Прошлое не забывается

      Бег. Попытка отвлечься на любое возможное занятие: тихо стряхивать пыль с подоконника, натирать тряпочкой посуду, пускай почти ничего нормально не разглядеть, и главное — даровать всем в комнате спокойный и мирный сон, забирая кошмары с собой и смывая их в раковину с болящих от страхов и ужасов рук. Всем этим я занимаюсь каждую ночь, уменьшая время своего сна, сбегая от возможных кошмаров, на которые не действовали никакие чары, и от своего прошлого, которому никакая молитва не даст забыться и уйти из памяти. Но порой даже бег не спасает. Прямо как сегодня, когда я едва касаюсь подушки и, вымотанный и уставший за весь день, сразу же засыпаю.       Первое, что чувствуется — едкая щиплющая боль на щеке от лимона. Нет. Нет, нет, опять! Я не хочу открывать глаза, не хочу снова видеть ту комнату, не хочу проживать это вновь. Казалось бы, хуже уже быть не может, но нет, это осознанный кошмар. Полноценные чувства и ощущения, но отсутствие возможности контролировать свои действия. Больно. В спине ощущается что-то инородное. В этот раз всё же появились ангельские крылья. Жаль это не Изнанка. Жаль я не могу просто улететь. Хочется плакать, и слезы текут по сценарию прошлого, а веки против воли поднимаются. Правый глаз жжётся и чешется, слезится куда сильнее от неснятой линзы. Я пытаюсь сфокусировать зрение. Расплывчатая, но к ужасу. знакомая картина: потрёпанные и порванные местами обои, облезлый пол, одинокий шкафчик в одном углу, матрас в противоположном и, к удивлению, отсутствие чёрных штор, но за окном всё равно стоит ночь и лишь полная луна даёт хоть какое-то тусклое свечение. Я чувствую, как очень медленно начинает подступать паника. Становится страшнее. Хочется сбежать, бросить чёртов лимон, но я прижимаю его к щеке и тру-тру-тру. А комната всё расплывается и расплывается…       Глубокий вдох. Второй волной накатывающая паника. Где я.? А. Всё в том же месте, но теперь сижу на полу. Дыхание становится чуть спокойнее. Опять натираю щёки лимоном. Крылья исчезли. Только сейчас замечаю, что я в потёртых местами джинсах и в идеально-белой рубашке. Ненавижу белый. Свободная ладонь сжимается в кулак и дрожит. Краем глаза замечаю едва видневшуюся тень за своей спиной. М-мне показалось или она немного неестественно сдвинулась? Я не могу повернуть голову, скованный запрограммированными кошмаром действиями. Сердцебиение учащается, а к горлу подступает ком. Щёку щиплет и разъедает, но я почти не обращаю внимание на эту боль, слишком напуганный своей тенью. Чьи-то прикосновения к спине. Крик. Собственный крик застревает, мне хочется закричать, подскочить, отбежать в сторону, сделать хоть что-то, но я дрожу и захлёбываюсь слезами, страхом и жуткими ощущениями. Мрак.       Я сижу, согнув ноги в коленях, обнимая их и утыкаясь в них лбом. Меня всё ещё пробирает дрожь, и сердце бешено колотится в груди. Где я? Не хочу знать. Не хочу видеть. Не хочу поднимать голову. К счастью, этого не происходит. И всё равно страшно. Словно отовсюду начинают исходить голоса. Шёпот молений и заклятий, просьбы сотворить чудо, грубый и до ужаса знакомый голос, раздающийся громом надо мной: «За грехи свои надо расплачиваться!» «Ты покрылся веснушками мне назло!» «Ты ангел, ты должен быть синеглазым!» Голова и уши начинают болеть от крика. Обнимаю коленки сильнее и пытаюсь дышать. Уйди, уйди, уйди. «Умри, умри, умри» — слышится повсюду искажённым отражением моих мыслей. Голоса, слова, всё мешается в неразборчивый шум, поглощающий моё сознание.       Тихо. Непривычно тихо. В руках, сложенных на ногах, лежит лимон, а я, немного сгорбившись и опираясь на стену, смотрю на него и даже не могу отвести взгляда. Когда же это уже закончится? Комната. Ночь. Луна. Мёртвая тишина. Ничего не происходит. Я стараюсь размеренно дышать, не думая о том, что на этот раз будет. Каждый редкий кошмар похож на предыдущий своим содержанием, но все равно отличается подачей и воздействием. И каждый раз пугает по-новому.       Подозрительная иллюзия спокойствия нарушается тревожным ощущением. Словно кто-то смотрит в спину. Мрак подо мной и за мной задрожал. Была ли это уже моя тень? Не знаю как, но я чувствую, что она нависает надо мной, прожигает затылок тем самым грозным и ненавистным взглядом сумасшедшего деда, от которого мне хочется сбежать, которого хочется проклинать. Кажется, я вновь начинаю слышать голоса, но отчётливее всего хрип сзади, в котором я с ужасом различаю «убийца», «грехи», «плати». Холодное и сдавливающее прикосновение к шее. Пульсация в ушах. Боль в лопатках. «Убийца!» «Падший ангел!». Дышать становится труднее, а я не могу пошевелиться и отвести глаза от проклятого лимона, парализованный кошмаром, окутывающим меня фантомными ангельскими крыльями, которые пытаются вырвать с криками «умри». Адская, расползающаяся по всему телу боль и мой истошный крик.       Крик, с которым я просыпаюсь, резко садясь в кровати, который разбудил кого-то в комнате. Перед глазами темные пятна от резкого движения. Меня трясёт, я пытаюсь дышать, остаточно чувствуя давление на шею. Кто-то зовёт. Садится рядом, так как матрас прогибается. Не понимаю кто и сжимаюсь в комок, подтянув ноги к себе. Головы касается что-то холодное и металлическое. Грабли Сфинкса. Я в четвёртой. В свободное пространство между свитером и бедром пробивается солнечный свет. Утро. Всё наконец-то закончилось.