь тебя так люблю, ты даже не представляешь, как сильно. — Я все равно сильнее, — всхлипывает Тэхён. — Зато я первый влюбился в тебя, — Чонгук не спорит, потому что и правда, как их неправильную любовь измерить? Разве может один любить сильнее? Разве могут одни глаза сиять ярче других? Для них нет этих вопросов, потому что их любовь — это мир, в котором есть только двое бесконечно любящих друг друга людей. Чонгук помолчал, а потом улыбнулся: — Помнишь, как ты подкатывал ко мне? — Я не подкатывал, — возмутился Тэхён, шмыгая носом. — Это ты на меня смотрел так, что я дышать забывал. Даже Шуга заметил. — Ага, конечно. А кто меня то за ручку возьмёт, то за шейку приобнимет? Я ж совсем пацан был, у меня гормоны, любовь, все дела, а тут ты, зажигалочка, такой красивый и соблазнительный, — смеется Чонгук, вытирая слезы с самых прекрасных глаз на свете. Сколько всего уже было у них. Кажется, всегда были вместе, жизни по отдельности и не помнят. — Джин тогда со мной беседы воспитательные проводить пытался, — хихикнув, Тэхён устраивается поудобнее на твердых накачанных бедрах, обнимает за шею и смачно целует в щеку, а Чонгук, на всякий случай, покрепче прижимает его к себе. Услышав про Джина, хмыкает: — И как, успешно? — Вообще-то не очень, — улыбается Тэхён. — Это ведь Джин. Начнет вроде серьезно, издалека, а заканчивается всё шуточками его фирменными. Еще и напутствия давал, как стафф обхитрить. — А помнишь Мальту? — оба хохочут в голос. — Да уж, Хоби тогда конкретно охренел от увиденного. — Странно, что это так и не вырезали, — смеясь, говорит Чонгук, Тэхён пожимает плечами: — Им тогда бы весь Бон Вояж вырезать пришлось. — А стакан ты ведь специально тогда на меня опрокинул? В глазах Тэхёна черти пляшут: — А как бы иначе я тебя в номер затащил посреди съемки? А тут вроде все нормально, переодеться макнэ нужно. Вдруг глаза у него загораются: — Чонгука, надо сюрприз для Арми сделать. Давай совместный лайв замутим? Чонгук рад. Тэхён опять фонтанирует идеями, значит, все хорошо. И он ухмыляется: — Для этого одеться придется, не в пижамных штанах ведь в эфир выходить? А у Тэхёна уже концепция поменялась: — Нет, именно в штанах, как есть. И сделаем не лайв, а видеозвонок. Чонгук только головой покачал, даже не пытаясь в идею вникнуть. Кто он такой, чтобы полет фантазии Кима Великолепного Тэхёна останавливать? Он догадывается, что фото их мощных обнаженных торсов завтра увидит весь мир, но впервые Чонгуку глубоко наплевать на все. Если это сделает его Тэхёни хотя бы на капельку счастливее, значит, пусть так и будет.

10 декабря 2023 года. Ночь

Губы горят от поцелуев, по вискам струится пот, и мышцы уже болят от напряжения. Чонгук крепко прижимает к себе Тэ и, уткнувшись в его затылок, жадно кусает и целует влажную кожу. Тэхёну этого мало, он словно впечатывается спиной в грудь Чонгука, откинув голову ему на плечо, трется и ерзает в крепких объятиях, пытаясь уцепиться рукой за его бедро. Он тяжело дышит от нетерпения и возбуждения, бормоча что-то пошлое и любовно-грубое. На Чонгука эти словечки, произнесенные хриплым, сдавленным голосом, действуют как красная тряпка на быка, срывая последние тормоза. Он осторожно входит в Тэхёна, и от первых толчков тот рвано ахает, постепенно переходя на глухие стоны и всхлипывания. Чонгука ведет от такого Тэ — полностью открытого, отдающего себя целиком, до последней капли. Его рука скользит вниз по телу Тэхёна, и тот гортанно выстанывает: — Чонгуки… Липкие разгоряченные тела льнут, прижимаются друг к другу, трутся и скользят, сливаясь в одно целое. Чонгук неожиданно выпускает Тэхёна из рук, и тот, соблазнительно прогнувшись, опускается на постель, оперевшись на локти. Его карамельная кожа блестит от пота, перламутром переливаясь в тусклом свете; Чонгуку хочется лизнуть эту сладость, впиться в нее распухшими губами, почувствовать ими влажный терпкий вкус Тэхёна. Наклонившись, он проводит горячим языком по спине, и Тэхён вздрагивает, закусив до боли губу. Вцепившись намертво в упругие бедра, Чонгук ускоряет темп, хриплые несдержанные стоны перекрывают звуки влажных шлепков. Завтра там расцветут синяки, но сейчас об этом не думается. Они не знают, когда случится их следующий раз, и от этого ощущения острее. Оба стараются отдать все, и забрать тоже — все. Чтобы помнил, чтобы знал — «Ты смысл моей жизни, мое солнце и моя луна». Сил почти не осталось, но отпустить невозможно. Чонгук не может отвести глаз, ему надо запомнить эту горькую морщинку между бровей, слезинку, что дрожит сейчас на длинных ресницах. Он будет жить этой памятью все полтора года разлуки. Тэхён все понимает. Он так же ловит каждый вздох Чонгука, нежно проводит ладонью по лицу. У него память тактильная, он не забудет ощущение тепла и мягкости этих сладких губ, он будет помнить неровность кожи крошечного детского шрамика на щеке. Тэхён не удивится, если узнает, что у них одинаковые ДНК. Они давно стали одним целым. А сейчас это целое должно быть разделено, разорвано, сломано. Он судорожно вздыхает и прячет лицо на груди Чонгука. Он всегда так делает, когда ему страшно, или когда он не хочет, чтобы Чонгук видел его слезы. Чонгук это знает. Но сейчас его глаза тоже полны слез. Он обнимает своего мальчика и по привычке утыкается носом в его макушку. Вместо привычной мягкости и шелковистости волос — жесткий ежик. Армия уже начала отбирать у него Тэхёна. Чонгук, как и остальные мемберы, на всех проводах всегда был в маске. Но завтра он единственный не наденет ее, осознанно. И его распухшие губы станут своеобразным протестом и посланием в защиту их любви. Они засыпают только под утро. Через два часа приедут машины, чтобы окончательно разделить их. В Нонсан они поедут по отдельности.

12 июня 2025 года

Тэхён осторожно забрался под тяжелую руку Чонгука, положив голову ему на грудь. Сердце Гука стучит ровно и размеренно, теперь оно спокойно. Самое страшное уже позади, и, пройдя через это, они больше не потеряют друг друга. Тэхён прижался губами к теплой коже, пахнущей так знакомо, по-родному. Сна не было, и он снова мысленно возвратился в те дни.

11 декабря 2023 года, полтора года назад

Проводив Тэхёна и вернувшись в опустевшую квартиру, Чонгук проведет свою последнюю трансляцию, Тэхён увидит ее только спустя несколько месяцев. Сердце сожмется от боли, потому что на экране будет не его милый Чонгуки, а взрослый человек с уставшим взглядом. Человек, который утратил что-то очень важное и вынужден с этим смириться. Эту ночь они оба проведут без сна, вдали друг от друга. И ночей таких впереди будет немало. Каждая из них будет приближать день их встречи, и однажды он наступит.

11 июня 2025 года

Чонгук нервно кусает губу. Он не слышит напутственных слов и не хочет ждать торжественную церемонию. Он словно на иголках и не выпускает из рук свой телефон. Через час здесь будут все: стафф, журналисты, охрана. Но Чонгука здесь уже не будет, все внимание заберет на себя Чимин. Где-то там, за воротами части, Чонгука ждет черный автомобиль. Он не принадлежит компании, он арендован на чужое имя. За рулем сидит молодой мужчина в бейсболке, надвинутой на глаза. Он нервно стучит пальцами по рулю, не отрывая глаз от ворот военной части. Сердце мужчины бьется часто-часто, сбивая дыхание. Через несколько минут он увидит того, кто для него дороже жизни. Мужчина вглядывается в каждую фигуру вдали, глаза от напряжения становятся сухими, он жмурится и снова смотрит туда, в сторону ворот. И вдруг сердце замирает, а глаза расширяются. Знакомая походка, легкий широкий шаг, рюкзак, небрежно перекинутый через плечо. И черная бейсболка, надвинутая на самые глаза. Мужчина пока еще не видит выражение лица идущего к нему человека, но знает, что тот сейчас улыбается. Это почти побег. Но неужели они не заслужили этот день? В их чувства не верили, в них сомневались, а они до сих пор не могут жить друг без друга. И поэтому сегодня, сейчас, они рванут домой, в свою тишину, чтобы наговориться, зацеловать, залюбить и занежить друг друга — за все пятьсот сорок восемь дней военной службы. Они снова вместе. Теперь уже навсегда. Потому что Ким Тэхён и Чон Чонгук — это одна душа и одно сердце. И это самая красивая сказка о настоящей любви. Сказка, которая стала реальностью.