Во имя любви и науки!

      «Я ухожу!       У меня совсем крыша поехала, простите уж. Не хочу, чтобы Рико или кто-то из вас на это смотрел. Не могу остановится, не могу стать лучше, так что пусть моё гниение происходит где-то ещё.       Думаю, мы с вами когда-нибудь встретимся снова, в Бездне!       С любовью,             Лайза».         Письмо лежало на прикроватном столике, куда, обыкновенно, Лайза клала книжки, которые читала перед сном, а Озен ежевечерне ставила стакан с водой для приболевшего Торки. Торка же его и обнаружил.         Маленькая бумажка была сложена втрое – ничего менее неисправимого от Лайзы и не ожидалось. Почерк был аккуратным и лёгким – значит, писала письмо заранее, не торопясь. Значит, всё заранее обдумала и придумала. Даже Озен попросила спать между ними, чтобы не разбудить подъёмом чуткого мужа – Недвижимая во сне ничего вокруг себя не замечала.         Торка сел на кровать, пустым взглядом уставившись в бумажку. Затем медленно поднялся, открыл шкаф и заглянул в него. Всё, кроме зимней одежды, осталось на своих местах, хотя на дворе уже третий день стояла жара. Мужчина выглянул в коридор – ожидаемо, Блэйз Рип тоже исчез.         «Неисправимая», – подумал он, ложась обратно к Озен.         Догонять всё равно было поздно, так что Торка планировал подремать ещё часик-другой, пока не проснётся голодная Рико и не разбудит весь дом своим писком. Озен крепко спала, и он потрепал её по волосам: пусть пока ни о чём не тревожится.         «Рико ещё мелкая, скучать долго не будет, – отстранённо думал Торка, глядя в потолок. – Молоко ей уже не нужно почти. Надо будет пюре сегодня приготовить... Интересно, куда, всё-таки, она ушла? Вернётся к обеду? Или, может, к вечеру? Ей одной скучно будет, значит, с кем-то ушла. Ну, с кем-то, может, и не вернётся вовсе... Отварить картошку надо. Для пюре. Как же лень чистить... А я и так знаю, где она, если с кем-то. И, в таком случае, даже знаю, с кем. Дурацкий сиренец... О, и те консервы из Сирени надо открыть! Угощу Озичку северной рыбкой в маринаде, чтобы не плакала. К картошке будет вкусно. И помидорок нарежу. С лимоном... Все женщины сумасшедшие. Можно ли вырастить Рико как мальчика?.. Нет, вряд ли. Такая же дурная будет, как Лайза с Озен. Хоть бы с Озен сбежала, что ли? Хотя такую дуру тайком не утащишь... Эх... Надо будет потом сходить к ним в гости на Пятый. Драгоценная любимая дура...».