Наше лето

Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро, я знаю что говорю Это не первое и не последнее утро, никто не отнимет их Мы подозрительно мудрые для молодых

Дайте танк (!), "Утро"

Дует теплый, почти жаркий ветер, овевает разгоряченные щеки и треплет рубашку. Лето для Сириуса пахнет пылью после дождя, свежими яблоками и черным крепким чаем. Сегодня необычайно ярко эти запахи витают в его голове, когда он проезжает мимо большого запущенного сада со старинными яблонями. Этот дом заброшен. Но так только кажется на первый взгляд. Дом жив. Он дышит, смеется и грустит со своими ежедневными жильцами. Дом провожает слепыми окнами молодых весенних птенцов, которые родились в старом доме и выросли на его чердаке. Дом встречает рассветы, скрипит деревянными половицами, ругаясь на ветер, наблюдает за быстрыми прохожими. Старые яблони роняют тяжелые яблоки на землю, откуда их собирают мальчишки. И дом хороший друг яблоням. Эта удивительная живая компания застала летом волшебную историю, конец которой им суждено будет узнать от осеннего ветра, появляющегося всегда первого сентября и исчезающего ноябре, протаскивая за собой снежный хвост. Сириус был участником этих событий. Главным героем школьного романа с хорошим, как сегодняшний день, концом. Второй герой повести сейчас ждал его в доме. Сириус видел его взволнованное лицо с теплыми глазами. Он затормозил у старого забора со знакомыми царапинами и косым гвоздем. Приставил "Салют" к старой доске, приваленной к доскам за компанию со старой проволокой и ветками, скользнул за тяжелую дверь. Дом поприветствовал его дружеским скрипом и повизгиванием петель. Мальчик затворил калитку. Во дворике невыносимо пахло яблоками. Сириус закрыл глаза и глубоко вздохнул этот августовский аромат. Тропинка была коротка и заращена множеством луговых трав. Яблони качнули лохматыми кронами с толстыми ветвями и обронили маленькие яблочки. Парень подошел к ним. Светлая серо-коричневая кора была гладкой и покрыта меленькими пятнышками. По ним сновали муравьи. Который год Сириус приезжал сюда, сколько раз он проходил мимо дома и не замечал ни его, ни яблонь. Среди листьев алел яркий бок. Мальчик сорвал тяжелый плод и вгрызся зубами в жесткую блестящую кожуру. Холодный, такой, что заболели зубы сок, наполнил его рот, а хрустящая мякоть свела скулы. Сириус смаковал этот кусочек. Сок сильно напоминал сладкий лимонад, таким он был кислым, но сладким и освежающим. Парень собрал еще пару яблок, натолкал их в карманы и наконец зашел в дом. Темно хоть глаз выколи. В окно бились искаженные пылью лучи. А за старинным столом сидел юноша. Не по годам взросло смотрели его теплые глаза. Его лицо попадало в тот самый закатный алый луч. Золотой в середине и расходившийся к краям красной дымкой луч освещал волосы паренька и нежное лицо. Волосы были кудрявыми, короткими и очень мягкими, они напоминали золотую шерсть. Их переливы были поистине волшебными. Опущенные вниз кудряшки прикрывали невысокий лоб с тщательно скрываемыми прыщиками. Аккуратный нос, немного скошенный, что почти незаметно, перекрывал тонкий белый шрам. такие же маленькие шрамики были на подбородке, губах и скулах. Неровные, выпуклые, сейчас их было видно в лучах солнца. А губы были у него обветренные, маленькие и аккуратные. Парень улыбнулся. О сидел, облокотившись на старый шатенький стол, подложив одну руку под подбородок и немного прищурился, когда подошел Сириус. -Здорово, Римус! - Блек зажмурился, разглядывая его лицо. -Здравствуй, Сириус. - тихий тон и скованная улыбка. Нет, нет, нет, не так должна начаться их последняя ночь! Римус Люпин был одет по-простому, по-деревенски. Серый свитер в острую волнистую черно-белую полоску и темно-синие брюки с заметным пятном на коленке. И на свитере была дырка. Он был ниже Сириуса, казался младше. Блек заключил его в объятия и провел рукой по родным кудрявым волосам. И от Лунатика пахло сдобным печеньем. Сириус любил выпечку Люпинов. Пироги с капустой, яблоком, малиной и щавелем он обожал, и будучи у Римуса в гостях, всегда уплетал их за обе щеки. И чай у них был слаще, чем у самого Бродяги дома. Любил Сириус по гостям ходить. Лунатик уткнулся ему в плечо и шмыгнул носом. Блек ласково погладил его по спине. Под пальцами выступали поджарые мышцы и тонкий ряд позвоночника. Старенький свитерок давно приобрел зеленые затертые пятна, которые сейчас стали еще больше и худей. -Ты прям стиляга, - заметил Лунатик. Сириус понял, что тот разглядывает его носки. И правда, для этого места Бродяга выглядел слишком дорого. Легкая клетчатая рубашка, накинутая на голое тело, узкие кремовые, в светло-коричневую полоску брюки с подворотами и конечно цветные носки - зависть и лоск местного края. Его черные как смоль волосы доставали ему до плеч и заканчивали образ стиляги. Он фанател по английским песенным группам. Римус шутил, что не хватает Блеку только темных очков, галстучка на шею и можно отправляться в мировой тур. -Я чувствую, что ты лыбишься, Лунатик, - Сириус ощущал это плечом. У него потеплело на сердце. Римус не сердится на него. -Пошли. Я не хочу тут больше находиться. - Лунатик говорил приглушенно. И дом обиженно их провожал. Он смотрел на своих маленьких детей, как они покидают старика и черноволосый юноша оглядывается на яблони. Сириус вспоминает о яблоках и отдает одно Римусу. Тот благодарит. И они идут по улице. Дует ветер. Дует и вихрит их волосы. Бродяга следит за Лунатиком и ему хорошо на сердце, когда он смотрит на это взгрустнувшее лицо с карими светлыми глазами. На эти шрамы, которые он успел изучить. Римус не любит когда их разглядывают, но Сириусу можно. Они вдвоем идут по улице и дышат пылью сельской дороги. Каждый домик Сириусу знаком, с каждой жучкой у двери он здоровается. Сейчас оба несказанно рады, что нет никого вокруг. Еще вчера Лунатик гонял мяч и они вместе с Сириусом бежали от неприятного хулигана, который пообещал переломать хребет Блеку, на что тот заорал: "А меня послезавтра уже не будет, урод тупой!". И тут-то Римус и сник. Но сейчас они идут по улице. И как вчера Сириус предлагает спуститься к речке за школой. Лунатик согласен. В этой речке они ловили лягушек и Бродяга, пока никто не видит, бегал черным псом за Римусом. И повалил того в реку. И досталось тогда обоим. Но сейчас речушка бежит все так же быстро и надрываются лягушки. И поют сверчки. Пара останавливается у берега и долго смотрит на мутную воду и мотающиеся в ней водоросли. Речушка эта носит гордое имя "Блестящая". Река эта знает и видела много. Она старше дома и яблонь. Была она раньше широкой, здесь водилась рыба и гнездились утки. А теперь лягушки и комары живут тут. И никого это не волнует. И кажется Сириусу, что сейчас "Блестящая" по-настоящему блестит. Она несет в себе отражение их молодых лиц. Ее струи сейчас отражают большое белое солнце. На фоне слепящего диска, уходящего за рябящий на горизонте лес, домишки размываются. Остаются силуэты. Тот силуэт с кудрявой треугольной елью, а тот со скворечником и красивой печной трубой. И вообще это большой дом, двухэтажный. -Смотри! - Сириус хватает Римуса за руку и тычет в небо пальцем, - Это облако похоже на льва! И правда два облака наплыли друг на друга и образовали большого лежащего толстого льва. У льва всего три лапы и треугольная грива, зато он оранжевый и у него открыт рот. А еще есть хвост с кисточкой! Сириус охает и смотрит на реакцию Римуса. Он смотрит на небо, а потом говорит: -Это мамонт. -Кто?! -Мамонт. Слон лохматый. Он уже не живет на земле давно. Вымер вместе с аборигенами. - терпеливо пояснил Римус. Он привык, что в настоящей магической школе другое обучение и Сириус может не знать ни о динозаврах, ни о метеорите. -Всегда знал, Крэбб - страшный человек, - Бродяга заметил, как сошлись брови у Лунатика. - Мой однокл. Вылитый абориген. Ты представь, что он весит как танк. Это он всех мамонтов сожрал. - Бродяга хохочет над своей шуткой. И Римус тоже улыбается. А потом видит, что Сириус заливается уже от смеха и тоже хватается за живот. Его смешит Бродяга. Его дорогой наряд и поскуливающий на высоких нотах смех не сочетаются совершенно. И Лунатик хохочет. Они чуть не падают. Римус оттаскивает шутника подальше от реки и тащит куда глаза глядят. Домишки, все одинаковые, с одинаковыми крышами, окнами. Наступают сумерки и тянет первым холодком. Солнце все еще белеет за тем высоким домом, но его лучи больше не красные, а больше синевато-фиолетовые. И в этих лучах все окрашивается в сиреневый оттенок. Сиреневые крыши, сиреневая кошка на заборе. Лунатик "кыс-кыскает", но кошка в страхе сметается с забора. Так они доходят до конца деревни. Последний домик, стоит почти на отшибе, но он богат. В нем сад, где волшебной волей растут персики. Соседи не любят этот дом. Сириус особенно. Он видит, как живущие в нем готовятся ко сну. В окнах мелькают серебряные тени. Маленькая фигура останавливается у окна. Регулус заглядывает за шторы и изучает улицу. Римусу не нравится, как Сириус тогда меняется. Он как будто бледнеет, а в настоящем свете это выглядит еще страшнее. И волосы у него по-другому ложатся. И голос меняется. -Пойдем отсюда, - он не оглядываясь заворачивает за угол чужого дома. Сейчас у него не нежный, бархатный голос, а он сипит и затихает. -У тебя все так же? - Лунатик не любит затрагивать эту тему. Сириус раздражается: -Как будто что-то меняется. О-о-о, милейший Регулус, какой молодец, какой красавец, какие мозги, какая палочка!!! Мне как будто не должно быть плевать на него. "Взя-ял бы приме-ер со своего бра-ата!": Сириус подражает блеянию. -М-да... - больше сказать Римусу нечего. Они идут молча. Сириус дышит вечерним еще теплым воздухом. И звучит Битлз.

Yesterday all my troubles seemed so far away, Now it looks as though they're here to stay. Oh, I believe in yesterday...

-Они тебе нравятся? - интересуется Сириус. -Немного, - честно отвечает Римус. - У них прекрасный английский. Сириус предпочитает промолчать. Он понимает пору отдельных слов, но не вдается в подробности. Музыка для него важнее. Вот бы стать музыкантом. Написать свою песню и за тобой будут ходить поклонники, а ты им скажешь: простите меня, но я отдал сердце оборотню", и уехать на мотоцикле и в черных очках в закат, бросив платочек в восхищенную толпу. Так, окутанные сиреневым воздухом они дошли до дома с яблонями. Дом вздохнул на них холодным ветром. И на небе уже горели синие звезды. Засыпали яблони. Сириус вытянул руку и погладил дом по забору. Тут они познакомились. Сириус воровал яблоки, а Римус тащил на второй этаж стул для своего мини-укрытия. Не упади тогда Лунатик с лестницы, не случилось бы школьной повести. Дом был доволен собой. Он смотрел слепыми окнами на своих детей. Они подросли за это лето. Фиолетовая дымка клубилась у их ног и чернел в густом тумане далекий лес. Небо больше напоминало разлитые чернила. Большо-ое чернильное пятно. Люпин опередил Сириуса и загородил собой велосипед. -Бродяга. -Да? -Я увижу тебя еще когда-нибудь? Повисла густая тишина. Темнели окна дома и клубился чернильный туман. -Я приеду следующим летом. А как в город к себе приеду, так тебе напишу! -Напишешь. -Правда! Сириус смутился. Римус опустил голову и закрыл шрамы, белевшие в свете звезд. Звезды... -Римус, а знаешь что, я придумал! Видишь, во-о-он, да не туда! Во-он там звезда такая яркая, круглая. Так вот это моя звезда. Сириусом называется! -Сириус... - не понятно, обращение или факт. Они еще помолчали. Говорить было не о чем. Каждый вдруг понял, что сказали друг другу слишком мало. Не хватит им даже трех месяцев, что рассказать все! -А завтра?... Сириус обнял его одной рукой за талию, а другой погладил по волосам. Их губы нежно коснулись. Они стояли так и смотрели друг другу в глаза. В них отражались звезды. -А завтра осень. - прошептал Сириус.