Я назову звезду твоим именем

      Сейчас или никогда.       Такой настрой был у Антона. Так оно и было на самом деле. 11 класс, выпускной. Их дороги разойдутся и, возможно, не пересекутся никогда. Они рассыпятся брызгами по всей стране, а может и миру, продолжая строить свою жизнь дальше самостоятельно, забыв о тех, кто был всё это время под боком. С кем общались и дружили, ощущали весь спектр существующих эмоций.       С кем их поглощала пучина тьмы, забирая ценный блеск в глазах. Она заставила повзрослеть раньше, увидеть своими глазами то сокровенное, о котором они, вероятно, не должны были узнать.       Каждый из них, так или иначе, был искажён прошедшими событиями. Их души поцарапали те, кто душами питался. Катя была самой израненной. Половина её души была избита невозвратно и не существуя на самом деле. Она уже не могла жить как раньше. Существование девочки было очернено мерзкой и вязкой материей, что осталась от древнего зла, которое пробудил от вечного сна приезжий гость.       Антон винил себя, каждый раз видя шрамы каждой из душ его друзей. Всё это время он пытался исправить то, в чём был замешан, по его мнению. Катя, Полина, Бяша, пропавшие дети… все они пострадали от рук Антона.       Ромка… Блеск его глаз сменился бесконечной тихой бездной.       Ребята вели себя так же, как и раньше, но Антон понимал, что это напускная фальшь. Он отдал бы всё, чтобы каждый из них не мучился по ночам от кошмаров преследующего прошлого.       Чтобы тёмные силуэты в ночной тьме перестали преследовать Полину, как это делала Сова с его сестрой. Чтобы Катя не просыпалась в холодном поту. Галлюцинации с перемолотым нутром девочки, косой, единственной оставшейся от неё, больше не таились в укромном углу её сознания. Чтобы седые волосы Бяши оказались простой сменой имиджа, а не отпечатавшимся касанием костлявой руки смерти.       Чтобы Ромка был прежним… Антон бы отдал весь мир, чтобы вдохнуть в его тело жизнь, а в глаза надежду. Его янтарные омуты, и без того глубокие, впитали в себя мрак вселенной, в которой звёзды так и не зажглись.       Чувства сотрясали тело Антона всякий раз, когда Рома появлялся в поле зрения. Вина или раскаяние? Сочувствие или жалость? Что-то заставляло его сердце биться чаще, но в то же время дышать свежестью и жизнью. А может… Нет. Не может. Антон знал, что это невозможно. А если и возможно, то всеобще порицаемо. Окружающие этого не принимали. Не любили, когда что-то традиционное давало трещину, в привычном укладе случался сбой.       Мальчики не плачут. Мальчики не боятся. Мальчики не любят мальчиков.       А если и любят, то их душа извращена Всевышним за грехи прошлой жизни. Они находились в немилости у Создателя. Того, на кого все полагались, в чьё эфемерное существование верили, кем объясняли всё то, что нельзя было объяснить. Или не хотелось.       Антон не мог любить Рому, не должен был. Не в этих реалиях, не в это время, не в этой стране. Хулиган, может и бывший, точно осудил бы парня за его любовь. Любой бы на его месте поступил так. Никто не хотел отличаться от серой массы, все подстраивались под единые нормы. И это казалось правильным. Правильным и в то же время печальным.       Но, несмотря на все устои, Антон понимал, что не может управлять своими чувствами. Это же любовь, верно? Самое светлое чувство. За него не должны осуждать и порицать. Любовь, в любом её проявлении, прекрасна. К кому бы она не была. Поэтому Антон твёрдо решил хотя бы сейчас рассказать о том, что всё это время распускалось хрупким васильком на его душе.

☾☾☾

      После дела о пропаже детей жизнь всех перевернулась с ног на голову. Ромка не стал исключением. Конечно, полностью он с тех пор не изменился. Былые привычки остались. Однако хулиган уже не был хулиганом. Пятифан перестал задирать младших: поджидать пятиклашек в тёмном углу перед столовой, чтобы выбить деньги, которые им давали родители. Но он и не превратился в благородного рыцаря, защитника слабых и немощных. Вороватая походка, неряшливый стиль и шапка набекрень выдавали внутреннего ребёнка, который не успевал за взрослением разума Ромы. Он вытянулся, продолжал сутулиться, но уже не для того, чтобы выглядеть угрожающе, а потому что тяжёлый груз давил на его плечи с тех времён. Но было во всём этом и что-то очаровательное. По-детски наивное и чистое, сохранившееся, затаившееся глубоко внутри, в потаённом углу.       И сейчас Пятифан был ребёнком, предлагая отметить их выпуск и повеселиться как следует. Все хотели развеяться, навсегда забыть и оставить травмы в этом посёлке, не так давно уже ставшем городком, и убежать куда глаза глядят. Подальше от проблем и болезненных воспоминаний. Повеселиться все вместе, возможно, в последний раз.       Бяша на предложение по-ребячески усмехнулся и скривил губы в некоем подобии ухмылки. — И как же ты предлагаешь это сделать-на? Нет-нет, дай угадаю... сигаретами и выпивкой? — Тьфу на тебя, — Рома поморщился и скрестил руки на груди. — Ладно, в одном ты угадал... Но! Мы не просто будем пить, а сходим на озеро и развлечёмся. Развеемся, отдохнём. Последний день как-никак. Можем ещё девочек с собой позвать. — Полину и Катьку? — А кого? У тебя есть ещё кто-то на примете? — Нет-на. — Ну вот и всё, договорились значит. Тоша, сбегаешь быстренько за ними, пока мы с Бяшей метнёмся в магаз?       Этих слов Антону было достаточно, чтобы сделать для него всё что угодно. Не привычное «Тоха», а хрупкое «Тоша»... это сокращение имени Антона из уст Пятифана звучало по-особенному нежно. Внутри него распускались хрупкие васильки, переполняя и задевая лёгкие. Они касались стеблями плоти и слегка царапали рёбра, но даже это казалось парню самым прекрасным чувством. Самой нежной из всех ласк.       Антон коротко кивнул в ответ, с напускной серьёзностью поправил очки, пока на самом деле всё внутри переворачивалось вверх дном от столько простого «Тоша».

☾☾☾

      Озеро было скрыто от посторонних глаз за некогда пугающей чащей леса, в которой таилась опасность. Серебристую гладь украшали редкие волны, примерно такие, что были на душе Антона при виде Ромы. Солнце потихоньку уходило за горизонт, в воздухе витал приятно-лёгкий запах алкоголя, уносящего с собой всё плохое и тяжёлое. Ребята во всю веселились. Бяша подначивал девочек искупаться, но те постоянно ему отказывали, поэтому парень с разбегу прыгнул в воду, потревожив умиротворение старого озера. Во все стороны полетели брызги, и Бяша, довольный тем, что на Катьку и Полину попала большая их часть высунул язык, словно ребёнок и быстро отплыл от берега, пока девушки ругались ему вслед, грозясь отомстить. Внутреннему ребёнку Бяши этого не хватило, поэтому он, уже намеренно, начал брызгаться в девушек до тех пор, пока они не побежали вслед за ним.       Полина побежала первой, схватив Катю за руку и потащив с собой в озеро. В два счёта добравшись до бурята, она была уже готова его потопить, когда Катя взяла её под водой за руку и так обворожительно улыбнулась, что девушка замерла на месте, так и не доплыв до своей цели.       «Отблагодаришь потом» — кричал злобный взгляд Катьки, устремлённый прямо в душу Бяше. От одного этого взгляда по коже парня пробежали мурашки, а холод расцарапал рёбра и позвоночник с такой силой, словно было не +30, а как на северном полюсе.       Пока компания развлекалась Ромка и Антон продолжали сидеть на пирсе в молчании. Вокруг собралась приличная куча пустых бутылок из-под пива и пара окурков от Бяшиных сигарет.       Антон взял очередную бутылку и стал медленно потягивать, наслаждаясь беззаботным временем, возможно, последним с этой компанией. Он собирался уезжать поступать в Москву, Полину ждала Европа, Бяша, как и Катя, не собирались уезжать далеко, может, в районный центр. А вот Ромка... Ромка был непредсказуем. Никто не знал, что у него на уме, какие планы он имеет на будущее. Хотя, казалось, что он и сам не знает, чего хочет, кроме одного.       Счастья.       Оно было необходимо всем и каждому. И это единственное, что можно было прочитать в матовых, блёклых глазах парня. Нужда в счастье. И как же Антону хотелось это счастье ему подарить. Как же он хотел искупить свою вину перед ним за то, что искра его души потухла и больше не загорелась. За то, что Рома перестал смеяться, как раньше, он больше не улыбался, обнажая свои желтоватые от сигарет зубы. Он не был тем дерзким, резким и грубым мальчишкой с улицы, которому не доставало внимания. Который потерял в раннем возрасте отца, а мать отдавала свою любовь только бутылке и ночным рыданиям по мёртвому мужу. Он больше не ребёнок. Слишком рано повзрослел. Слишком рано его душа почернела и безвозвратно исказилась. И Антон хотел бы отдать свою душу взамен на новую, чистую и нетронутую для Ромки. — Я закурю. Ты не против? — Получив разрешение в виде короткого кивка он потянулся за пачкой Бяшиных сигарет.       Рука слегка тряслась всякий раз, когда тянулась за сигаретой. Губы мгновенно пересыхали и поджимались, а он судорожно принимался облизывать их языком. Сигаретный дым обволакивал изнутри и уносил злые мысли и воспоминания прочь. Хоть и временно, но Рома лишался той боли, что затаилась в укромном уголку его души и сердца.       Даже сейчас, когда его глаза прикрыты, а лицо устремленно к небу, Антон видел в каждой частичке его тела затаившуюся боль. Боль, которая никуда не уходила с того самого дня. Боль, которая преследовала его и будет преследовать до конца дней. Ресницы встрепенулись и из-под полуопущенных век стали видны глаза. Потухшие, чёрные, безжизненные. Потерявшие смысл. Но такие прекрасные по мнению Антона. Самые красивые на свете, даже тогда, когда в них буквально не было ничего. Антон с придыханием наблюдал за каждым движением Ромы. Рассматривал грубую кожу рук, когда тот подносил сигарету к губам. Как вздымается его грудь при вдохе и очередной затяжке. Как подрагивают ресницы, рассыпаются волосы, при лёгком порыве летнего ветра. Антон созерцал шедевр, а Рома им и был. — Не хочешь к ним присоединиться? — Не думаю. Мне и тут хорошо. — Наедине с бутылкой пива? — Нежный смешок сорвался с уст вместе с очередным клубом дыма. — Как знаешь.       Ромка медленно встал и кинул на Антона быстрый взгляд, мол «точно не пойдёшь?» и прыгнул в воду. Когда парень показался из воды, по его лицу скатывались одинокие капли воды, разрезаясь об остроту скул, и падали на широкие плечи, а далее обратно в озеро. Парень зачесал волосы назад, и оглянулся на Антона. В тот момент Рома выглядел так привлекательно и горячо, что Петров сам не заметил, как взял пиво и опустил бутылку одним махом. Перед глазами все начинало плыть, но силуэт Пятифана был чётким. Чётким и прекрасным.       Антон и не заметил, как он приблизился к нему и схватил за ногу, потащив за собой в воду. Всё произошло за долю секунды. Руки блондина крепко вцепились в плечи Ромы, пока ногами он обхватывал его торс, чтобы наверняка не упасть. Антон и не заметил, как близко они находились. Как опасно близко. Его, казалось, пьянил не выпитый до этого алкоголь, а парень напротив. Ромка не спешил сбрасывать Антона с себя, продолжал стоять в воде и пристально смотрел на парня. Петров был отдать всё что угодно, чтобы этот момент продлится вечно, чтобы васильки его души продолжали цвести и распускаться. Даже несмотря на то, что, казалось, они сейчас прорастут сквозь него. Было больно, но тёплое чувство, растёкшееся по всему нутру и наполнившее Антона перекрывало любую боль.       Они стояли неподвижно ещё несколько тягуче-сладких секунд, пока оба не поняли, что пора бы перестать, ведь Бяша, Полина и Катя могут заметить и все не так понять. Ромка осторожно опустил Антона и посмотрел тому в глаза, как бы спрашивая «Всё в порядке?». — Да, всё в порядке. Пошли к ребятам.

☾☾☾

      Ещё некоторое время они резвились в воде, брызгались, наслаждаясь последними беззаботными деньками в компании друг друга. Ещё несколько бутылок алкоголя было выпито, а сигарет выкурено. Но солнце спряталось за горизонт и пора было прощаться и расходиться по домам, как бы того не хотелось.       Бяша, Рома и Антон собрали все бутылки в пакет, пока девушки убирали остальной мусор за собой, чтобы оставить все после себя чистым и не тронутым. — Мой дом недалеко отсюда, так что я и сама дойти могу. — У нас дома в одной стороне, — повернулась к Полине Катя. — Я пойду с тобой, а кто-то из мальчиков нас проводит. — Точно не Антон, — откликнулся Ромка. Он кинул взгляд на пошатывающегося друга, который то и дело опирался на деревья, дабы не упасть. — Бяш, проводи девчонок, а я пойду с этим пьяницей. — Хорошо-на. Дамы, — он повернулся к девочкам, — не волнуйтесь, вы в надёжных руках.       Катя не сдержала смешок. Полина взяла её за руку, переплетя их пальцы и притянула поближе к себе. — Ну всё, мы пошли. — Удачно доберитесь до дома. Бяша, я на тебя рассчитываю. — Удачи, — заикаясь произнёс пошатывающийся Антон, который на этот раз опёрся о плечо Ромы.       Ребята пошли по домам, Бяша обернулся через плечо, весело кивнул и помахал рукой, издевательски улыбаясь тому, что Ромке придётся одному тащить в стельку пьяного Антона. — Ну что, пьянь, пошли?       Антон лишь кивнул, крепче взялся за плечо Пятифана и медленно, кое-как переставляя ноги, заковылял за ним.

☾☾☾

      Большую часть дороги парни шли в тишине. Антон, стараясь не упасть, держался за Ромку и шёл, пока Пятифан был глубоко погружен в свои мысли. По его глазам нельзя было ничего прочитать, лишь окунуться с головой и пропасть бесследно где-то в их пучине, однако нижняя губа Ромы подрагивала, выдавая спрятанное беспокойство. Даже от мыльного взгляда Антона не ускользнула эта деталь. Мышцы Пятифана были напряжены, взгляд устремлён на мыски потрепанных кроссовок и сам он весь сжался, словно вселенная давила на него своим весом.       Антон скользнул рукой по рукаву футболки, чуть сжал его на конце, дошёл до самой руки. Грубая кожа Ромки не отталкивала, нет, наоборот, притягивала к себе чем-то необъяснимым, отчего васильковая душа Петрова трепыхала ещё сильнее. Он невзначай коснулся тыльной стороны ладони, на что Рома никак не отреагировал. Затем вложил свою руку в руку парня, ожидая от того реакции. И она последовала. Тяжёлый взгляд упал сначала на руки, а затем на лицо Антона. Он царапал душу и нутро, пробирался глубоко в сознание и пытался найти ответы, известные и необходимые только ему. Но было в этом взгляде что-то тягуче-горькое, отравляющее и больное. Он искал успокоения, но уже и не знал, где его найти.       Пятифан мотнул головой, словно приводя себя в чувство, и вновь отвернулся. Но руку из хватки Антона не убрал, что показалось тому знаком милым и сокровенным. — Знаешь, звёзды летом особенно тусклые. — А разве не зимой? — Нет-нет, именно летом. Солнце затмевает их свет, и звёзды, казалось бы, затухают на его фоне. Но это не отнимает у них той красоты, которой они обладают на протяжении всего года.       Антон пошатнулся, чуть крепче сжал ладонь Пятифана и устремил взгляд куда-то на небо в поисках звёзд. — Звёзды всегда прекрасны. Как люди. Каждый человек по-своему красив... нет, это звучит слишком банально. — А, по-моему, и так хорошо. И правдиво.       Антон лишь хмыкнул и продолжил: — Каждая звезда — это как отдельный мир, понимаешь? — Ромка отрицательно мотнул головой. — Ну смотри: у каждой есть история, у каждой есть свои планеты и у каждой есть своё имя. — Разве у каждой есть имя? Звёзд бесконечное множество, люди чисто физически не смогут назвать все.       Ромка, до этого следящий за взглядом Антона, как-то разочарованно отвернулся. Рука потянулась к заднему карману шорт, чтобы выудить оттуда пачку сигарет. — Может и так, но если на небе ещё есть неизвестные звёзды, то я бы хотел открыть одну из них. — Зачем? — Пятифан продолжал шарить по карманам в поисках сигарет, но, видимо, или Бяша все скурил, или он оставил их у озера. — Смотри! — Антон игнорирует вопрос парня и тычет пальцем куда-то в небо. — Видишь это скопление звёзд? — Вижу, что дальше? — Посмотри, если их соединить, — он проводит пальцем линию между светилами, — получится улыбка. Такая же яркая как у тебя.       Антон поворачивает голову к Ромке, на лице которого читается то ли непонимание, то ли смущение. То ли он считает Антона полным идиотом, которому алкоголь дал в голову так сильно, что тому уже мерещится созвездие в виде «улыбки». — Видишь! Ну ты видишь? — Парень тормошит Пятифана за руку с искренним восторгом и детским счастьем, что под градусом без страха вышли наружу из тёмного уголка его души. — Это самое яркое созвездие на небе. Видишь, как светит? Точно твоя улыбка. А самую яркую звезду видишь? Я бы назвал её твоим именем. — Тох, да ты в стельку пьян.       Петров щенячьим взглядом смотрит в глаза Пятифана, в которых, как ему показалось, буквально на секунду, промелькнул отблеск света. Его губа дрожит, будто он вот-вот заплачет. — Да я ж пошутил... — сразу теряется Ромка. — Ты чего, Тош?       «Тош», — так намного лучше, промелькнула мысль в голове Антона. Он рассмеялся как ребёнок и улыбнулся, словно чеширский кот. Пятифан попал в его ловушку. — А я не шутил про созвездие.

☾☾☾

             Оставшуюся часть пути до дома Антона они провели в молчании. Ромка поглядывал на небо и, кажется, наслаждался звёздами, а Антон наслаждался его видом. Только одно ему не нравилось: даже звёзды не отражаются в глазах Пятифана. Даже так они не блестят. Хотя на секунду он было увидел тот самый потерянный блеск. Или ему показалось...       Подходя к самому дому Антон умудряется споткнуться о корягу, лежащую на дороге, и чуть не шлепнуться лицом в землю, но Ромка успевает поднять пьяное тело, предотвратив его проверку закона всемирного тяготения. На это Пятифан лишь рассмеялся, сочтя милым. — Мы уже у твоего дома, — констатировал факт Ромка. Только сейчас он удосужился осторожно выпустить свою руку из руки Антона. — Удачи добраться целым. Надеюсь, ты не сломаешь себе ничего, пока будешь подниматься по лестнице. — Ром... — Да?       Антон подошёл непозволительно, как казалось ему самому, близко. От него несло алкоголем за версту, но сейчас запах ударял Роме в нос ещё сильнее. Петров был не в себе. Вспомнит ли он вообще всё то, что происходит сейчас или забудет, как страшный сон? Хотя нет, здесь такое сравнение неуместно, ведь каждый сон он помнил отчётливо, он проживал их каждой клеточкой своего тела. — Мы же ещё увидимся? — прошептал он куда-то в грудь Ромы, голос предательски дрогнул на последних словах, давая трещину, постепенно ломаясь.       Где-то глубоко внутри, в душе, Антон понимал, что эта встреча может быть для них последней. Их линии жизнь могут больше никогда не пересечься, они станут незнакомцами, которые когда-то знали друг о друге почти всё. Все секреты и тайны, переживания и страхи, всё самое сокровенное. Но людьми они будут друг другу незнакомыми, чужими. Это давило, пробирало до костей, царапало до крови у основания рёбер, ломало изнутри и увеличивало ту самую трещину в голосе.       Антон вздохнул полной грудью, словно в последний раз, пытаясь придать себе уверенности, залатать разлом и сдержать подступающую влагу к глазам одновременно. — Я ещё не назвал звезду твоим именем.       Взгляд наполненный надеждой на лучшее, надеждой на столь далёкую, но в то же время близкую встречу пронзил Рому. Пробрал до самой души, перевернул сознание с ног на голову и выжег на сердце эти самые слова «я ещё не назвал звезду твоим именем».       Парень трепетно и аккуратно поднес свою грубую ладонь к лицу Антона, боясь повредить столь хрупкое и нежное существо. Он прикрыл глаза парня невесомым, незаметным движением и прошептал в самые губы: — Увидимся. — Рома со всей возможной ему деликатностью оставил на лбу парня поцелуй. — Я тоже хочу назвать звезду в честь тебя.       Последние слова он проговорил еле слышно, но слух Антона прекрасно их уловил. Его лицо озарила самая светлая и чистая улыбка на всём свете. Самая невинная и по-детски наивная, верящая в чудо и в любовь.       И, кажется, именно в этот миг, во вселенных Роминых глаз зажглась звезда. Та самая, которую хочет отыскать Антон, назвать её «Рома», чтобы все знали, кто засел у него в душе. Эта звезда замерцала так ярко, что омуты Пятифана на секунду стали чисто белыми, а потом вернулись к своему привычном, глубокому чёрному, но теперь уже не безжизненному и одинокому. В нём горела звезда. Звезда надежды, звезда, дышащая жизнью и верой в счастливое светлое будущее, которая будет озарять его путь. Звезда по имени «Рома».