Silence

      Дазай молча сидел, разглядывая идущих рядом прохожих. Он кратко глянул на наручные часы, что показывали ровно шесть вечера и облокотился спиной об скамейку. В это время он должен прийти.       Без какого-либо плохого умысла Дазай вспомнил их недавнюю встречу. Она была настолько легка, но настолько сильно запомнилась. Осаму, как бы не хотел, не мог забыть начало их взаимоотношений. Ведь этот день — лучший в его жизни. Определенно.       16 ноября. Дазай с неким испугом стоял под деревьями, укрываясь от сильного дождя. Он предполагал, что пойдет ливень, но не так быстро. Дрожа от холода, он перебирал в кармане пальто пачку дешёвых сигарет, что тот купил в лавке около дома ещё неделю назад, так и не выкурив ни одной, и, вытащив сигарету, поднёс к зажигалке, что находилась во второй руке. Он затянулся, рассматривая свои мокрые по щиколотки ноги. После перевёл взгляд на дерево, откуда на него постоянно капала прохладная вода прямо на лоб. Инстинктивно закрыв глаза, парень помотал головой и отошёл в более сухое место. Сигаретный дым ударил в его нос и тот слегка скривился, хмуря брови.       «Стоит переждать дождь. Я, конечно, не против утопиться, но только не в холодном дожде», — думал Дазай. Действительно, дождя было настолько много, что можно было бы утопиться, едва высунувшись из-под дерева. Незнакомцы с зонтами разных цветов быстро бегали вокруг шатена, иногда задевая плечом, но извиняться никто не извинялся. Дазай громко зевнул.       Постоял он примерно минут 10. Погода за это время ухудшилась в разы, отчего парень ещё больше помутнел. Как же ему возвращаться домой? Его ботинки были мокрыми до нитки, а нога в них «плавала», создавая неприятное ощущение. Осаму очень хотел домой, поскорее в тепленькую кроватку, поскорее снять мокрую одежду, что липла к нему и немного отдохнуть за чашечкой кофе. Однако дождь не прекращал лить, будто бы назло. Дазай на это лишь усмехнулся.       Пытаясь стряхнуть воду с пальто, Осаму заметил как кто-то подошёл к нему сзади. Его шаги были настолько тихими, что можно было бы спутать с шелестом листьев или дуновением летнего ветра. Осаму заметил рядом с его тенью новою, буквально на пару сантиметров ниже, и быстро обернулся. — Ты промок, Дазай-кун?       Дазай, увидя обладателя тени, удивился, но не подал своего ошеломления. Он миловидно улыбнулся. — Слегка.       Дальше они оба шли вместе. Дазай находился под зонтом собеседника и медленно, будто обдумывая каждое слово, рассказывал ему историю со своей работы в агентстве. Парень рядом внимательно слушал, кивал головой в знак согласился и одаривал Осаму своей кривой ухмылкой. Видимо, они оба были рады этой встрече.       Тогда парни направились домой к «спасателю» Дазая, ведь тот был ближе. Осаму, зайдя в чужую квартиру, кратко оглядывал интерьер и в голове рисовал планировку квартиры и расстановку мебели. Владелец квартиры предложил Дазаю кофе и тот кивком согласился, снимая мокрую одежду. Ему дали сухую новую и парень быстро переоделся, оставляя свои носки и штаны высыхать на стуле. — Дост-кун, надеюсь у тебя дома есть шахматы, — сказал Дазай с неким высокомерием. Будто бы шахматы — что-то на редкость экзотичное, чего нет у каждого дома.       Достоевский ничего не ответил, вываливая на стол шахматные фигуры. Тогда Осаму довольно улыбнулся, ставя на доске около себя белого короля. Фёдор — чёрного ферзя.       Играли парни часик-второй, сами того не замечая. Их игра сопровождалась различными диалогами на самые бытовые и не только темы. Они затрагивали их состояние здоровья, обсуждали прочитанную обеими книгу и даже завели разговор о смысле жизни. Их ответы, на удивление, почти всегда были идентичными. Но оба парня этому не удивились.       Вскоре дождь прошел и Дазай с лёгкой досадой покинул партнёра по шахматам. Тот лишь одолжил ему сухую одежду и сказал, чтобы Осаму снова наведался и забрал свои ещё вогкие штаны. Направляясь домой, шатен подметил, что одежда, которую ему одолжил Достоевский, была на него слишком велика и постоянно падала, поэтому её приходилось подтягивать, чтобы не остаться без штанов.       На следующий день ребята снова встретились. Дазай громко постучал в дверь Достоевского, отчего тот медленно, будто находясь в трансе, открыл её. Осаму радостно помахал рукой и сказал, что пришёл забирать свою одежду, оставленную вчера, и, заходя в квартиру, попутно спросил высохла ли она. Фёдор указал на стул со штанами и шатен дотронулся до ткани, подмечая, что она уже была сухая и можно было переодеваться обратно. Но перед этим Фёдор предложил сыграть в очередную партию шахмат и, конечно, Дазай не мог не согласиться, садясь за стол в кухне. Достоевский поставил около Осаму кружку с заваренным кофе, около себя — кружку с зелёным чаем, что приятно пах, и уселся напротив Дазая. Играли парни несколько минут, ведь совсем скоро ребятам помешал звонок телефона. Звонил Осаму Куникида, что кричал на него настолько громко, что Фёдор даже услышал крики из трубки. Дазай сразу начал говорить, что да-да, я сейчас уже буду на работе, но крик не утихал и тогда шатен быстро пролепетал в трубку, что сейчас находится у милой молодой девушки и не может бросить её просто так. Тогда крик изменился на изумление, ведь Куникида сразу спросил: «А что ты делаешь у девушки так рано дома?» Тогда Дазай устал придумывать отговорки и бросил трубку, извиняясь перед Фёдором. Брюнет продолжал улыбаться, глядя на жалкие попытки собеседника остаться у него дома и вежливо сказал, что не хочет задерживать, и если его ждут, дверь всегда открыта. Дазай молча глянул на Достоевского, а после промолвил, что игра продолжается. Фёдор пожал плечами, остро глядя на шахматную доску, думая над следующим ходом. Его оппонент по шахматам сделал также, а после решил добавить, что он знает, что его ждали здесь. Фёдор ждал Дазая. Тогда Достоевский покорно улыбнулся ещё больше, делая шах и мат противнику. Дазай вздохнул, допивая кофе. Оба знали, что проиграл Осаму намеренно, ведь всё-таки решил поскорее удалиться на работу, ибо их продолжение игры сопровождалось постоянными звонками и сообщениями от всех членов агенства. А игру закончить нельзя, просто встав из-за стола. Надо найти победившего и проигравшего, а после уже удаляться по своим делам. Достоевский на это лишь слегка загрустил, собирая шахматные фигуры. После парень быстро переоделся в свою одежду, благодаря Фёдора взглядом. Тот ничего не ответил. Когда Дазай выходил из чужой квартиры, он повернулся и резко выпалил, будто не хотел действительно задерживаться у Федора. А он хотел. — Мы ещё встретимся.       Действительно, и вот они снова встречаются. В месте, где они увиделись после долгой разлуки впервые. Осаму сидел на скамейке и ждал Фёдора. Нервно ждал, перебирал пальцами. Ждал, оглядываясь по сторонам, дабы найти знакомый силуэт. И он появился. С опозданием в 4 минуты. Эти 4 минуты током прошли по телу Дазая. Тот переживал, что он не придет. Но тот всё же пришёл, аккуратно садясь рядом с Дазаем. Оба сначала молчали, но первым решил прервать тишину шатен. — Ты всё-таки пришёл, — промолвил Осаму, незаинтересованно оглядывая свои ногти, будто этот разговор был не важен. — Почему опоздал? — Уж прости, не уследил за временем, — Фёдор ответил, смотря куда-то в сторону. После решил добавить: — Что насчёт вчерашней ситуации? Успел на работу? — Не-а, ты будто сам не догадался, — парень развел руками. — Когда я пришёл, уже все были. Я только заслужил вечные крики Куникиды, что я не серьезно отношусь к работе. — И такое бывает, — Фёдор сложил ногу на ноге, улыбаясь, — После работы ты не вернулся снова ко мне. Я думал ты придёшь. — За это извиняй, было слишком много посетителей и других дел, — Дазай глянул на собеседника, а после виновато опустил голову. — Ты уже дочитал ту книгу? — парень решил поменять тему разговора. — Конечно, как только ты ушёл, — Фёдор сложил руки замком на своих коленях. — Как только ты ушёл, мне было нечем заняться. Тем более книги — единственное хорошее развлечение, ты так не считаешь? — Считаю, конечно, — на самом деле Дазай врал, ведь книги читал он редко, а если и читал, то только если книга была с романтично-драматичным концом, где главный персонаж героично погибает ради безответной любви. Он считал такой жанр книг самым интересным и многообещающим. — А ты не изменился с нашей первой встречи ещё несколько лет назад. Ни внешне, ни внутренне. — Так ты тоже остался таким же, — подметил Фёдор. — Разве что, если не ошибаюсь, стал чуть выше. — Надо же, ты действительно это заметил, — удивился Осаму. — Да, стал чуть выше. Я сам это заметил недавно. — Что ж, это радует, — Достоевский перевел взгляд на собеседника. — И всё же, что насчёт работы? — Так сильно хочешь узнать? — парень выразительно поднял бровь. — Думаешь, расскажу наши тайны? — Нет, просто интересуюсь. Нам больше не о чем поговорить. — Ну… — Дазай задумался. — Всё, что я недавно понял, так это если бы Вооруженное Детективное Агентство узнало, что один из важных членов решил встретиться с самым главным и опасным противником всей организации — да чего уж там — всего мира, у них бы пена изо рта пошла. Ты так не думаешь? — Думаю, — согласился Фёдор. — Поэтому наши встречи всегда скрыты от посторонних глаз. — Скрыты? — переспросил шатен. — Мы сейчас сидим на скамейке в парке. Не так уж и конфиденциальна наша встреча. — Что ж, если хочешь, можем сидеть на лавке прямо перед входом в агенство. — Я, пожалуй, откажусь.       Дазай и Фёдор часто присылали друг другу письма. Они приходили в дом Осаму достаточно часто, что в коридоре его квартиры с каждым днём появлялись всё новые и новые кучи макулатуры, которую сам Дазай, конечно же, редко читал. Девушки, что оставались с ним на ночь только из-за желания уединиться, вскоре присылали ему сообщения о желании повторной встречи. Осаму отказывал этим распутным девам, ссылаясь на то, что слишком занят рутинной работой, либо не может по личным причинам, мысленно оскверняя этих шлюх. Некоторым девушкам он и вовсе не удосужился ответить, оставляя непрочитанные письма и дальше пылиться на полу, а остальные дамы, что несмотря на то, что Дазай их полностью игнорирует, продолжали писать, через несколько дней находили у себя в квартире письма с угрозами, нецензурной бранью, одним словом — Дазай их посылал в не самое благоприятное место. Сам же парень был очень чувственным, и к женщинам относился с уважением и любовью. Однако если они залезали ему на шею, — гореть бы вам в аду, — тот вас незамедлительно пошлёт, даже не моргнув и глазом. Мужчины тоже нередко писали ему с претензиями оплатить неоплаченные долги и прочими всякими жалобами на его постыдное поведение, — да что уж там говорить, — однажды ему пришло письмо с угрозой, что если он снова притронется к Нанами-чан (имя этой женщины Дазай вспомнить не смог, наверняка одна из тех, кто посещал его ночью), то не жить ему больше в этом мире. Осаму, прочитав письмо, лишь радостно улыбнулся настойчивости мужа этой Нанами, кидая усталый взгляд на подобного рода письма от того же человека. Шатен мог вытирать слезы горечи этими бумажками, настолько их было много. От соседей, что ругались на подозрительно громкие звуки ночью, от тех же шлюх, что не могут усидеться на месте, а потом он ещё и вдобавок получал письма их мужчин, которые те наверняка писали дрожащими руками: их женщину изнасиловал какой-то мудак вроде Дазая, на что те, конечно, начинали буйствовать. Как ни прискорбно это осознавать, но Осаму так и не понял, зачем они ему писали. «Ну и воспользовался телом вашей девушки, что тут не так-то?»       И хотя, в принципе, Дазай понимал эту тупую ревность, но злиться всё же не переставал, отнекиваясь тем, что эти женщины сами к нему лезут и его виновности тут нет. Это можно считать полу-правдой.       Но письма Фёдора Достоевского — главного врага Дазая и одновременно единственного человека, кто смог бы его понять, он читал сразу, как только видел. Общаться по телефону они не хотели, приходилось отправлять письма на почту. Оба были не против.       Далее парни обсуждали их будущую партию в карты. Дазай сразу сказал, что карты у него есть с собой, взял на всякий случай. Фёдор был шокирован и одновременно рад. Осаму вытащил и раздал карты, попутно подставив на скамейку под колено, чтобы случайно не улетел, козырь — бубновая восьмерка.       Играли парни молча. Оба знали, что сейчас лучше ничего не говорить. Хотя есть что. — Когда ты сможешь ко мне снова прийти? — спросил Достоевский, разглядывая свои карты в руках. — Через 4 дня я буду свободен, — спокойно сказал Осаму, кидая червовую даму на колено оппонента. — Ясно, — Фёдор тихо вздохнул, вытаскивая козырь. — Приходи, поболтаем вместе, — улыбнулся Дазай. — Даже если устали, — тот слегка остановился, но вскоре продолжил. — Даже если друг от друга.       Брюнет опрокинулся на скамейку спиной, глядя куда-то в сторону. Оба знали про какое место шла речь.       Ровно через 4 дня Фёдор молча направился в место их новой встречи. Новой и единственной. Он бросил на сухую землю 4 ярко-красные розы, садясь на скамейку рядом. Где-то на дереве ворона жалобно закаркала, перелетая на другую ветку. Парень горько вздохнул, глядя на деревянный крест, украшенный искусственными цветами. — Ну что же, поболтаем?