Mon amant

      Восход луны всегда прекрасен, особенно такой яркой как этой ночью. Винсент выдыхает серый дым, прислонившись спиной к колонне. Такие же серые облака застилали черное небо, слабо скрывая луну, но даже так не могли закрыть её свет. Ночь в этот раз особенно яркая, но всё равно ничего не видно. Словно специально именной сейчас Париж накрыл плотный синеватый туман.       Зима во всей красе окрасила окна узорами инея, а также заставила покраснеть лицо священника. Собор, покрытый снегом и окруженный голыми деревьями, казался особенно жутким. Винсент снова выдыхает терпкий дым, а его луноликое лицо освещал бледный белый свет. Его пальцы ледяные, а на теле лишь черная сутана, точно парень вышел перекурить на пару минут.       Вдали шумели вороны, которые обклёвывали какую-нибудь мышь или чью-то разрытую могилу. Точно предвещали своим карканьем худший исход для священника или, наоборот, благословляли на грешное дело. — Бесовская ночь.       Тихо выругался священник, вынимая сигарету и ломая её между пальцев. Он бросает её в снег, затем, прижав руки к лицу, горячо выдыхая, пытается согреться. Он знает, что в любую другую ночь он бы не обратил внимание ни на ворон, ни на туман, ни на скрипучие ветки деревьев, между которых завывал ветер. Ночь была пугающая, но даже это не вызывало в нем желание войти в собор. Ничто не заставит его войти в этот собор, кроме нужных ему тридцати минут чтобы прийти в себя. А из-под скрипучей двери виднеется греющий душу оранжевый свет, но Винсент знает, что за дверью ни что иное, как адский огонь. Неумолимое пламя в каштаново-рыжих кудрях и игривые искры в бесстыдных глазах.       Он чувствует чужой жар даже через дверь, точно тепло его тела окутало весь собор. И становилось внутри стен так жарко и душно, что так и тянулись руки в греховном жесте расстегнуть ворот. Внутри собора было неумолимо горячо, что дышать было очень сложно, не иначе как в этих стенах появилась адская печь. От чего даже зимний холод не заставит его вернуться в это адское пекло. Ничего не заставит кроме времени. Шарбонно словно слышит заливистый смех собственных бесов, что водили хоровод вокруг могил, на которых стаями сидели черные вестники беды. — Бесовская...       Снова бормочет он себе под нос, наконец смирившись и повернувшись к двери. Щеки сразу обдало теплом, словно он находился очень близко к огню. Но в соборе лишь слабо дрожали свечи, хотя и горели они явно большим огнем, чем следовало. Пошлый полумрак в секунды стал ненавистен, хотя у алтаря было светло словно при пожаре. Стены ярко-оранжевые, а на них танцевали вульгарные тени, растянувшиеся почти до потолка. Винсент мог поклясться, что видел тени тех существ, которых в храме точно не было. Словно тени просто ожили и приняли удобную им форму, став походить на бесов и козлов. Не иначе зверье танцевало на стенах, сливаясь с тенями предметов.       А на алтаре сидел он, почти обнаженный, горделиво вздернув подбородок, следя за играми теней. Козлы вставали на дыбы и скакали по стенам, на несколько секунд исчезая в окнах, а затем возвращаясь. И казалось, если на секунду станет тихо, можно услышать тихое цоканье копыт. В соборе точно развернулся личный ад, а виной ему был игривый демон, который ненавидел тишину и умиротворение. Хотя по его недовольному и хмурому лицу, так и не скажешь, что он тот ещё капризный и озорной дьявол.       Зеленый огонь глаз, казалось, прожег грешную душу священника, когда взгляд нечисти скользнул по Винсенту. Роди, демон всех влюбленных, явившийся в ночь на четырнадцатое февраля. Красивый мужчина крепкого телосложения, точно сошедший с полотна или грязной фантазии. Красная алая юбка в пол не могла скрыть его сильных бедер, а больше на нем ничего и не было. И именно это не оставляло простор воображению, всё свелось к пересохшему горлу и остекленевшему взгляду священника, что скользнул по загорелому торсу. А кожа, сладко блестевшая от пота из-за жары, источала жар демонической крови. Взгляд священника скользнул по грешной талии, пока демон упивался его вниманием, словно чувствовал вкус похоти на языке.       Шарбонно отвернулся, закрыв глаза. Ламори был красив, с легкой завистью признавал себе священник. Не хотелось отводить взгляд, лишь любоваться и молить о его внимании. Не будь у Винсента сильной воли, будь он обычным человеком, он может и поддался бы на искушение демонического любовника. Рука сжала крест на груди, а затем полный презрения взгляд коснулся прекрасного грешного тела. Ламори это не понравилось, считая это личным оскорблением. Он ревниво махнул хвостом, вставая с алтаря. Его прелестный лик загородил розу, что словно стала его ореолом, переливаясь лавандовым-голубым оттенком цветных стекол. Зеленый огонь глаз искрился ревностью, демон так трепетно относился к своей внешности, а теперь получает такой взгляд? А ведь он так старался избегать иллюзий, желая быть не просто прекрасным, а истинно великолепным.       Его когтистые руки создали алый шар огня, демон лениво перекидывал его из одной ладони в другую. Затем, вновь вильнув хвостом, он бросил его к ногам священника, создав столб искр. Но вместо обжигающего кольца огня, у ног Шарбонно лежало золото, точно подношение. Оно было горячим, даже не прикасаясь к нему Винсент знал, что обожжет адским жаром руки, стоит только потянуть за красиво блестевшие золотые цепочки украшений. К ногам сыпались дары, золото вперемешку с серебром, бриллиантов звон, скатывались бусины сапфиров. И всё словно только что вытащено из печи, пылало и горело, источая невыносимый жар. Руки священника коснулись ворота, расстегнув его, обнажая шею. — Открылся.       Голос демона отразился от стен, заполняя собой комнату, даже тени на стенах в секунду замерли, сливаясь с силуэтами предметов. Винсент присмотрелся, а фигуры так умело спрятались. Тень козла стала канделябром, хвосты бесов мелькнули в тени колон, другой слился с тенью статуи, а за крестом спрятался ещё один зверь, то ли петух, то ли ворона, крылатую тварь разглядеть он не успел. — Нечестивый, кому ночью этой служишь? — рявкнул священник, не отпуская крест, хотя золото стало неприятно нагреваться.       Демон вильнул бедрами, каждый шаг плавен, ходил кругами вокруг алтаря, словно выжидая. А алый шелк соблазнительно струился по бедрам, едва прикрывая наготу. Он уселся на мрамор, спиной к своему экзорцисту, задумчиво проведя по канделябру рукой. Золотой пояс звякнул, когда он соблазнительно разлегся на поверхности, выпятив грудь и изогнувшись словно кот, проведя когтистой рукой по телу. — Как и прошлой, я любовник тебе одному, — соблазнительно прошептал демон, томно смотря на священника из-под полуприкрытых век.       Его губы приоткрылись, черный коготь прочертил линию на кадыке, коснулся черной метки что оплела по кругу шею. Рука скользнула по груди, медленно, но не останавливаясь, соблазнительно шла ниже. Любовник вскинул ноги, уперев в алтарь, а вырезы на алой юбке позволили обнажить стройные бедра, теперь лишь прикрывая пах.       Жар стал невыносим, крест стал горяч и держать его можно было лишь во вред себе. У Винсента кружилась голова, прекрасно зная, что дело в жаре. Он раздевался, себе клявшись, что делает это лишь чтобы не упасть без сознания. Сутана сброшена на пол, накрыв собой блага дьявола-любовника, а сам священник остался почти нагим. Уперся рукой в стену, чувствуя, как из камней идет жар. Весь собор неумолимо преклонился перед страстью демона, а Винсент стыдливо понимает, что сам привел его сюда. Такой же прошлогодней ночью, с морозным инеем февраля, предавшись искушенью плоти отпив с приглашенным демоном вина. Ошибочно признав в нем человека, посчитав прилежным католиком и богохульно приклонив колени, без стыда и пьяно ублажая его ртом.       Так теперь не спится ему больше по ночам, демон спать не дает, во снах представая в самом вульгарном свете и пристрастив к этому священника. А теперь, снова, как в прошлом году, появился в стенах храма. Вновь на ночь всех влюбленных, умело склоняя к греху. Шарбонно громко выдыхает, не сводя немного безумный взгляд с соблазнительно разложенного на алтаре тела, игнорируя лисью улыбку на демонических губах.       Сам не замечает, как кусает губы, когда когтистая ладонь скользнула под золотой пояс алой юбки, а демон бесстыдно улыбнулся, обнажая острый язычок и хищные зубки. Он ласкает себя, не сдерживая вульгарных стонов, смотря прямо в глаза священника. Пошло, слишком пошлое зрелище, ласкает себя словно никого рядом нет, без стеснения раздвинув ноги. Винсент видит, как плавно поднимается и опускается алая ткань, показывая, как именно ласкает себя Роди. — Твоё очарование бесспорно, — сказал Винсент стальным голосом, делая первые шаги к демону, но выглядя далеко не соблазненным, — Но грешников ты здесь не найдешь.       Чем ближе он подходил, тем довольнее выглядел Роди. Внутри храма было далеко не тихо, всё гудело и уподоблялось шуму крови в ушах, словно они были в микроволновой печи. Но даже так стоны этого дьявола были отчетливыми и громкими, заполняя собой пространство. Шарбонно встал перед ним, сверху-вниз смотря на непозволительно прекрасное тело. Зависть захватила его мысли, а целомудрие, которого уже давно нет, пропадало всё быстрее, с каждым притоком крови к паху. — Не считаешь себя соблазненным? — усмехнулся демон, смотря на растущее напряжение между ног Шарбонно.       С глухим стоном Роди выгибает спину, затем шумно выдохнув. Сладкий запах похоти Ламори ударил по обонянию, заставляя Винсента нахмуриться сильнее. Демон медленно вытаскивает руку, показывая перепачканную семенем руку. Когтистые пальцы сдвигались и раздвигались, поражая священника тем, как обильно кончил демон. Ламори сел, повернувшись к Винсенту лицом. Он демонстративно облизнул ладонь, пробуя себя на вкус, не отводя взгляд. Шарбонно на секунду задержал дыхание. Рука демона обхватила подбородок священника, приложив большой палец к его губам. — Знакомый вкус, верно? — неприятная Винсенту улыбка расплылась на губах Ламори. Демон, не встретив сопротивления, проталкивает палец в белесых каплях в рот Шарбонно, — Да, прими меня. Не убегай.       Винсент без колебаний слизывает остатки спермы с пальца демона, посасывая и вылизывая его. Он с пошлым хлюпаньем выпускает его из своего рта, смотря на Роди сверху вниз. Демон слез с алтаря, встав вплотную к священнику. Шарбонно чувствует легкий стыд, как обычно бывает, когда сталкиваешься с ошибками прошлого. Винсент краем глаза замечает яркий свет сбоку, и только успевая перевести взгляд, как замечает длинную курительную трубку в руках демона. Длиной примерно полметра, с черным мундштуком и золотым стаммелем.       Ламори уперся бедрами в мраморный стол, заполнил стаммель табаком. Винсент сглотнул, от чего-то сейчас особенно чувствуя потребность в табаке, желая хоть как-то облегчить своё нервное состояние. В горле пересохло из-за жары, а на языке всё так же остался вкус демона. Они стояли так близко друг к другу, но Шарбонно не чувствовал опасности. Невозможно бояться настолько прелестного создания, которому хочется с благоговением поклониться в ноги. В этом было демоническое очарование, осознание силы что спрятана в столь прекрасных телах, но неспособность убежать от них, а только желая бежать к ним.       Роди обхватил губами кончик мундштука, вдыхая алый дым, а затем блаженно выдыхая его. Демон соблазнительно облизнул свои покрасневшие губы, томно смотря на священника. — Присоединишься? — с любопытством спросил он, коснувшись стаммелем подбородка мужчины. В нос Винсенту ударил прелестный сладко-терпкий запах демонического табака. — Не раскуриваю трубку с нечистью, — отведя взгляд спокойно ответил он, пальцами отодвинув от себя источник соблазнительного запаха. — Так и ты не прилежный католик, — длинный коготь демона коснулся бледной голой груди священника, медленно и игриво скользя вниз. Винсент напрягся, с недовольством смотря на Роди. — Я жалею о той ночи как никто другой, — он резко схватил демона за запястье, останавливая его до того, как когтистая рука доберется до брюк, — Грешен, признаюсь и каюсь. Но второй раз меня не соблазнить.       Ламори мягко вырвал руку из хватки священника, снова делая затяжку, наполняя всё вокруг сладко-горьким запахом. Шарбонно сам не замечает, как вдыхает алый дым полной грудью, пока взгляд зеленых глаз жадно подмечает каждое вздымание бледной груди. — Но ведь это значит, что ты так же нечестив? — хрипло спросил Роди, не моргая смотря на чужую грудь. Он медленно поднял взгляд на мрачное лицо священника, — Не отказывай себе хотя бы в табаке.       Предложение демона было заманчивым, но сдаваться Винсент пока не собирался. Он знает какое наслаждение ему могут дать, и именно этого избегает. Он не ярый католик, уже давно продолжая служить в соборе лишь чтобы казаться нормальным. Но и окунаться с головой в греховную страсть тоже не решался, слишком сомнительным было это удовольствие. Инкубом демон не был, но за свою жизнь священник всё же волновался.       Он не может выдержать сухости в горле и с раздражительным вздохом огибает стол, чтобы достать из тайника вино, которое используется для Евхаристии. На удивление графин был холодным, словно часами простоял в ведре со льдом. Но Винсенту это даже было в радость, в такой жаре как никогда хотелось чего-то холодного. Может это и проделка этого демона, как можно быстрее и охотнее споить его, но Шарбонно это уже мало волновало. Лишь бы сделать пару глотков, просто чтобы избавиться от жажды.       Но за первым глотком пошел второй, а затем третий, и теперь демон с гордостью и удовлетворенностью смотрел на то, как жадно священник упивался вином. Немало испив, он повернулся к демону, не выпуская графин из рук, наслаждаясь его холодом. Шарбонно не любил алкоголь, от чего пил его редко. Он не ощущал его вкуса, а также не очень любил, когда его разум затуманивался. Но иногда нуждался в этом, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце, как сейчас. — Угостишь? — хрипловатым томным голосом спросил демон, скользнув зеленым огнем глаз по губам священника. — Тебе оно ни к чему, — ответил Винс, но к демону всё же подошел.       Подойдя к алтарю он смерил Роди стальным взглядом, под которым любой грешник бы покраснел от стыда за свои прегрешенья. Но не Роди, демон лишь положил горячую руку на его талию, притянув священника ближе. Он снова сделал затяжку, а затем выдохнул алый дым в лицо священника, вгоняя его в дурман. Винсент рефлекторно вдохнул его, чувствуя полюбившийся аромат и легкость в голове. Может, вино уже начало постепенно действовать, согреваясь внутри его тела и резко ударяя в голову. А может это всё проделки дурмана демона. Или всё дело в собственной искушенности в грехе и красоте Ламори. Но причин, из-за которых Шарбонно садится на плоскую поверхность стола, много.       Роди забирается на алтарь с ногами, сев сзади священника. Он приобнял его сзади, молча протягивая длинную трубку, из стаммеля которого всё ещё шла алая полоса дыма. Винсент отставил вино в сторону, обеими руками перехватив трубку, пока демон за его спиной аккуратно притянул к себе вино. Шарбонно сначала лишь дышал, наслаждаясь ароматом, что витал в воздухе, оттягивая блаженный момент. Роди же берет с алтаря довольно большую чашу и наполняет её вином. Витражная роза откидывала на алтарь прелестные синевато-фиолетовые пятна. Да, луна этой ночью особенно яркая.       Наконец Шарбонно обхватывает губами наконечник мундштука, полной грудью вдыхая густой дым. И, вероятно, переборщил. Он переоценил свои возможности, ведь когда его легкие оказались полны, в голове словно щелкнули переключателем, в глазах потемнело, а блаженство накрыло слишком сильно. Винсент выдыхает большой объем дыма, он выходил изо рта, выдыхался через нос, но всё равно полностью лёгкие не покидал. Шарбонно откинулся назад, прижавшись спиной к груди демона, откидывая голову назад, на его плечо. Потребовалось несколько глубоких вдохов чтобы исчезла даже малейшая алая дымка.       Но зато в голове простирался туман, глаза остекленели и уставились в потолок. Демон прильнул губами к чаше с вином, кристально-алый сок стекал по подбородку на шею, прежде чем Роди отпрянул от неё. Одной рукой он мягко обхватил челюсть священника, повернув его голову и прильнув к его губам, поя вином. Шарбонно делал жадные глотки, пока с уголка губ текло, даже не обращая внимание что упивался губами демона. Но даже когда Винсент сделал последний глоток, размыкать губы Роди не спешил, а точнее не хотел. Шарбонно же в своем одурманенном состоянии не обращал на это внимание, продолжая целовать лишь потому что ему нравились эти теплые и мягкие губы.       Разомкнули они губы гораздо позже, Винсенту уже было нечем дышать. Покрасневшие губы блестели от слюны и вина, а демон, немедля и секунды, обжигая своим дыханием, прильнул к бледной шее, покрывая её поцелуями. Ламори зарылся носом в его затылок, жадно вдыхал его аромат, убрав руку с подбородка священника и спустив её к быстро вздымающейся груди. — Хаа... Давай, грешник. Выкури ещё, — выдыхает демон, отстранившись и прижавшись губами к чужому виску, — Отпусти себя. — Отродье, — шепчет охрипшим голосом Винсент, но всё же подносит мундштук к губам.       Пока Шарбонно снова вдыхал алый дым, пускай в этот раз и осторожнее, чтобы не словить демонический трип. В этот момент Роди снова жадно прильнул к бледной шее, оставляя горячие поцелуи. Губы демона буквально были обжигающими, горячее чем воздух в помещении. Казалось они и так находятся в печи, тела блестели от пота, жар исходил из самих стен, словно ледяной зимы снаружи просто не существовало. Но даже так мягкие губы Ламори словно были раскаленными углями, после каждого поцелуя оставляя алый бутон метки на коже. Винсент стонет, выдыхая красный дым. Хвост демона включился в игру, игриво оплетая бедро священника и гладким кончиком скользнув под пояс его брюк.       Ламори облизнул губы, положив подбородок на плечо Шарбонно, жадно смотря вниз, на заметное возбуждение молодого человека. Его хвост ласкает возбужденную до пределов плоть, но держит на грани, не давая кончить. Чтобы улучшить для себя обзор и избавить Винсента от ненужного дискомфорта когтистая рука демона коснулась пояса брюк, неторопливо избавляя священника от одежды. Шарбонно не отреагировал, вероятно, слишком погруженный в транс от табака. В уголках его глаз скопились слезы, но так и не скатились по щекам, лишь сильнее затуманивая взор. Роди расстегнул молнию и приспустил белье, освободив эрегированную плоть, с бархатным смехом облизнув губы. Его хвост продолжал оплетать твердую плоть, умело лаская и иногда сжимая, мешая кончить. Руки Ламори же неторопливо стягивали с священника остатки одежды, с нечеловеческим голодом смотря на обнажающееся тело.       Винсент неумолимо стонет, уже не скрывая своего голоса, иногда поднося мундштук ко рту, делая небольшие затяжки. Когтистые руки гладили бедра, иногда поднимались выше, лаская член вместе с хвостом. Шарбонно едва был в здравом уме, пьян, одурманен и похотлив. Он замечает, как собственная тень извивается, словно двигаясь самостоятельно, независимо от него, точно также, как и тень демона. Священник замечает, как снова начинали оживать тени, оранжевые, от несуществующего огня, стены покрылись узорами разнообразных подвижных силуэтов. Может он уже словил трип и сходил с ума, может всего этого и не было, а просто зрение предавало его. Оно и так у него было не самое лучшее, а теперь и вовсе всё заволокла пелена слез. — Грешник, уже потерял разум от вина и табака? — усмехнулся беззлобно Роди, скорее поощряя такое состояние.       Его руки прошлись по животу и снова направились вниз, двинулись по лобку и ниже, но члена так и не касались, продолжая ласкать его хвостом. Винсент обильно тек, член и демонический хвост чертовски влажные из-за предэякулята, в воздухе витал мускусный запах, пахло откровенной похотью. Демон провел языком по уху священника, практически вылизывая его, вызвав у Шарбонно легкую дрожь. Его глаза почти закатывались, дрожащие руки сильнее сжали трубку, поднося её к губам. Большие пальцы демона прошлись по влажной, от пота и естественной смазки, растительности, затем обхватывая руками бледные бедра. Он раздвинул стройные ноги, а Винсент словно только теперь немного пришел в себя. — Ты отвратителен, — неубедительно протестует Винсент, делая это скорее для вида, всё ещё помня, что он тут для того чтобы прогнать демона. — А ты трезвеешь, — Роди недовольно хмурится, снова потянувшись к чаше с недопитым вином, поднося её к бледным губам, — Давай, испей крови Бога своего.       Винсент хмурится, недовольный тем что именно сейчас ему решили напомнить о Боге. Но губы размыкает, позволяя демону поить себя вином, ощущая приятный виноградный аромат, но совсем не чувствуя вкуса. Когда чаша опустела, Шарбонно снова откидывает голову и сильнее прижимается к телу демона. Теперь руки Роди снова ложатся на бледные бедра, медленно и игриво царапая, когтями поднимаясь выше. Его пальцы сжали ягодицы, а затем одна из рук скользнула между ними, пальцами массируя вход. Шарбонно даже не вздрогнул, снова глубоко затягиваясь, желая опять выбить из головы все мысли. Он блаженно закрывает глаза, выдыхая дым носом, затем размыкая губы и выдыхая остаток. Демонический дым как-то особенно сложно было с первого раза выдохнуть полностью.       Усмехнувшись, Роди мягко отстраняется, бережно укладывая Винсента на алтарь. Ламори поцелуями спускался вниз, проводя языком по влажной коже, быстро добравшись до возбужденного члена. Он без колебаний берет его в рот, умело двигая языком и обхватывая губами. Винсент выгибает спину, а демонический хвост Роди в это время оплетается вокруг лодыжки священника. Шарбонно приподнимается на локтях, чтобы снова закурить, чувствуя, как постепенно накатывает головная боль, а после так же постепенно исчезает, оставляя приятную пустоту и блаженство. Член пульсирует во рту демона, оргазм быстро накатывает, слишком долго его дразнили. В паху скапливается напряжение, вены набухли, а во рту Роди было так горячо и мягко, что Шарбонно чувствовал, что плавится.       Острый язык Ламори кружил по всей длине, щекотал кончиком уретру, слизывая капли предэякулята. Винсент вскидывал бедра, проталкиваясь глубже в рот демона, а тот без проблем брал всю длину, словно рвотный рефлекс у него отсутствовал. Он извивался, с приближение кульминации двигаясь всё отчаяннее, от чего Роди приходилось впечатывать руками тело священника в алтарь, заставляя замереть хотя бы на секунду. Когтистые пальцы царапали бледные бедра, оставляя красные полосы и легкие царапины, что лишь усиливало ощущения Винсента. Это было невероятно, он задыхался, но не понимал из-за жары это или из-за удовольствия. Но в один момент совсем отчаивается, из дрожащих пальцев падает трубка, ударяясь об стол, а руки Винсента хватаются за демонические черные рога. Он насаживает Роди на свой член, проникая ему в глотку, с блаженным стоном наконец кончая, чувствуя, как по телу словно бы прошел разряд.       Роди отстраняется, злым он не выглядел. Демон с озорной улыбкой проглатывает всё до капли, а затем высовывает язык и вытирает кончик губ. Винсент садится, смотря на демона между своих ног. — Что-то желаешь? — спросил Роди, уже подхватывая священника под бедрами, притягивая его ближе. — Смени табак. Эффект слабеет, — хриплым голосом просит Шарбонно, немного дрожащей рукой вытряхнув из трубки остатки, затем протягивая ему. Ламори выгнул бровь, смотря с легким осуждением. — Да, я сделаю как ты хочешь, — он сжимает кулак и подносит его к стаммелю, затем немного разжимая. Из ладони в табачную камеру посыпался алый табак, — Но ты хотя бы разбавляй всё это вином. Наверное, горло пересохло, — демон щелкнул пальцами и табак на секунду загорелся, а затем начал тлеть.       Винсент выглядел не особо заинтересованным, но для вида всё же кивнул. Он протянул руку, беря графин, стекло которого всё ещё было холодным, и наполняя чашу. Малиново-красная жидкость красиво блестела в загадочном оранжевом свете, словно жидкий кристалл. Шарбонно делает несколько глотков прохладной жидкости, затем снова затягиваясь табаком. В немного протрезвевших глазах вновь пропал блеск, зрачки расширились и словно бы всё для него заволокло туманом. Грешник вновь ложится, уставившись в потолок, к которому тянулись тени.       Ламори облизнул губы и снова подхватывает руками бедра Шарбонно. Демон удобно устраивается между ног Винсента, прижимаясь языком к тугому входу. В состоянии транса тело грешника было чертовски расслабленно и податливо, от чего длинный острый язык Роди без проблем проник внутрь. Шарбонно сначала ощущал странный жар между ягодиц, не сразу поняв, что внутри него был демонический язык. А когда действия Роди стали активнее и напористее — грешник выгнул спину, поднимая одну руку над головой и цепляясь за другой край алтаря. Между приоткрытых губ и стиснутых зубов тянутся тонкие струйки дыма, точно выходя из тела вместе с его душой.       Роди ничто не мешало использовать иллюзию, чтобы изменить своё тело, избавившись от когтей, чтобы разработать Винсента. Тем более он был в таком расслабленном состоянии что растяжка не заняла бы дольше пары минут. Всё дело в личной прихоти, демон словно пожирал грешника, раскрывая зубастый рот и почти впиваясь в плоть. Язык блуждает внутри уж слишком быстро и ловко, словно силы в нем было больше чем было бы у человека. Шарбонно казалось, что он течет. Слюна Роди текла по ягодицам и заполняла внутренности, делая их чертовски влажными. В опыте демона грешник не сомневался, но он сомневался в собственном теле, уже не понимая, что является обычной реакцией организма, а что — галлюцинацией или проделками Роди. Язык, казалось, со временем стал длиннее, теперь проникая достаточно глубоко чтобы нещадно надавливать на простату, вызывая у Винсента короткие вскрики и полустон.       Грешник извивался, то вскидывая бедра, прижимаясь ко рту демона сильнее, то пытаясь убежать, чувствуя, что теряет сознание от обилия ощущений. Уже ненормально дрожащими пальцами он подносит мундштук к губам, но от обилия стонов и отсутствия сил, не смог сделать и одной затяжки табаком. Такая беспомощность опьяняла и сводила с ума, хотя больше всего он боялся именно прийти в себя. Приподнявшись на локтях, он снова тянется к чаше с вином, поднося её ко рту в желании окончательно уничтожить свой рассудок. Из-за дрожи в руках и неспособности лежать смирно вино лилось по подбородку на шею и грудь. Алые кристальные капли скапливались в впадинке у ключиц, капали на стол и текли по рукам, воздух наполнил яркий виноградный запах. Жадные и громкие глотки разнеслись вместе с вульгарным хлюпаньем, раздаваясь словно по всему собору. Опустошив чашу грешник без сил ложится на алтарь, серебряный сосуд выкатился из руки и с неприятным звоном упал на пол, покрывая горячий пол мелкой россыпью винных капель.       Тяжелые вздохи стали сигналом к приближающемуся оргазму, а значит и приказом остановиться. Демон, бесстыдно смотря прямо в блаженные глаза Винсента, встает и возвышается над грешником, сильнее сжав его бедра, раздвигая бледные ноги. Шарбонно не показалось, язык Ламори действительно стал длиннее, а демон невозмутимо втянул его весь в рот. Когда же он вновь разомкнул губы в радостной улыбке, язык, кажется, вновь принял свой обычный вид. Ламори опустил взгляд вниз, голодный зеленый огонь словно пожирал, глаза демона раздевали не до гола, а до потаённых желаний. Он ворошит свою многослойную юбку одной рукой, задирая её до живота, обнажая крупный эрегированный член. Шарбонно казалось, что он мог бы почувствовать пульсацию вен если просто прикоснется к нему. Создавалось впечатление что Ламори сдерживался столетиями, настолько поражающей была его похоть и возбуждение. Хотя это была не более чем обычная физиология похотливого демона, который по природе без проблем один справился бы с тремя партнерами за раз.       Винсент не отказывает себе в желании коснуться демонической плоти, протягивая руку вниз и сжимая горячий член, кусая губу от того, как сильно его возбуждала мысль что это войдет в него. Он помогает демону, направляя его, чтобы тот затем плавным толчком оказался внутри. Как только Шарбонно без проблем принимает его, едва сжимаясь, Роди подхватывает его под ягодицами обеими руками. Ламори резко тянет его на себя, немного протягивая по столу, звонко ударившись бедрами об ягодицы. Глубокие и размеренные толчки ощущались очень отчетливо. Грешник не понимал в чем была причина, в собственном ненормальном состоянии сейчас или всё дело во влиянии Роди.       Вскоре пошли откровенные крики. Шарбонно выгибается и мечется по плоской поверхности, запрокидывая голову. Он размахивает руками, в надежде уцепиться хотя бы за что-то, сбрасывая на пол всё что попадется под его безумие. Канделябр полетел на пол, ударяясь с грохотом об пол. Графин был снесен рукой, упав набок, алое вино полилось через край, окрасило алтарь, кристаллы капель звонко падали на алые брызги на полу. Курительная трубка была пару раз задета, рассыпав по поверхности ещё тлеющий табак. Винсент отчаянно ухватился за край алтаря, пока его неумолимо трахали. Бледные бедра прижались к загорелой груди, колени Винсента были закинуты на плечи демона. Шелковистая ткань юбок приятно касалась кожи, щекоча и вызывая дрожь. Это была чистая страсть, Винсент был увлечен лишь собой одним, крича и выгибаясь в блаженстве.       Постепенно ритм становился быстрее, толчки становились жестче и нещаднее, но всё ещё очень приятными. Роди наклонился, почти прижимая бедра Шарбонно к его груди. Ламори проводит языком по губам грешника, Винсент размыкает их без сопротивления, охотно целуя его. Поцелуи удушающие и горячие, в глазах темнело от дурмана и удушья. Теперь бледные руки вцепились в демонические плечи, впиваясь в кожу ногтями. У Шарбонно закатывались глаза в экстазе, слезы всё же потекли по лицу. Нещадно пальцы грешника стали оставлять на спине Роди алые полосы, царапая до крови, от плеч, по лопаткам и останавливаясь лишь подобравшись к ребрам. Но и этого мало, он снова и снова царапает одни и те же места, пока пальцы не стали скользкими от демонической крови. Лишь тогда его пальцы переключились на другие участки спины.       Ламори же абсолютно игнорировал действия грешника, словно и боли как таковой просто не испытывал. Черно-алая кровь окрасила пальцы Винсента, а затем и руки в целом, когда между царапаньями он оглаживал окровавленную спину. "Тошнит," — единственное что думает Винсент, почувствовав запах крови. С хлюпаньем и тяжелыми вздохами они отстранились друг от друга, губы блестели от слюны и были ярко-красными от интенсивных поцелуев. Винсент даже уверен, что его губы, без преувеличений, зацеловали до крови, только вкуса он не чувствует, чтобы понять это. Пока Шарбонно стонал и переводил дыхание, Роди стал покрывать поцелуями его лицо. Он сцеловывал слезы и с легким обожанием слизывал их, буквально вылизывая влажные ресницы грешника. Это было абсолютное обожание с обеих сторон.       Темп толчков становился хаотичнее и сделав пару особенно глубоких толчков демон вышел, рукой доводя себя до пика, кончая на живот Винсента. У Шарбонно в голове пусто, а в ушах жутко гудит, он не слышал ничего кроме гула собственной крови. Он бесцельно провел рукой по своему телу, поняв, что и в этот раз объем семени был большой, доходя вплоть до бледной груди. Кровь смещалась с белесыми каплями, на теле остались алые разводы, а под ногтями была запёкшаяся кровь и кожа. — Ты ужасен, — ворчит Шарбонно, смотря на свое тело. Его голова кружилась, он думал, что потерял сознание на пару секунд. — Тебе не нравится? — Роди усмехнулся, облизывая губы. Ему нравится то, что он видит.       Ноги Винсента по-прежнему были на плечах демона, безвольно повиснув и едва двигаясь. Тело Шарбонно слабело и ныло словно после тяжелой тренировки. Он даже не кончил, его член всё ещё был возбужден, грешник снова вернулся в возбужденное состояние лишь недавно. Ламори отпустил ноги Винсента и обошел алтарь, переступая через лужу вина. Когтистая рука подхватила графин, из которого вытекла большая часть вина, оставив жидкости буквально на три глотка.       Виляя бедрами Ламори без стыда и совести сгреб с другого стола ткань, сбрасывая содержимое на пол с громким грохотом. Он бросает ткань Винсенту, предлагая вытереть себя. Сам же демон в это время без дела не сидит, с столпом искр снова на пол яркими пестрыми тканями падали дары. Разного цвета шелк, подушки и золото, точно ложе хозяина. Ламори падает в подушки, с щелчком пальцем вернув себе трубку, обновив табак и делая затяжку. Шарбонно садится и вытирает свой торс и руки, хотя полностью стереть следы спермы и крови не получается. Он поворачивает голову, смотря на Роди из-за плеча.       Ламори поймал его взгляд и хитро сощурил глаза. Он поставил графин на пол и протянул руку, приманивая к себе. — Иди ко мне.       Разум Шарбонно метается от дурмана до трезвости, не понимая, что именно сильнее — собственный грех или разум. На дрожащих ослабевших ногах грешник всё же подходит к Роди, смотря на него сверху вниз. Ламори откидывается назад, убрав одну руку за голову, а второй держа трубку и лениво куря. Винсент садится рядом, но от слабости заваливается на бок, ложась рядом с демоном. — Мне нравится твой взгляд, — беззаботно говорит Роди, заглядывая в карие глаза мужчины, не видя ничего кроме вековой усталости и опьянения. — Почему ты не уходишь, как в прошлый раз? — спросил из чистого интереса Шарбонно. — Потому что не хочу. С чего ты взял, что это должно изгнать меня? — откровенно издевается демон, немного вздернув подбородок и смотря на Винсента с насмешкой. Горделивый ревнивец. — Тогда что тебе нужно? — Шарбонно слабо хмурится, чувствуя подступающую головную боль. — О, Дьявол. Ты так хочешь, чтобы я ушел? — демон затянулся полной грудью и выдохнул алый дым грешнику в лицо, смотря на то, как снова мутнеет чужой взгляд. Он усмехнулся, — Так прогони меня. Сможешь?       Винсент чувствует, как боль отступает, снова оставляя место пустоте. — Я не экзорцист, но к утру от тебя избавлюсь.       Ламори протянул руку, притягивая грешника ближе, прижимая к своей груди. — Значит у меня в распоряжении вся ночь.       Поймав игривый взгляд зеленых глаз Шарбонно сморщился словно в разочаровании. Но с ненормальным энтузиазмом прильнул губами к чужой груди. Он посасывает и кусает сосок демона, пальцами играясь со вторым. Роди блаженно выдохнул, явно довольный ласками. Он откидывает назад голову и хитро улыбается, обнажая хищные зубки. Губы грешника медленно и уверенно пошли ниже, горячее дыхание щекочет кожу. Ламори смотрит не моргая, не сводя глаз с прелестного зрелища. Винсент явно вошел во вкус, ловя момент, зная, что ещё долго не сможет испытать подобной страсти. Его губы коснулись жестковатых волосков, остановившись внизу живота.       Бледные руки скользнули под алую юбку, задирая её и копошась под ней, путаясь в тканях. Теперь он двинулся губами ниже, к золотому поясу. Цепи тихо звякнули, его рот остановился на линии волосков, приблизившись к лобку. Наконец разобравшись в назойливой ткани, он вскидывает её, забираясь под слои юбок. Губы скользнули по бедрам демона, поднимаясь выше, к паху. А достигнув цели, Роди наконец блаженно прикрыл глаза, снова затянувшись и удовлетворенно откинулся на подушки, наслаждаясь получаемым удовольствием. Ламори вульгарно стонет, открыто и без стеснения, как может лишь адское отродье. С таким же бесстыдством он раздвигает ноги и кладет одну руку на голову Шарбонно, словно поощряя.       Винсент испытывает легкий восторг от того, как быстро возбудился демон, словно по щелчку пальца. Хотя и этой мысли Шарбонно не исключает, слишком потрясающим и желанным был Роди, словно наложил на грешника чары. Хотя всё, что можно было назвать иллюзией или магией — не более чем наваждение от выпитого вина и скуренного адского табака. Винсент сосет умело, что показал Роди ещё в их первую встречу. Разница лишь в том, что теперь рвотный рефлекс словно отсутствовал, все ощущения притупились. Но это не та вещь, из-за которой он будет переживать, точно не сейчас. Он лишь двигает головой вверх и вниз, руками сжимая бедра Роди. Под юбкой демона жарко, дышать почти нечем, но Винсент слишком удобно устроился между чужих ног.       Член Роди большой и твердый, проникает глубоко в горло. Шарбонно не понимает почему испытывает странное удовольствие от легкого удушья, но быстро расслабляется, просто не обращая внимание на свое странное состояние. Твердая плоть пульсирует в горле, оргазм демона подбирался всё ближе, вены на члене и лобке набухли, предэякулят обильно выделялся. Взяв до основания, он не отстранился, да и Ламори этого не хотел, сжав его голову бедрами. Винсент сосет и двигает языком, хотя в таком положении его ласки ограничены. Но даже так Роди гортанно стонет и кончает, чувствуя, как сильно впились ногти Шарбонно в его бедра, вероятно опять оставляя царапины.       Поняв, что не дает Винсенту дышать, Роди всё же раздвигает ноги, слыша, как под юбкой раздался приглушенный кашель. Затем из-под ткани вылез и разгоряченный грешник. Не успел Шарбонно начать ругаться, как Ламори притягивается его к себе, обвив талию хвостом. Роди втягивает грешника в ленивый невинный поцелуй, понимая, что сейчас ему нужно отдышаться. Но всё же не может сдержать желание облизнуть его губы. По-разному дразнил, щекотал бока или игриво почесывал за ушком, разве что не говорил "Хороший мальчик". Винсент быстро забыл что хотел сказать и с энтузиазмом отвечал на поцелуи, сминая чужие губы своими.       От жары кружилась голова, легкие не переставали гореть. Винсент больше всего желал выйти из собора и дать холодной зимней ночи объять себя, растереть снегом тело и привести в порядок пульс с сердцебиением. Но был слишком ленив и пьян чтобы встать, вырваться из сладких объятий демонических рук. Он размыкает губы, проводя языком по чужим губам. Роди игриво кусает острыми зубками кончик его языка, блуждая руками по бледному телу. Винсент стонет, лениво спускаясь дорожкой поцелуев к шее. Пьяный взгляд остановился на узорчатой метке вокруг демонической шеи. Шарбонно царапнул ногтем черные узоры, что тонкой полосой лоз красили загорелую кожу. — Ц!.. Какой напористый... — бормочет Роди, но было видно, что он не хочет, чтобы Винсент прикасался к метке.       Впервые реакция демона была столь резкой и недовольной. Это... настораживало. Даже взгляд пьяных глаз прояснился, от удивления Шарбонно немного протрезвел. — Что это? — ревниво спросил грешник, метнув на демона безумный собственнический взгляд.       Ламори такую пылкость не оценил, встретив ревность Винсента невозмутимым лицом и огнем зеленых глаз. — Привязка, — до неприятного холодно ответил Роди, — К другому существу.       Шарбонно упирает руки в подушки, нависнув над демоном, с не скрываемой ревностью смотря на него. От чего-то мысль, что он не более чем временная замена вывела его из себя. — И тебя это устраивает? — грешник говорил с нескрываемым отвращением. Демон повел плечами. — Не знаю, — он слабо улыбнулся, — Но ей нравится.       Винсента тошнит, впервые он испытывал такое сильное отвращение. Он чувствовал себя использованным и был недоволен этим, он жаждал большего. Он хотел контроля. Его обуздала ни сколько любовь, боже, ей и близко не пахло. Грудь переполнило нездоровое собственничество. "Мой" — до нездоровой одержимости повторял мысленно грешник. — А мне нет, — почти рычит он, — Избавься от неё.       Он ткнул пальцем в шею демона, ловя томный взгляд зеленых глаз. То как лениво и самодовольно выглядел демон было волнующе, не хотелось отводить взгляд. Шарбонно упивался тем как длинные мягкие ресницы прикрывали изумрудный взгляд, как каштаново-рыжеватые прядки прилипали к загорелой коже и наслаждался красотой тела под собой. Столь сильное, красивое, крепкие мышцы и приятный рельеф, от крепких бедер вплоть до цвета сосков — Винсент желал всё. — Не могу, — демон хитро улыбнулся, — По крайней мере, без чужой помощи не могу.       Шарбонно это всё начинало злить. — Чего ты хочешь? — уже с осторожность спрашивает Винсент, его руки скользнули по торсу Ламори. — Порадовать тебя, — он обвил ногами талию грешника, — Ты ведь этого хочешь? Сделать своим?       Винсент сглотнул, зная, что ввязывается во что-то опасное. Что он знает точно, так это что демонам доверять нельзя. Но руки так и тянутся к чужой шее, желая придушить за гребанную метку, что словно обручальное кольцо на пальце, обернулось ошейником. Пальцы судорожно сжались, Роди легкое удушье не смутило. — Ты мой. Этой ночью ты любовник мне одному.       Ламори облизнулся, глаза слабо закатились толи в удушье, толи в экстазе. Он раскрыл рот, из горла вырвался лишь хрип. Винсент даже не удивился, почувствовав, как чужое возбуждение прижалось к его животу. Шарбонно резко убрал руки с шеи Роди, проведя руками по загорелой груди, что стала быстро вздыматься. — Да, — демон тяжело дышит, — Так сделай меня своим насовсем.       Роди кусает свои губы, хищно улыбаясь. Он привстает, снова тянется к графину с вином. На шелка снова сыпались дары, пылающее золото опаляло жаром и блестело, так и маня взять в руки. Но из всего этого демон берет в руки лишь золотой кубок, выливая в него остатки холодного вина. Винсент гладит тело демона, пока он был занят. Графин отброшен к подушкам, Роди не глядя выхватывает из даров клинок и, не вздрогнув, оставил длинную полосу на предплечье. Отбросив оружие и перехватив кубок, он расположил его под рукой. Темно-алая, почти черная кровь текла по предплечью к локтю, откуда капала в золотой сосуд. — Ты безумец, если думаешь, что я поведусь на сделку с демоном, — ответил уверенно Винсент, хотя голодный взгляд показывал, что тот и не против. — Ох, милый, какая сделка? — хвост демона немного сильнее сжался на талии Шарбонно, — Ты присвоишь меня, разве это плохо? Это твоё желание.       Демон сел, подождав, когда наберется нужное количество крови. Затем он перестал обвивать хвостом тело грешника и обхватил кубок. Ламори протянул руку, другой рукой снова беря клинок. — Я ничего у тебя не заберу, — Роди лукаво сощурил глаза, выглядя как хитрый лис, — Но мне потребуется твоя кровь. — Это... приворот? — уточнил Винсент, нерешительно протягивая руку. — Связь. Чистая в своем проявлении, — Ламори осторожно сжимает его запястье, поднося теплый металл к предплечью.       Порез на руке грешника менее длинный и более глубокий, кровь быстрыми каплями стекала в вино, делая его ещё более мутным. Прежняя кристаллическая красота исчезла, жидкость стала беспросветной, перестала быть прозрачной. Когда демон подождал достаточно, он прильнул губами к порезу, начиная слизывать выступающую кровь. Роди пачкал губы алыми пятнами, жадно слизывая и громко глотая, упиваясь словно водой. От ощущений горячих губ и языка на руке Винсент почувствовал, как начинало неметь и дрожать предплечье, кровь холодела. Казалось, словно ему пережали плечо, будто кровь перестала циркулировать и он перестал чувствовать собственную руку, но чувствовал жар чужих губ. Это было странное чувство, голова кружилась, было невыносимо жарко, а тело резко похолодело. Более того, его бросило в холодный пот.       Когда кровь стала течь медленнее, Ламори с пошлым причмокиванием оторвался от бледного предплечья. Большим пальцем он стирает кровь с уголка своих губ, затем слизывает её, после блаженно закатив глаза. Он томным взглядом скользнул по телу Шарбонно, громко выдыхая. — Детка, — хриплым голосом с нескрываемой похоть шепчет Роди, затем поднося кубок к губам. Теплое вино с запахом крови раскрылось на языке чудесным вкусом.       Винсент вздрогнул от такого вульгарного обращения, даже хотел возразить, сказать, что это пошло. Но язык словно против воли отказывался выговорить хоть слово. — Ты дрожишь, — Роди протягивает кубок, Винсент рефлекторно берет его, уже не задумываясь, — Выпей, поверь, станет легче.       Грешник смотрит на оставшееся в кубке вино, чувствует тот запах, который не должен. Колеблется лишь пару секунд, прежде чем уверенно прильнуть к нему губами, опустошая залпом и большими глотками. Руки Ламори легли на талию Винсента, гладят его бока и блуждают по телу, согревая его. Когда в кубке уже не осталось вина, Шарбонно вскидывает голову, чувствуя, как приятный холод прошел по венам и затем сменился нарастающим жаром, точно закипала в его теле кровь. Золотой сосуд выпал из дрожащей руки и присоединился к груде даров вокруг подушек. Грешник опустил взгляд, смотря на Ламори, который жадно прильнул к чужой груди. — Отвратительный вкус, — тихо отозвался Шарбонно. — Ты ведь его не чувствуешь, — поддразнил демон, проведя языком по бледной шее, заставив Винсента сильнее запрокинуть голову. — В этом и дело.       Ламори рассмеялся, пока руки грешника легли на его бедра и поползли вверх. Шарбонно вынудил демона приподняться, встав на колени, обхватывая его ягодицы. Винсент уткнулся лицом в живот Роди, гладя его зад и бедра через раздражающую ткань многослойной юбки. Его губы скользили по загорелой коже, он стал покрывать поцелуями пресс и бока Ламори. Пальцы подцепили золотой пояс юбки, с тихим звоном звякнули застежки, и алая ткань упала к коленям. Когтистая рука потрепала грешника по волосам, демон выглядел довольным. Он откинулся назад на подушки, ногами аккуратно и игриво стащил с себя ткань, оставшись нагим. Его вызывающий и с неприкрытой похотью взгляд уставился на грешника.       Шарбонно чувствует себя голодным, испытывая неистовое желание вцепиться зубами в сочные бедра и сжать упругую плоть. Винсент жадно рассматривает восхитительное демоническое тело. Оно было прекрасно как сам грех, соблазняло своими изгибами, а демону даже не нужно было прилагать усилия. Шарбонно уверен, что многие бы всё отдали чтобы прикоснуться к этому совершенству, приласкать хотя бы минуту, почувствовать жар этой кожи и приятную твердость этого тела. — Винсент.       Винсент вздрогнул. С таким желанием и обожанием, он уверен, его имя не произносили никогда. Он ловит горящий зеленый взгляд демона и не может не приблизиться. Шарбонно располагается между его ног, сжав их руками, с желанием поглаживая и раздвигая сильнее. Оба были движимы одним настроением, их губы быстро встретились в ленивом поцелуе. Одна рука Роди запуталась в черных волосах грешника, слабо сжав их, а вторая бесстыдно опустилась между ног. Он стонет в чужие губы, лаская себя и медленно водя рукой по своему члену. Ламори довольно обильно тек предэякулятом, демоническое тело, что словно было создано ради искушения и похоти, исправно выполняло свою функцию. Затем когтистые пальцы спускаются ниже, без особых проблем растягивая расслабленное тело. Не будь Винсент отвлечен жадным поцелуем и глазами искусителя, то точно бы ужаснулся тому, что демон растягивает себя пальцами с такими длинными ногтями.       Роди кусается, за эту ночь Шарбонно исцеловал свои губы в кровь, они покраснели и горели. Когти касались кожи головы, не сильно, приятно царапая и вызывая желание выгнуться дугой, когда черный ноготь скользнул по затылку и затем к спине. Винсент пытался отстраниться, делая жадные глотки воздуха. Роди не позволял, капризный, разгоряченный демон льнул к чужим губам словно странник к кувшину с водой. Шарбонно вскидывал голову, от чего Ламори был вынужден кусать и целовать бледную шею. В голове Винсента гудела кровь, он чувствовал каждым дюймом тела, как под кожей что-то двигается, словно в венах бурлит кровь. Он не понимал, умирал он, казалось ли ему это, было ли это связано с выпитой демонической кровью — он не знал, лишь чувствовал.       Запах дурмана сводил с ума. Шарбонно обхватывает обеими руками голову Роди, когда жадный рот демона спустился к груди грешника, зарываясь в неё носом, целуя и облизывая. У Винсента кружилась голова от обилия ароматов, от табака и крови до пота и запаха секса. Он запускает пальцы в рыжевато-каштановые волосы и сжав их оттягивает назад, чтобы самостоятельно вцепиться в губы искусителя. Грешник подминает демона под себя, вызвав у Роди довольное нечеловеческое рычание, словно лишь этого и ждал. Он вынимает из себя пальцы и обеими руками хватает Винсента за бока, проводя ногтями больших пальцев по выпирающим тазовым косточкам. — Бери, бери, возьми всё, — словно в трансе и с хрипотой в голосе повелевает демон между удушающими поцелуями, сильнее разводя ноги.       Винсенту сносит голову вседозволенность, он не понимал подвластен ли он чужой воле или это его собственное решение. Он нетерпеливо проникает в прекрасное тело под собой, не щадя Роди, прекрасно зная, что на своем веку этот демон многое стерпел, пережил. От одной мысли скольких соблазнило это тело Шарбонно сходил с ума, ревность и восторг теплились в грешном черном сердце. Новая волна стонов разнеслась в стенах собора, движимая лишь резкими и короткими толчками. Внутри демона было так горячо, словно он оказался в печи, чужая мягкость и тугость были потрясающими. Винсенту казалось, что его буквально доят, высасывают саму жизнь через этот грешных акт. Но он знает, что Роди не инкуб и утешает себя только этим, знает, что должен остаться в живых.       Винсент снова размыкает безумную серию поцелуев, громко простонав, когда влажный язык скользнул по его шее. Демонические когти впились в мягкую плоть, царапая несчастную спину грешника. Запах кровь ударял в нос и почти лишал сознания, Винсента тошнило, но он не мог заставить себя перестать двигать бедрами. Он немного выпрямился, обхватив руками талию искусителя, нещадно надавливая большими пальцами ему внизу живота. Может он уже не мог четко разделить галлюцинации и реальность, но он четко ощущал, как под пальцами двигались демонические мышцы, словно внутри прекрасного грешного тела что-то двигалось. Шарбонно замер, уперев давно потерянный и затуманенный взгляд в прелестное подтянутое тело под собой.       Загорелый пресс окрасила алая кровь, пара капель упала на кожу. Грешник сначала завороженно смотрел на это, даже не сразу поняв, что у него пошла кровь через нос. Переборщил, то ли дело в вине и табаке, то ли в высокой температуре или похоти, а может все вместе, но в голове, что заволок белый шум, проскочила одна четкая мысль — его мозг не выдержал. Шарбонно останавливается под разочарованный скулеж демона, вытирая нос тыльной стороной ладони. Безумный взгляд уперся в зеленоглазого демона. Тяжело дышащий демон хитро ухмыляется, понимая, что смертный на исходе. Шустрый хвост игриво оплел бедро грешника, медленно ползя выше. Винсент кусает губу, не чувствуя металлического вкуса крови. Кончик хвоста прошелся между ягодиц, прежде чем упереться в вход Шарбонно. Вульгарный стон сорвался с алых губ, когда хвост без проблем плавно проник внутрь, постепенно погружаясь глубже. Винсент выгибает спину дугой, вцепившись ногтями в бока Ламори, чувствуя, как извивается внутри него демонический хвост. — Ещё, — повелевает Роди, обвив ногами талию грешника, — Властвуй, бери, наслаждайся.       Шарбонно чувствует, что душа давно покинула его тело, он не более чем марионетка в руках искусителя. Тело было непослушным, тяжелым и ленивым, но разум кричал о том, чтобы выполнить чужую волю и удовлетворить свою собственную. Ламори хитро сощурил глаза, смотрел с легким пренебрежением и жалостью, видя состояние грешника. — Я дам тебе то наслаждение, которое не даст тебе никто другой, — хищная улыбка расплылась на горделивом лице, а томный, на грани экстаза голос произнес, — Mon amant.       Винсент проводит языком по своим губам, слизывая кровь и снова начиная двигаться. Когти демона впились в бледные плечи, оставляя такие же алые полосы, как и на спине, не глубокие и выразительные. Грешник двигался сам и в то же время им словно управляли, хвост неумолимо двигался внутри, достигая живота, что приводило в ужас. Ему было плохо и хорошо одновременно и оба эти понятия достигали своего пика. Кровь в носу и на губах запеклась, раны щипало, постепенно эффект от скуренного табака проходил. Но бурлящая в венах демоническая кровь Роди была ещё одним дурманом который был чертовски сильным.       Быстрые и рваные толчки, хаотичный ритм и полная увлеченность собой. Шарбонно практически насаживал демона на себя, почти до синяков сжимая его талию, а тот словно и не чувствовал этого. Голова кружилась и все перед глазами плыло, он двигался из последних сил, желая получить заслуженное удовольствие. Демон истощал его, лишал умственных и физических сил, оставляя лишь желание, которое хотелось удовлетворить. Хвост демона вбивался в простату грешника, от чего громкие стоны Шарбонно на грани всхлипов заполнили собор. Получать стимуляцию и спереди, и сзади было чертовски приятно, всё быстрее подводя его к краю экстаза. Ламори видел, чувствовал, что грешник на пределе, от чего стал сжиматься вокруг него, выдаивая из него всё желание.       С голодным, не человеческим рычанием грешник прильнул лбом к телу искусителя, вбиваясь в него отчаяннее, упиваясь ощущениями и голосом Ламори. Стоны двоих взметнулись к потолку прежде чем насовсем исчезнуть. Демон кончил без прикосновений, пачкая собственный живот и всё равно оставаясь полным сил. Винсент кончил внутрь Роди, чувствуя легкое удовлетворение от того, что оставил на нем свой след, сделал своим. Блаженство ударило в голову, полностью расслабив его и тем самым сделав ему лишь хуже. Только Ламори вынимает из его тела хвост и привстает на локтях, как грешник резко выходит из него и бросается в сторону.       Шарбонно стошнило, но на голодный желудок всё, что могло из него выйти — желудочная желчь вперемешку с ненавистным им вином. Рвотной массы было мало, но даже так горло неприятно жгло, и отвратительная побочка от кайфа была также сильна, как и блаженство. Ламори усмехнулся, видя, как дрожат руки грешника, что были уперты в пол. — Бедняжка, — с наигранной нежностью промурлыкал Роди, притягивая Винсента к себе, схватив его за плечи, — Ничего, я могу облегчить твои страдания.       В руке демона снова появилась ненавистная трубка, в которой тлел табак. Шарбонно сдерживал безумие, желание поддаться вместе с неумолимой злостью. Он мягко вырвался из рук демона и снова расположился между его ног, нависая сверху. — Ты чертов-...       Винсент замер. Его взгляд, боже, совсем случайно скользнул по оголённой шее. Метки не было. Ламори проследил за его взглядом, а затем лениво улыбнулся как чеширский кот. — Что? Тебя что-то смутило? Ах, да... — в притворном осознании он вскинул глаза к потолку, словно что-то вспоминая, — Совсем забыл, люди ведь такие собственники, когда речь идет о том чтобы делиться. — Сукин сын, что ты сделал? — шепчет на грани гнева Винсент. — Я? Ничего. Ах, прости, это была шутка. Иллюзия, — он невинно повел плечами, но как бы он ни старался придать лицу сожаления, так и не смог скрыть кровожадности и откровенной насмешки, — Вы, смертные, такие ревнивцы. Всегда ведётесь на один и тот же трюк. — А? — Винсент словно протрезвел, широко раскрыв глаза, — Уловка?       Ламори усмехнулся. Он провел указательным пальцем по бледной груди, животу... Черный ноготь уперся в лобок, где крыльями бабочки раскрылась уже настоящая метка. — Как приятно, что ты выбрал меня своим покровителем, — с весельем сказал Ламори.       Дрожащие пальцы коснулись метки на собственном теле. Словно лишь сейчас до него дошло то, как опрометчиво было вступать с демоном в связь, ошибочно посчитав, что не пострадает раз спит не с инкубом. "Так и вербуют? Дьявол, дьявол..." — в легкой панике думает Шарбонно, царапая ногтями метку, напоминающую красивую бабочку. Винсент не понимал что теперь делать. Он правда стал инкубом? Нет, он отчетливо чувствует себя человеком. Хотя теперь от чего-то знал, что известна ему будет лишь одна дорога — прямиком в ад. Так его судьба предрешена? Вот так? — Паразит... — почти рычит Шарбонно, резко смыкая руки на шее демона.       Ламори же было смешно. Несмотря на то, что его горло сдавливали, громкий и нечеловеческий смех заполнил всё вокруг с удивительной громкостью. Тени на стенах сошли с ума, ходили хороводом, шум усилился. Гудела в ушах кровь, слышался гул вдали, как трещит огонь. И резко понял, что треск огня исходит от самого демона. Зеленое адское пламя глаз ощущалось на коже почти физически, а вскоре посыпались искры. Демона словно хватило пламя, кончики волос запылали, демонический хвост словно удлинился, снося всё, что попадется на пути. Огонь усиливался и, обхватив руками щеки грешника, Роди притянул его ближе, жадно целуя. От того, как долго он смотрел в демонические глаза, казалось, можно было ослепнуть, от чего Шарбонно зажмурился.       Его губы быстро выпустили из плена, демонические руки исчезли с щек. От запаха горелого и звуков огня Винсент не понимал, что галлюцинация, а что реальность. "Пожар," — пугливо подумал он, — "В соборе пожар." Винсент отчаяннее стал сжимать чужую шею, пока и она вовсе не пропала из рук. В одну секунду всё стихло, так резко, что Шарбонно подумал, что просто оглох. Но когда кожи коснулся приятный холод, он приоткрыл глаза. Ресницы дрожали, первые секунды он ничего не понимал.       Собор, такой каким был всегда, разве что с легким беспорядком. Пропали дары, исчез жар, тишина. Свечи потушены, всё погружено во мрак, но было вполне возможно разглядеть окружение. Он быстро опустил взгляд на свое тело. К большому страху метка осталась, раскрывшая крылья бабочка на коже стала вечным напоминанием о греховной ночи. Первые солнечные лучи пробились через витражное стекло розы, окрашивая комнату фиолетово-синими пятнами.       Винсент усмехнулся. Затем рассмеялся. Сначала тихо, постепенно набирая всё больше озорства и безумия, ненормального веселья. Так смеялся грешник, но от чего именно, от радости или от отчаяния, понять было невозможно. Громкий, заливистый и с хрипцой смех, обращенный в пустоту и потолок. А демон исчез, ушел как выполнил то ради чего был рожден — обнажать души грешников. И Шарбонно немного грустно и радостно от мысли, что именно по его вине, ошибке, совершенной год назад, этот дьявол вернулся.       Шарбонно сидит, не смущаясь наготы, сложив молитвенно руки, прикрывая рот и хихикая, не понимая что теперь делать. Он знал, что молитвы его уже не спасут.       Наступило утро четырнадцатого февраля.