Мальчик и листья

Мои воспоминания – словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом: откроешь его, а там сухие листья «Тошнота» Жан-Поль Сартр

Ему никогда не удавалось хранить вещи. Они таинственным образом ломались, падали со стола, как бы невзначай, и бились, лопались, разлетались на маленькие кусочки. Они тонули в песке, море, трубе уходящей куда-то далеко, и почему-то соединенной со старой ванной. И никогда не возвращались назад, как бы мальчик не просил и не плакал. А в ванной была эта труба, если долго смотреть на нее то казалось, что это он проваливается в нее, что она затягивает не только ценные вещи, но и маленьких мальчиков. Он представлял как тело медленно уменьшается, в одну минуту он был Гулливером среди плавающих уток, а в следующую он Алиса, которая тонет в слезах, эта сказка, по правде говоря, всегда наводила на него ужас. Круглая темная пустота, люк, с двумя перепонками, делящими его на равные четыре части. Вода всегда разбивалась о них, или почему-то попадала только в одно из отверстий, душащий вопрос без ответа, даже много лет спустя. Вещи умирали, и как бы мальчик не старался, а какая-то одна вещь да точно покидала его. Юджина не так печалило отсутствие самой вещи, как злость родителей, и странное чувство сожаления на этот счет, странное чувство страха. Он быстро забывал про игрушки, ему всегда казалось, что если чего-то нет, то этого нет, и волноваться об этом особенно не стоит. Это не было сознательное решение, а скорее хитрая уловка той штуки в его голове, чтобы он никогда не плакал. Он уже знал, что плачут и жалуются только дети, а ведь он совсем уже не ребенок. И когда мысли одолевали его, он уходил куда-то, совсем не плакать в каком-то другом месте. Однажды, много позже, в понедельник около четырех вечера, когда солнце, выглядывающее из-за туч еще не село и ветер был удивительно теплым, напоминая об уходящем лете. Это бывает обычно в самом начале осени, листья медленно падают на землю, делая несколько реверансов, убегая от невидимой ловящей руки, или кланяясь ей. Мальчик был уже не мальчик, сидя на длинной аллее, на той самой, с которой связаны были такие теплые воспоминания детства. Воспоминания эти казались ему сейчас игрушечными, выдуманными, не настоящими, а словно положенными в его еще маленькую голову, и странным образом созревшие только сейчас. Разные мысли посещали его последнее время, хотя кому я вру, всю его жизнь, мысли о том, что подозрительно мало он действительно помнил, и говоря о детстве перед глазами мелькала только чернота, изрезанная пленка, лист картона приставленный к объективу. Будто это часть его головы препарировали на лекциях по анатомии, на которых он с таким интересом тыкал скальпелем жаб. Может это его мозг, а не крысиный, после пар студенты сгребали с доски прямиком в мусорное ведро, он не знал. Юджину казалось, что возможно это как с игрушками когда-то давно, ему часто рассказывали. Как когда вещи валились из рук и пропадали, или как что-то другое поглощало их, тем самым в очередной раз лишая спокойствия. Он никогда не хотел чтобы они исчезали, он искренне радовался тем эмоциям которые они давали. Но кажется он слишком часто твердил всем вокруг, или это все вокруг почему-то говорили ему, что потеря это неизбежный процесс. Будто получая вещь ты уже потерял её навсегда, опять эти взрослые, все у них было конечно. Но все же Юджину не хотелось думать, что воспоминания это что-то, что он никогда не сможет получить назад. Помнят ли другие люди свое детство? Одногруппники только посмеялись когда он задал паре знакомых этот вопрос, и ему трудно было правильно интерпретировать этот смех. Когда-то давно, когда он еще подростком читал очередную книгу, которую после добавил на полку самопровозглашенной библиотеки. Он углядел одно необычное сравнение тогда. Оно парадоксально успокоило и взволновало его, воспоминания совсем не у одного него были хрустальными вазами, изрезанным полотном, или трухой прогнившего дерева. Но тот человек назвал свои воспоминания листьями в кошельке, листьями как разочарованием, заглядывая в прошлое ты мог бы что-то видеть, но оттуда сыпятся только лишь сухие листья. И Юджину на минутку это показалось одновременно очень печальным, и уморительно смешным, сухие листья, надо же. Мальчик который уже не мальчик сидел в начале большого поля воспоминаний, одно за другим падали чьи-то картинки детства, а он завороженно наблюдал, загипнотизированный моментом в неопределенной точке вечности. Одни приземлялись на скамейку рядом с ним, или на пальто, другие падали под ноги, на землю, на проезжую часть, кромку бордюра или в мусорное ведро. Воспоминания переплетались и кружили в странных зигзагах танца. Люди с людьми, чье-то далекое прошлое и чье-то вчера. А он сидел и смотрел на них, и ему было хорошо. Он протягивал руки и пытался ухватиться хоть за одно, но они все ускользали, и от этого Юджину становилось еще смешнее, он вообще-то довольно часто смеялся. Мужчина поднялся и стал хватать так старательно убегающие кусочки прошлого. Порывы ветра сносили листья-воспоминания и он будто бы попал под листопад, или листодождь. Он набрал полные кулаки, забил ими карманы, положил даже во внутренний отдел пальто, и боялся упустить даже одно. Кто-то кто увидел бы это мог бы подумать, «что за чудак бегает там», но он совсем не думал об этом. Поэтому когда пасмурное небо все же не выдержало, и уже настоящий мелкий дождик начал покапывать по уютной аллее, мужчина с полными карманами листьев, как ребенок которого дома ждет сладость, бежал со всех ног, готовый наконец-то смотреть свои забытые картинки прошлого, грея ноги возле огня камина.