Просто выбери меня.

— Я... в общем, честно говоря, мне стыдно за то, что ты меня видела тогда. Я тот ещё... урод, — парень запнулся. — Эй, Джи. Всё нормально. Ты не урод. — Ё положила свою ладонь ему на плечо. — Да и... если честно, мне казалось, что в тот день тебя избили из-за меня... — Что? Из-за тебя? Не неси чушь. — Серьёзно! Я винила себя несколько лет... — Послушай меня внимательно. Ты. Не. Виновата, — отчеканил он с твёрдым выражением лица. — Во-первых, спасать тебя было моим решением. Во-вторых, тот критин избил бы любого другого, кто оказался бы на моём месте. В-третьих, ты тут вообще не причём. Так что не загоняйся. — он увидел в её глазах проблеск недоверия и сомнения. — Ёна, я серьёзно. — Ладно, ладно... я постараюсь. Но не обещаю. — Уже хоть что-то, — он развернулся и прислонился спиной к скамье. — Кстати, как твоя рука? Не болит? — Не особо... — настала недолгая пауза. Говорить было не о чем. — Смотри, там Минхо. Пошли? Я хочу поздороваться, — парень ухмыльнулся. — Не нравится мне твоя ухмыка... Вы же уже здаровались в домике, с чего ты... — девушка не успела договорить, как её уже потянули за собой. — Эй! — Всё равно конкурс скоро начнётся. — пожал плечами Хан, и Ё невольно согласилась. — А где Хёнджин? Ответа не последовало. Сон заметила Хвана, стоящего посреди довольно большой окружности (которую составляли толпы учеников). Он разминался. Честно говоря, если бы ей не сказали, она никогда бы не подумала, что Хёнджин — танцор. И что Минхо тоже. Парочка уже дошла до своего пункта назначения, и пока Джисон вёл спокойную беседу с Ли, Сон-Хван максимально пыталась не смотреть в глаза Минхо. Конечно, он это заметил. — Ты мне кого-то напоминаешь, — кинул парень, заметив её неловкое выражение лица. Он встал в более удобную позу и оглядел её оценивающим взглядом. — Она... — Нет, не сестру Хёнджина. Кого-то другого... — Ли перебил Хана, мигом останавливая поток отговорок. Он подошел ближе к Ёне, втсавая впритык, и нагнулся, шепча в самое ухо: — Кто же ты такая? Появилась чёрт знает откуда сразу после смерти Ёны и жутко её напоминаешь... кажется, у нас тут раздвоение личности? В этот же момент кровь от лица отлила. Откуда он... и девушка была безмерно благодарна ведущему, который обьявил, что танцорам нужно собратся на месте выступления. Минхо отступил на шаг назад и окинул Ё мрачно-понимающим взглядом, прежде чем развернутся и уйти. — Что он тебе сказал? — обеспокоенно шепнул Джисон, напоминая о своем существовании. — Ничего, — что? Она врёт Джисону? Почему? Сейчас? Впервые в жизни, и по такому пустяку? — Уверена? — девушка кивнула. На неё вдруг напало чувство вины: а вдруг она перегружает его так, что он совсем забывает о своих чувствах? Парень смотрел на неё понимающим взглядом. Он знал, что она врёт. А она делает это редко. И даже если снаружи причина может быть наиглупейшей — внутри для этой девушки, ради которой он готов свернуть горы, она что-то значит. Как бы сильно ему не хотелось узнать, он поборол своё любопыство и поставил в приоритет её благополучие. Неважно, что это может разбить ему сердце. Важно, что она будет целей. — Пошли. Уже начинается. — он взял её за руку и повел к той самой окружности. Теперь помимо Хёнджина там стоял Минхо и ещё несколько парней. Пока матч не начался, Ё ловила на себе взгляды Ли. От этого становилось и жутко, и неловко. Откуда он вообще понял, что она — это "вторая личность" себя? Неужели он настолько умный? Может, он полубог или какой-нибудь Кумихо, как в дорамах? Но уже не важно. Матч начинается, все участники и зрители напряжены в ожидании победы своих любимчиков. Ё прекрасно знала, что ей за это влетит, но вдруг жутко захотела вывести Ли из себя и голосовать за Хёнджина. Она, впрочем, сделала бы точно также даже если бы Минхо не застукал её, но... так надо. Солнце уже заходило, его последние лучи красиво рисовались под ногами причудливыми узорами с тенями. Девушка подняла взгляд вверх, а затем к горизонту. Розово-оранжевое небо, облака, окрашенные в подобие красного цвета, Хёнджин... Хёнджин? — Эй, ты где опять витаешь? — спросил парень, маша рукой перед её глазами. — Я на закат смотрела... — шепнула Сон, отворачиваясь. — Эй, матч уже начался, ты чего тут делаешь? — Так я после них, — он кивнул на двух танцоров, которые сейчас соревновались. Слегка сбоку стоял Минхо. Юджин так и чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, но повернуться в его сторону не могла и не хотела. Было немного страшно. — Чего на тебя Минхо так смотрит? — вдруг спросил Хён, в голосе просачивалась едва скрываемая нота ревности. — Будто съесть хочет... — Он кажется раскусил... Всмысле, про эту авантюру. — Сон жестом попросила Хвана наклонится, чтобы дальше шептать ему на ухо, дабы никто не услышал. — Кажется, он понял, что я – это Ёна... — Как?! — довольно громко крикнул он, привлекая ненадолго всеобщее внимание. — То есть, как так? — шепнул он, наклонившись ближе к Ё. — Я вот тоже пытаюсь понять... — Следующий раунд: Хван Хёнджин и Ли Минхо, просим выйти на площадку в течении трёх минут. — Прости, — бросил Хёнджин и поспешил к площадке, ели-ели просачиваясь между визжащей толпой. В последний момент девушка успела заметить в его глаза намек на растерянность или даже страх. Ближе к истечению трёх минут Сон, прихватив с собой Джисона, пробилась в первый ряд и стала наблюдать за уже начавшимся поединком. Ё не успела услышать, в какой категории был этот поединок. Да даже если бы услышала, поняла бы только процентов десять от полученной информации — она не разбиралась в танцах. Но песню, которая играла из колонок, знала наизусть — Play With Fire от Сэма Тиннеза. Этого певца она часто слушала в раннем подростковом возрасте, а по выходу этой самой песни чуть не сошла с ума от радости. Она быстро стала той самой песней, которая есть в каждом плейлисте. Начались разноситься первые слова... Insane inside the danger gets me high Невольно Ё даже засмотрелась на движения Хёнджина — он танцевал как сумасшедший, то резко, то до жути плавно. Движения менялись одно за другим, сменяя друг друга в идеальном порядке. От него не хотелось открывать взгляда. Сон даже задумалась над тем, что тоже хотела бы увлекаться танцами, но тут же отбросила эту мысль, поняв, что танцевать она сможет только пучхэчхум, и то как корова на льду. Он танцевал просто идеально. Сгибался в нужном моменте, смотрел куда надо, каждая часть его тела была именно там, где должна была быть. И начался припев. I've always like to play with fire. Прощай, накидка, которая была с самого начала. Он точно сумасшедший. Когда Хван стал танцевать, подняв руки вверх и покачивая бёдрами, все вокруг запищали, я Ёна неловко перевела взгляд на Минхо. Он тоже танцевал, но без той страсти в глазах, что у Хёнджина. Даже вовсе без таковой. Не смотря на это, его движения были не менее красивы, но будто совсем из другой вселенной. Хён танцевал страстно, резко, как сумасшедший, Минхо же расчетливо, дерзко и как принц. Припев кончился. Свет погас. А потом два синих прожектора по одному на каждого. Хёнджин сгибался как мог, показывал весь свой профессионализм и страсть через танец. Минхо был грациозен, показывал себя с лучшей стороны. Они смотрели друг другу в глаза. Это напряжение между ними двумя почувствовала даже Ёна. Толпа вокруг кричала, рубашка Хёна постепенно расстёгивалась, а Минхо словно расчитал всё это и предостерёгся. Сон завороженно наблюдала за шоу. I love to watch the castels burn These golden ashes turn to dirt, m-mh I've always like to play with fire И они, опять как сумасшедшие, кружатся в танце, сверля друг друга взглядами. Они будто хотят убить друг друга через танец. Нет. Не будто. Они же друзья, почему это так чувствуется? Он сумасшедший. Они сумасшедшие. Что они творят? Что происходит? Почему это так увлекает? И наконец, любимая часть песни... Right of passage, classic maverick Match in the gas tank, oh, that's wretched Unstoppable, legendary animals Digital justice, now you're gonna know us Hail to the king and queen of the ruckus Yacht money wired, no denying I've always liked to play with fire Всё повторяется. Те же движения, но с утроеной страстью. С большей ненавистью. С большим желанием стать лучшим. Быть лучшим. С большим напряжением. И... Последние аккорды. Они встали в конечной позе и застыли. У обоих бешенная отдышка и пот, ручьями текщий со лба. А послевкусие от этого номера останется у всех в памяти ещё надолго, очень надолго. Будто что-то изменилось этим вечером. А будто или вправду изменилось? Как только песня кончилась, оба танцора исчезли с площадки за считанные секунды. На момент Ё даже потеряла Хёнджина в этой толпе. — Вон он, — пихнул в плечо Джисон, о котором девушка уже успела забыть. И, к счастью, вспомнить. Что бы она делала, если бы забыла его? Они вдвоём дошли до Хёнджина, которого уже успело окружить множество людей. Парню ели как удалось их разогнать. — Ты сумасшедший! — первое, что сказала Сон. И она была права. — По крайней мере, танцуешь как сумасшедший. — Пф, — прыснул он в ответ. — Ну спасибо. — Тебе реально повезло с песней. Минхо её ненавидит, поэтому у него не выходило подсторится под её настроение. — вставил Хан. — Мгм. Если бы там попалась какая-нибудь классическая или строгая музыка, я бы даже танцевать не стал. Тут без шансов. Но в этот раз невезёт Минхо. — В смысле в этот раз? — удивилась Ё. — Мы много соревновались. Ты разве не знала? — Ты говоришь это мне, которая только сегодня узнала, что вы вообще танцоры? — Ну да, глупо. Ты глупая. — Хван ткнул в её лоб указательным пальцем. — Сам ты глупый, — она убрала его руку ото лба и перевела взгляд на Джисона. Он смотрел на неё. Так смотрел, что коленки подкосились бы, если бы она стояла. Смотрел прямо в глаза, с чем то неописуемым. — А к... когда результаты будут? — девушка сама не заметила, как заикнулась. И что это, простите, значит? — Там четыре раунда, ещё два осталось. Затем в каждом раунде по очереди обьявят победителя. Минут через десять-пятнадцать. Хван откинулся спиной на лавочку и поднял голову вверх. Уже стали прорисовываться первые звёзды, а свет исходил лишь от фонарей и небольшого оражевого пятнышка совсем у горизонта. Хан и Ёна повторили за Хёнджином. С площадки доносились слегка приглушённые песни и крики, но они автоматически отходили на второй план. Для Юджин сейчас на первом были Хёнджин и Джисон, которые сидели рядом с ней и разглядывали звёзды. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Здесь пахло чем-то, что успокаивало моментально. Спокойствием? Хах. Не совсем. Пятнадцать минут пролетели вовсе незаметно. Девушка почти успела за них заснуть, когда ведущий произнес в колонки заветное — А теперь будут объявлены победители каждого раунда. Все трое почти мигом подскочили и отправились обратно к толпе. Хван был вынужден поыти на площадку и встать с Минхо — удивительно, после того напряжения во время танца, она стукнулись кулачками, словно дружат и никакого танца и в поминках нет. Они точно сумасшедшие. — Первый раунд: победитель – Пак Сонхун! — крикнул ведущий. Парень вышел ближе к нему. Знакомое лицо. Очень знакомое. — Второй раунд: победитель... Ох, простите, тут сложно выбирать. Судьи до сих пор решают, так что это объявят последним. Итак, третий рануд: победитель — Чхве Субин! Субин?! Субин здесь?! Точно! Как она могла забыть?! Его блондинистая макушка различалась даже в полутьме, когда он забирал из рук ведущего медаль. Стоп, тут медали? Откуда они их взяли? — В третьем раунде судьи выбрали ничью. — от этих слов в жилах у всех троих застыла кровь. А если Хёнджин и Минхо сравнялись? Нет, победитель должен быть один... — И наконец, второй раунд. Победителем становиться... Все замерли. Серьезно. Вокруг настала мёртвая тишина, когда ведущий принялся читать бумажку в руках. — Становиться... — мертвая тишина. — Хван Хёнджин! — бешенные крики. От смеси удивления, счастья и растерянности Сон-Хван запрыгала на месте, а затем повернулась к Хану и крепко обняла его. Тот сначала растерялся, но потом обнял в ответ с удовлетворённой, но спокойной улыбкой. Хёнджин подошел к ведущему. Тот выдал ему медаль, крепко пожал руку и даже шепнул что-то на ухо, после чего Хван ярко улыбнулся и вернулся на своё место. А, нет. Пошёл к Джисону и Ёне. — Молодец! — крикнула ему Ёна, до сих пор прыгая от счастья. Они вышли из толпы в более уединённое место и ждали Хёна, который уже подходил к ним с счастливой улыбкой. — Спасибо, — смущённо ответил он и стукнулся кулаком о вытянутый кулак Джисона, бросив тому улыбку и дружелюбный взгляд. — Отпразднуем? — Как? Мы в лагере, дурачка. — А, точно... тогда что насчёт пижамной вечеринки? — Вас не пустят, гении. Домики закрывают после десяти вечера, вам никак не выйти. — усмехнулся Хан, вмешиваясь в разговор. В кармане завибрировал телефон. На экране белым цветом высветился знакомый контакт.

Входящий вызов

Абоджи.

Не взять трубку нельзя. Принять вызов — страшно. — Я сейчас приду, — кинул он и отошел достаточно далеко, чтобы никто не слышал этот разговор. Потому что его даже сам Хан слышать не хочет. Собравшись с силами и сделав глубокий вдох, Джисон наконец поднял трубку с ледяным "Слушаю".

***

После телефонного звонка в жилах застыла кровь. — Бабушка умерла, Джисон. Ты поедешь на похороны и тебя никто не спрашивает. Билет куплен на дату начала учебы, ты на неё не попадешь. По приезду из лагеря собирай вещи. — Но отец... — Я всё сказал. — ледяной голос. — Мы с мамой уже вылетаем. Встретим тебя в Малайзии. — Я вернусь обратно? Ответа долго небыло. Руки начали дрожать. — Посмотрим. — и гудки. Звонок завершён. Сейчас Джисон смотрял на Хёнджина и Ёну. Он бегали друг за другом, точно как дети. Хан тоже хотел бы, но количество проблем давило. Душило, убивало. Хотелось исчезнуть. И выговориться некому — с Хёнджином они не до конца в мире, да и много уж проблем связанно с ним. Лучшие друзья — вовсе не лучшие. Ёна... ей просто нельзя. Вдруг он в её глазах тот, кто защитит от всего и прикроет собой? По себе Джисон знает, что смотреть, как ломаются сильные люди — это невыносимо больно. До жути, до мурашек под кожей и бессоницы по ночам. Так что лучше хранить всё в себе — так все будут целее. Уже несколько минут спустя они втроём шли к площадке, на которой совсем недавно проходил танцевальный конкурс. Уже потемнело, и посередине разожгли огромный костёр. Брёвна были свободны почти все, толпа испарилась. Обстановка — идеальная, комфортная. Раз осталось пару дней, значит, нужно использовать их по максимуму. Вдруг это последний шанс. Вдруг он больше не увидит её? Хан присел на одно из бревен, Хёнджин и Ёна по обе стороны от него. Гитара уже была достата из чехла и покоилась на коленях парня, пока тот принимал нужное положение на неудобном низком бревне. Когда эта задача была выполнена, осталась главная — что сыграть? Точно. Одна песня, которую он недавно разучил. Пальцы на грифе, находят нужные струны и зажимают их. Первые аккорды и первые слова. — I won't lie to you I know he's just not right for you And you can tell me if I'm off, but I see it on your face When you say that he's the one that you want And you're spendin' all your time in this wrong situation And anytime you want it to stop. Она ведь не знает английский, да? Как вовремя он разучил эту песню. Она именно та, которая описывает его чувства. Пальцы быстро меняют положение, надавливают и опускают твёрдые струны. Мелодия идеальная. Слова — тоже. Вот и припев, такой правильный. Такой идеальный. Такой... знакомый. Будто это написали именно для того, чтобы Джисон спел Ёне. Знает ли она вообще, что он сейчас поёт ей о том, как сильно её любит? Хотя, с её шестидесятью баллами по английскому — сомневаюсь. — I'll stop time for you The second you say you'd like me to I just wanna give you the loving that you're missing Baby, just to wake up with you Would be everything I need, and this could be so different Tell me what you want to do. Глаза невольно находят её. Смотрят прямо в душу. Напряжение растет. — 'Cause I know I can treat you better than he can And any girl like you deserves a gentleman Tell me, why are we wasting time on all your wasted cryin' When you should be with me instead? I know I can treat you better, better than he can. И если Ёна ничего не понимала, не знала, что песня поётся ей, не знала перевода, то Хёнджин знал прекрасно. Понимал каждое слово. Понимал, что Джисон имеет в виду его. И он прав. С ним она терпела гораздо больше. Больше плакала. Больше страдала. Пыталась остановить всё безумие, которое просиходтло между ними. Что же он натворил... — Better than he can, — пел Джисон, смотря ровно ей в глаза. Она даже не представляла, что он чувствовал в этот момент, но сердце ёкнуло. — Give me a sign, take my hand, we'll be fine Promise I won't let you down Just know that you don't have to do this alone Promise I'll never let you down. И ещё раз припев. Всех переполняют разные чувства. Этот вечер точно что-то поменял. Но что?

***

Последние минуты пребывания в лагере. И если в прошлый раз это были самые счастливые минуты, в этот — даже немного больно. Столько всего произошло. Столько поменялось. Накопилось столько вопросов. Один: Минхо исчез после танцевального конкурса, даже не попытавшись расспросить Ё. И за два дня ни разу не попался на глаза. Почему? Два: Джисон с Хёнджином как-то странно себя вели. Что-то было не так. Совсем не так. Почему? Три: Куда делась Джина? И так далее. Вопросов — много, ответов — ноль. В автобусе было гораздо теплее, чем на улице. Ну, естественно — ноябрь в лесу — уже не шуточки. Наушники в ушах, голова у стекла, легкий дождик за окном — привычная классика. Со стороны Джисона всё аналогично. Хёнджин же обойдётся без наушников. Этим троим ещё много чего нужно обдумать. Легкие движения — и автобус отправляется в очередную четырехчасовую поездку. Прошло три дня, но по ощущениям — пара часов. И почему мир так несправедлив? Ёна смотрела в окно, на капли и быстро меняющийся размазанный пейзаж. Джисон смотрел в пустоту, думая о том, что ему делать дальше и как сказать друзьям об отъезде. Хёнджин закрыл глаза и заснул. Поменялось вроде так мало, но так много. А вроде ведь ничего и не произошло. Но произошло очень много. Что же тут творится? Автобус ехал долго. Спустя долгие четыре часа всё, чего хотела Ёна — залезть в кровать, заснуть и больше никогда не просыпаться. Исчезнуть. Что-то было не так. Появилось тревожное чувство, которое просто так не появляется. Что-то плохое вот-вот случится. Автобус притормозил, и глаза девушки сфокусировались не на капельках прошедшего дождя, а на новом пейзаже, который уже не размывался. Знакомый дом. Почти родной. Она оглянулась на Хёнджина — тот мирно сопел на плече у тоже заснувшего Джисона. Её рука легонько дотронулась до его плеча и слегка покачала. — Хёнджин, мы приехали, — шепотом, будто боится чего-то. Парень мигом проснулся, будто вовсе и не спал. Поднялся на ноги, схватил свой и чемодан Сон и быстро зашагал к уже открывшимся дверцам автобуса. Вышел. Ёна стояла, смотря на Джисона. Поцеловала его в щеку. Не удержалась. Выбежала из автобуса, как пуля, и побежала за Хёнджином, который уже открывал дом. Когда они зашли, она забыла обо всех заботах и упала на кровать, мигом засыпая.

***

— Где Джисон? — нетерпеливо спросила девушка, потягиваясь на носочках в надежде найти парня. — Без понятия, — ответил Хёнджин, недовольно цокая. — Обычно он не опаздывает. Понедельник начался как самый обычный — за исключением того, что Джи небыло уже второй урок. Он ничего не говорил: ни что пропустит, ни что не придет. Ничего. Рука Сон потянулась в карман юбки, чтобы дотать телефон. Как только мобильник был разблокирован, на него пришло длинное текстовое сообщение.

Входящее сообщение от контакта

Джисон-и^^

— О, Хёнджин. Джи что-то прислал. Иди сюда, будем читать, — Ё подозвала его рукой слегка ближе и принялась читать сообщение вслух. С каждым словом улыбка стиралась с их лиц.

"Ёна, и, вероятно, Хёнджин. Я знаю, что я полный идиот, потому что не сказал вам раньше. В общем, дело в том, что я... я

уезжаю. В Малайзию. На неопределенный

срок. Простите, что не сказал вам. Я правда

не знал, как. И боялся. Я не хочу уезжать от

вас, но Хёнджин наверное поймёт, что я не

могу пойти против отца. Простите ещё раз.

Я всё пойму, если вы больше не захотите меня

видеть или обидетесь. У вас есть полное право

на это. Но если вы вдруг захотите попращаться

со мной... 10 ноября 2019 года, аэропорт Инчхон, в 11 часов утра. Приезжайте... если, конечно, хотите. Люблю вас. И буду безумно скучать. Надеюсь увидиться с вами в последнюю минуту."

— Сколько времени? — нервно спросила Сон, перечитывая сообщение. — Десять сорок, и если ты собираешься прощаться с Ханом, то надо торопиться и быстро бежать домой! — А как же школа? — Да потерпит твоя школа, Ё! Джисон улетает! Сон кивнула. Джисон гораздо важнее. Хён взял её за руку и пустился наутёк бежать к дому. Охраник на выходе пытался их остановить — но безуспешно. Им за это сильно влетит. Но это не важно, не сейчас. Время тянулось медленно, но будто летело со скоростью света. Каждая секунда была на счету. Было страшно. Вот о чём предвещало то странное чувство. Вот то плохое, что должно было случится и испортить жизнь всем в округе. Они добежали до дома, сели в машину Хвана и мигом помчались к аэропорту. Госпожа Хван, которая увидела их, бегущих домой в школьное время, не зря перепугалась, но в ответ на быстрый вопрос "Что случилось?" получила лишь короткое "Джи улетает" от Хёнджина и шокированный взгляд Ёны. Время поджимало. Ближе к Инчхону они попали в пробку. — Чёрт! — не сдержавшись, выругался Хёнджин, ударяя рукой по рулю. Затем он схватился за него, положил голову, сделал пару вдохов и вроде как успокоился. Чёртова пробка закончилась в последнюю минуту.

***

Джисон сидел в зале ожидания и смотрел на широкий вход, вздрагивая каждый раз, когда туда кто-то входил. Но лиц, которые он хотел видеть, так и небыло. Диктор уже в третий раз произносил название его рейса, предупреждая о скором отлёте. Выдохнув, со слезящимися глазами и дрожащими руками Хан встал и развернулся. Они не придут. Он сам в этом виноват. Это конец. Парень зашагал в нужном направлении. Прошло не больше десяти секунд, прежде чем его заставили повернуться оклики его имени до боли знакомым голосом. В ту же секунду, что он развернулся, в него крпекими объятиями врезалась хрупкая фигура Ёны. Джисон почувствовал, как она тряслась, как её слезы впитывались в его пальто, пока она прижималась к нему. Его собственные полились несдерживаемым ручьём. — Почему ты нас оставляешь, Джисон? — мямлила Сон, ему в плечо, обнимая крпече и крепче. — Зачем? — Прости, Ё... Пожалуйста, не плачь. — сквозь слёзы умолял Хан. Хёнджин стоял в стороне. Ему было больно. Очень больно. Но он знал — сейчас, между ними, он третий лишний. — Сон Ёна, — неожиданно серьёзно шепнул Джисон, отчего заставил Сон оторваться от рыданий и посмотреть ему в лицо. — Я сейчас сделаю кое-что безумное. Прости меня, пожалуйста. — и он, взяв её лицо в свои руки, нежно прижался своими губами к её в поцелуе. Он выложил туда всю свою боль и разочарование, любовь и ревность, всего себя. Диктор назвал рейс в четвёртый раз. Это конец. Оторвавшись от неё, Джи заправил выпавшую прядь её волос за ухо и шепнул: — Прости. Кинув взгляд, полный немых изивнений, на Хёнджина, Хан развернулся и зашагал в нужное направление. В этот раз до конца. До самого самолёта. Это конец. Он не вернётся. Не в этот раз. Всё кончено. Это конец их юности, конец их любви, конец их истории.