Ванильный пудинг.

—Как ты думаешь, какое на вкус облако? —Дурак ты, Сайно. Вроде бы и учился со мной в академии, а сам-то такие глупые вопросы задаешь. —произнес вяло темноволосый сосед по комнате, попутно прикрывая свой зевок ладонью. Хмурый взгляд юноши он почувствовал на себе, даже не смея перевести взгляд на него. От чего на лице Тигнари невольно прояснилась улыбка, словно солнце среди пасмурного дня. Присев к нему на соседнюю продавленную пятой точкой кровать, биолог взглянул на взлахмоченного юношу, который явно был не особо доволен замечанием, но на лице как всегда ни одна извилина не дрогнула. —Облако лишь соткано из частиц воды, которые собираются в небе, оседая немного, оставляя после себя след. Ты должен это знать лучше меня, дорогой Сайно. —Да знаю я. Сам бы на себе следы скрыл, в отличие от этих водяных созданий в атмосфере. —напротив встав, светловолосый парень нежно напомнил о их веселых времяпрепровождениях. С самого начала Тигнари прекрасно понял о чем ведет речь этот наглый стендапер. Щеки сразу залились пунцовым цветом и температура тела, казалось, сама по себе достигла превышения нормы. Возмущенный ботаник спохватился, «грозно» встав с нагретого места и стиснул зубы в преддверии какого-то едкого замечания по типу «а из-за кого это было? «, но его остановили. Одаренные солнцем руки накрыли бледные худощавые фаланги возлюбленного. —Не сердчай, лучше пошли, покажу тебе кое-что. Не давая вставить и междометие в предложение, Сайно потянул бедного смущённого до ужаса Тигнари в сторону выхода из квартиры, попутно прихватив заполненный рюкзак. Обегая каждый закоулок, наступая попутно в каждую лужу и слыша бранные выражения со стороны предмета воздыхания шутника, Сайно ни о чем не думал, лишь блеск в его алых глазах игриво давал о себе знать всему миру, о том, как внутри переполняет это теплое чувство. Счастье. А вот у ботаника в голове роились пчелы, собирая соты из разбросанных мыслей: куда, для чего, зачем — но ни одного он не задал, лишь доверяя на все сто процентов своему партнеру. —Мы на месте. Легкий теплый ветер едва коснулся темных коротких волос, играя с ними, давая им свободу. С ними все мысли и разлетелись в один миг, оставив лишь пустую голову. Рядом с Сайно ее не нужно было включать. Встретившись с ним взглядом, он вспомнил, как влюбился в эти две яркие живые клюквенки еще в средней школе. Такого ласкового взгляда в данный момент Сайно предвидеть не мог. —А ну, иди сюда. —заключив его в свои объятия, он упал с ним назад, на пушистую, мягкую травку, что так приятно щекотали лицо. Нари приземлился рядом и устремил взгляд на небо. —Облака, да? —заметил биолог, закинув под свою голову две руки, которые послужили подушкой. —А они похожи на основание ванильного пудинга. —подметил Сайно, разглядывая воздушные зефиринки, окрашенные в розовые, фиолетовые, оранжевые тона. —отлично постарался художник, да? —Какой художник, Сайно? Какой пудинг? —особенным взглядом одарив своего возлюбленного, который был адресован в сторону его шуток, а также странных сравнений. От фирменного жеста у загорелого паренька сразу уста поднялись вверх, а его сердце вместе с ним, устанавливая новый ритм. Как будто картинкой запоминая этот момент в их жизни. —Ну, —почёсывая свой затылок, он невольно прикрыл глаза и облокотился назад, опираясь руками. — он такой же воздушный и вкусный. А насчет художников… Известно же, если умирает творец, то разукрашенное небо — его творение. А ты как считаешь, лисенок? Приложив два пальца к подбородку, брюнет сел вместе с ним и задумался, даже не заметив, как коснулся его пальцев, грубой, но такой родной кожи. Сайно понял все без слов и сплёл их пальцы воедино, пытаясь самого себя, юноша снаружи казался камнем вновь. —Это лишь природа, физика, астрономия, но никак не мертвые души. —пожимая плечами, парень только сейчас заметил их касания и уложил свою макушку на его крепкое плечо. Чужая рука попала в его поле зрения и, подобно цыганке, увела к родному лицу. Сглотнув нервно слюну, Тигнари накрыл веками свои глазницы и ощутил спустя мгновение теплые уста. Все тело вздрогнуло, будто в первый раз. И вот он, уверенный пред всеми отличник по биологии, который готов дать отпор, но перед ним вся эта уверенность испарялась куда-то. Лишь спустя время, привыкая к колким шуткам, каламбурам, от неловкости не осталось ни следа. Они обрели друг для друга нечто новое. Нечто, что дороже всего золотого времени на земле. Руки обвели так по-своему шею Сайно, притягивая к себе ближе, втягивая в более глубокий поцелуй, отдавая всего себя ему одному. Взаимно отдавая той же лаской, шутник забывал все на свете, думая о том, как не навредить самому близкому человеку в его жизни. Притягивая к себе деликатно за талию своего брюнета, пепельноволосый одаривал мелкими поцелуями, как будто переменилось настроение в более игривое. Это и уловил ботаник. —Черт с тобой… —шепотом недовольно фыркнул Тигнари и смотрел ему в глаза с нахмуренными бровями и с досадой в голосе. —Не засыпай никогда, пожалуйста… —произнес Сайно, уткнувшись в бархатную кожу шею юноши, втягивая самый последний запах и тепло, что только успел. Но на его макушку упало лишь две соленых капли. Будильник. Противный звон, каждый день. Синяки под глазами требовали еще хотя бы пять минут, спокойствия, сказать нет бессоннице. Пять лет. Тяжесть в теле не давала подняться, какое-то давление сковывало цепями, приковывая к кровати, словно заключенного в свою же ностальгию, которая не даст покоя никогда. —Говоришь похоже на пудинг… —пересилив себя, Тигнари сел на просиженную до ужаса кровать, которая приносила одну боль, холод на душу, вбивая в его стеклянную душу очередной гвоздь противным сильным стуком молота. —Только вот… Надевая лишь одно пальто, обессиленно и настолько фиолетово напялив кроссовки на голые ноги, Нари вышел из квартиры, с громким хлопком закрыв дверь. Ветер играется. Плеск. Вновь лужа. Все слишком серо, блекло, даже солнца не видать сквозь пасмурные облака. Хандра окутала, словно мрак, наступающий вместе с сильным дубаком. Голова пуста, а смысл был вообще от нее? От нагнетающих мыслей, которые создавали лишние круговороты. —Только вот… —ложась на траву, которая больше на пахла так ярко, а умопомрачительно напоминала о минувших днях. —… Эти частицы воды и соткали из нас, мы то же H2O, просто усложненное. То ли мы усложняем все, то ли природа играет с нами, отвечая на наши вызовы? В любом случае мы все рано или поздно осядем под землю. »… Мы сделали все, что могли. » «Это была последняя стадия. » «Мои соболезнования…» »… Горе-то какое. » «Лисенок, не переживай, ты знаешь, я тот еще черт, меня ни одна холера не сломит. » —… Я не хотел, чтобы ты осел так рано. —посмотрев вниз, на свои и без того худощавые бледные руки, которые ничто сейчас не согревало. —Пять лет прошло. —Просыпайся… Прошу.