Последний день лета

– Скучно, – тонкий, ещё по-детски звонкий голос пронзил тишину полудня. Несколько листьев кружили в воздухе, опадали на землю и, вновь подхватываемые ветром, взлетали вверх. Конец лета, так что такой танец нёс за собой лишь мурашки и лёгкую тоску об уходящем тепле. Хотя, куда это ребёнку думать о тяготах приходящих холодов. Сидя под большим дубом, мальчик мучился над книгой, вертя её так и этак, отчего взбаламутившиеся листья вновь поднялись в воздух и лёгкий ветер, подхватив их, опустил уже на голову мальчику. Помотав чёрными волосами, он посмотрел вверх в ещё сохранившуюся зелень, освящённую лучами пробивающегося солнца. Зрачки на секунду расширились и, недолго думая, мальчик закрыл книгу, полез на дерево. Большой хитрости в этом нет. Аккуратно ставишь ногу на ствол дерева, рукой хватаешься за ближайшую ветку и, подтягивая себя вверх, ставишь вторую ногу. Дальше просто правильно ориентируйся в ветках и держись крепче. Мелкие шрамы и ссадины на руках и ногах парнишки могли подсказать, почему он так легко и быстро смог добраться практически до самой верхушки. Мальчик держался за ствол, стоя ногами на не самой большой ветке. В кроне дерева ветер чуть колыхал листья, а солнце лёгкими зайчиками играло на тёмной одежде. Дальнейшее продвижение будет опасным и он это понимал. Но сделав вдох, он оторвал чуть дрожавшую руку и сделал шаг, а потом и второй. Мальчик старался не смотреть вниз, но необходимость следить за ногами не давала ему оставаться в неведенье. Сердце замедлилось вдвое, практически подстраиваясь под медленные шаги. Один удар – один шаг. Под ногами хрустела кора, а земля представляла собой зелёное море без дна, в которое нельзя вглядываться слишком долго, чтоб не уловить момент, как нечто начнёт тянуть тебя вниз и ноги обязательно подогнутся. Так что единственный путь – только вперёд по слегка дрожавшей ветви, даже если дрожит она из-за дрожи самого тела. Ветер, что был свидетелем, заползал под рубашку, подталкивал холодным покалыванием и слепил глаза. Но шаг за шагом ребёнок таки смог добраться до своей цели. Он смог, он сделал это. Широкая улыбка отразилась на его лице, он схватил то за чем лез и тут… – Леонард Митчелл! – он отвлёкся. Всего на секунду расслабился и нога, поскользнувшись на коре, потянула тело за собой. Что-либо делать было поздно, да и в голову ничего всё равно бы не пришло. Так что, успев только закрыть голову и живот, мальчик ощутил каждую ветку и каждый сук. Море зелени встретило его удушающей болью и он не мог ничего сделать. В какой-то момент ударов стало так много, что он задумался: было ли когда-то так, чтобы его тело не болело. На краю сознания раздался крик. Не его, женский. Когда ребёнок наконец-то свалился на землю, его сразу же накрыла тёплая рука. – О, милостивая Богиня! Леонард, что ты там делал? Ты же знаешь, что лазить по деревьям запрещено! О, вечная ночь... Где болит? Есть перелом? Женский голос всё кружил, а Леонард пытался только сделать вдох. Хоть ветки и замедлили падение, но приземление на спину заставило весь воздух выйти наружу, а тело оцепенеть. Хотелось вздохнуть, наполнить лёгкие кислородом, но не получалось. Как будто что-то перекрыло пути и это постепенно вызывало панику. Сердце стучало в ушах пытаясь разогнать кровь, но с каждой секундой лишь ускорялось, как будто понимая, что ничего не выходит. В носу защипало, а глаза наполнились слезами. Леонард невольно сжал руку в кулак. Желание сделать вдох ушло на второй план, заменившись на потребность немедленно вытереть слёзы, или хотя бы отвернуться. Девушка всё ещё пыталась осмотреть тело, но движения её были хаотичны и, не зная за что браться, подскочила. – Я.. Я за старшей сестрой, мы скоро, только держись! – она сразу же бросилась в здание, совсем не проследив, что своими криками собрала небольшую толпу любопытных глаз. Они сначала глядели издалека, но увидев, что старшая девушка убежала, стали приближаться к телу на земле. Леонард ещё кряхтел, но ему таки удалось заставить себя вздохнуть, но вместе с воздухом пришла и боль, так что он мог только хмуриться и тихонько стонать. – Ой, да это же Леонард! – из толпы послышались первые выкрики. – А я так и знала! Он вечно попадает в неприятности! Вот Богиня его и наказала! – Но нам же нельзя играть на деревьях, почему он ослушался? – Я! Я слышал! Я слышал, что сёстры начали часто на него жаловаться, вот! – Антоний! Нельзя подслушивать старших! Хочешь тоже разгневать Богиню? В хоре голосов толпа не заметила, как совсем маленькая тень приблизилась к Леонарду и заглянула ему в лицо. – А почему ты упал? – мальчик, что подошёл, был маленьким даже среди детей и смотрел не осуждающе, а скорее любопытно и встревожено. Леонард перевёл чуть красные глаза с лица малыша вверх к дереву, но не смог найти ту самую ветку. – Тебе больно? – малыш присел около Леонарда и так же перевёл взгляд к кроне дерева, но тихо шмыгнув носом, опустил взгляд. – Нет, – раздалось немного сдавленно, но уверенно. Разжав ладонь, чуть трясущейся рукой, Леонард протянул что-то малышу. Практически в этот же момент вернулась девушка, а вместе с ней женщина уже достаточно преклонного возраста. Они попытались отодвинуть малыша и взяться за Леонарда, как тот самый малыш вскрикнул и бросился обратно. – Ты забрал его! Забрал! – малыш кричал и лез обнимать всё ещё лежавшего на земле Леонарда. – Еврем, успокойся и отойди от Леонарда, – строгий голос заставил не только малыша отступить назад, но и любопытная толпа невольно попятилась. Да, даже Лео был бы не против провалиться сквозь землю. – А теперь Леонард. Мы отнесём тебя в больничное крыло и после, нам нужно будет с тобой побеседовать. Надеюсь, мальчик мой, что ты меня понимаешь, – не просто строгий, а голос, что не терпит и капли инакомыслия заставлял сжиматься в клубок, не смотря на боль во всём теле. Леонарда подняли и, как и было сказано, понесли в здание. Малыш всё стоял и только крепче прижимал маленький самолётик из белой бумаги. Глядя на побитого Леонарда у Еврема наворачивались слёзы. Он чувствовал свою вину, ведь именно он упрашивал Лео сделать самолётик и именно он запустил его так, что тот в итоге оказался на верхушке дерева. Он не плакал и не просил игрушку обратно, ведь понимал насколько сложно будет его достать. Еврем не говорил Леонарду куда делся самолётик, когда тот однажды его спросил и спустя пару дней смог смириться с потерей. Кто же знал, что вот Леонард не смирится? И то, что Леонард упал, и то, что его теперь ждут проблемы - вина только Еврема, а он даже не успел поблагодарить своего героя. И смотря на того, полными слёз глазами, малыш замечает, как сам Леонард слабо машет ему рукой, а потом и улыбается так широко на сколько только может. Слёзы заканчиваются сначала из-за удивления, а потом и сам малыш копирует движение и улыбку Леонарда. Хотя, у малыша точно присутствует верхний зуб слева, в отличие от Лео.