"(не)Ненастоящий ангел"

Повернув голову к окну, мальчик взглянул на подоконник, на котором сидела прекрасная девушка: нагая, со сверкающими прядями волос, которые бликами стекали по её ключицам. Из спины её торчали крылья, которые слегка приглушали ослепительное сияние её тела и прикрывали его. В глазах мальчика не было удивления. Он смотрел на неё, как на новоприобретённого друга, который ничего не говорит, даже особо эмоций не проявляет, а всё их общение заключалось в касаниях. Нежные руки девушки иногда гладили его по голове, иногда хлопали по плечу. Ей также очень нравилось садиться ему на плечи и тормошить его и так неухоженную причёску, пока тот шёл из школы домой и совершенно не ощущал тяжести на своих плечах. На лице у неё была перманентная улыбка, заметная лишь тогда, когда ты думаешь о ней. Появлялась же девушка всегда около полудня и не исчезала, пока мальчик не уснёт. Ему было приятно от того, что за ним кто-то приглядывает. Он посмотрел на неё и тепло улыбнулся, а затем снова уткнулся каменным взглядом в тетрадку, лежавшую перед ним на столе. Полдень. Мальчику ощутил недомогание. Кровавая рвота, спазмы в животе, потемнение в глазах и кружение в голове. Это было для него не впервой, поэтому он даже не испугался, а просто достал блистер, который ему дала мама, а ей в свою очередь его дал добрый доктор, который лечил мальчика. Он принял таблетку, не запивая и разминая рукой горло, чтобы та легче проскочила. Вокруг него бегали люди, а классная руководительница уже звонила его маме, чтобы она за ним пришла, но ему было всё равно. Он тихо сидел на полу в коридоре под подоконником, держась за живот, спазмы в котором становились всё легче. Он посмотрел наверх и увидел ту самую девушку, которая всё с той же еле заметной улыбкой глядела на него сверху вниз, поставив свои длинные и белые ноги ему на плечи. Он подумал, что в обществе так не принято, но глубоко в душе он всё ещё ощущал, что он кому-то нужен, даже если этот кто-то не умеет говорить. Ему стало тепло на душе. Он усмехнулся и встал, слегка пошатываясь. Все смотрели на него с удивлением, а он, так и не проронив ни слова, взял свой рюкзак, вдохнул поглубже и отправился домой, так и не доучившись ещё два урока. По дороге домой мальчик ощущал себя как никогда свободным. Он был лёгок, тяжесть в суставах была щадящей настолько, что казалось, будто её вовсе и нет. Та девушка же, в свою очередь, мягкими шагами шла подле него. Улыбка на её лице стала выразительнее. Неожиданно он остановился и изумлённо посмотрел вперёд, сквозь мамино лицо, которую он встретил по пути из школы. На лице у неё проступил румянец, а по лбу с волос текла маленькая капелька пота. Было ясно, что она бежала. Мальчик опомнился, взглянул на мамино лицо, затем на лицо друга, которого никто не видел. Она кивнула головой, указывая мальчику, куда нужно обратить внимание. Он вернул взгляд на маму. В глазах её были видны страх и беспокойство, но он не понимал, чем это вызвано. И всё же он ей сострадал, по-детски, но этого было достаточно, чтобы растрогать прохожих. Он поднёс руку к её покрасневшей щеке и нежно пригладил. Никто не понял из прохожих, что там произошло. Даже его мама не до конца понимала, что это было. Лишь маленький мальчик вместе со своим другом понимали, что тот жест был прощанием. На полу около детской кровати лежал полностью открытый и опустевший блистер из под таблеток. В самой же кровати было скрюченное от боли маленькое тело, неподвижное, но всё ещё, к сожалению, тяжело дышащее. На улице вечерело. За окном, на небе, разлился яркий багрянец от короны солнца, которое потихоньку заходило за горизонт. Мальчик почувствовал тёплые прикосновения. Он открыл глаза и увидел девушку с крыльями за спиной. Свет, исходивший от неё, уже не был таким ярким, из-за чего смотреть на неё было легче, чем обычно. Её кисть мягко шла по его растрепанным и намокшим от холодного пота волосам, игриво завивая тонкие прядки между пальцев. Его начало знобить. Он начал трястись и отхаркивать кровь, которая попадала на стену. В глазах помутнело, а в голове стало пусто. Но ему не было страшно. Глубоко внутри он чувствовал себя, как никогда спокойным и… Освобождённым. Он взглянул на девушку и, неожиданно для себя, почувствовал поцелуй. Жаркий, как лучи солнца в знойную пору лета, поцелуй почувствовали его обветренные и потрескавшиеся губы. Глаза намокли, но не от слёз, а от жара, который мальчик испытывал в тот момент. После этого на них осталось только размытое отражение тёмного потолка его комнаты. Следующий день. За окном тёплого кабинета идёт дождь. Книги, стоявшие на лакированных полках, наполняли помещение характерным ароматом библиотеки. Этому также способствовала и кожа, которой были обиты кресла, стоявшие друг напротив друга. В них сидели двое мужчин, которые на середине диалога на минуту замолчали. — Прошу меня простить, но видя Ваше состояние, я просто обязан задать вопрос, который регламентирован протоколом, — неожиданно прервав тишину, начал мужчина в очках, одетый с иголочки и державший в руках блокнот с ручкой. — Что вы думаете о рассказе Ричарда Мэтисона “Кнопка, кнопка”? Мужчина, сидевший напротив психолога, медленно и устало поднял удручённый взгляд: — Что я думаю?.. А что такого, как вы говорите “по протоколу”, я сказал, что вам пришлось задать этот вопрос? — Меня смущает ваше отношение к смерти… — задумчиво посмотрев в блокнот, уточнил психолог. — Как можно лишать смысла смерть ребёнка? — А какой в ней может быть смысл!? — резко возразил мужчина. — Смерть бессмысленна. Для всех. Смысл, — продолжая мысль, мужчина успокоился, — есть только в том, что ты делал перед ней, но как явление – она бессмысленна… Тем более смерть ребёнка. Психолог из под бровей взглянул на мужчину: — Вы верующий? — Нет. — Вы можете как-либо это объяснить? — Да — воодушевленно начал мужчина. — Я не буду верить в то, чему плевать на своё творение. Я не хочу верить в того, кому до лампочки любая смерть, которая произошла, происходит или произойдёт. Я презираю того, во имя кого люди готовы убивать… — мужчина потускнел. — Я ненавижу бога за то, что он забрал этого мальчика. Он этого не заслужил. Он не виноват в первородном грехе, он не виноват в грехах своих родителей. В его смерти нету смысла, потому что в реальном мире нет той самой кнопки… Психолог задумался. Он опять взглянул в блокнот, поднёс к губам ручку и начал ей водить, слегка прихватывая зубами колпачок. — Я сочувствую Вам, как врачу, который лечил его. — Не нужно, — пресёк попытку доктор. — Хороший врач тот, кто терял своих пациентов, пытаясь что-то с этим сделать. — Я знаю, поэтому не нужно сожалений. В мире много кто умирает. Каждые шесть секунд умирает ребёнок, — взгляд мужчины стал прозрачным. — Если горевать о каждом, то и жить-то времени не будет. — Так вы ответите на мой вопрос? — аккуратно напомнил психолог. Мужчина возмущённо и резко встал с кресла, направившись быстрыми шагами к вешалке, которая стояла близ двери из кабинета, и на которой висело его невысохшее пальто. Психолог ничего не сказал, а лишь профессионально ухмыльнулся. Демонстративно стряхнув капли с пальто прямо на паркет кабинета, врач надел его и уже было потянулся к дверной ручке, но вдруг резко остановился, посмотрел на потолок и обратился к психологу: — Я думаю, что кнопка наделяла смыслом бессмысленную вещь. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Умер ребёнок. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Умер ещё один ребёнок. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Умер третий ребёнок. С такими мыслями психолог заполнял бумаги, а врач шёл домой, не обращая внимания на лужи, в которые наступал.