Нам пора

— Сергей, нам пора. — У Олега уже сил нет тут торчать. Он в их безопасности уверен, потому что он эту безопасность и обеспечивает, но так безграмотно пользоваться временем надо уметь! Но Сергей не понимает его совсем. Он вздыхает, встает на ноги, целится и… — Там предохранитель, злодей, — подмечает Олег. У Сергея что-то совсем не ладится сегодня, хотя Олег и не ожидал большего. Этот «Сергей» такой заносчивый, что многие крупные дядьки при власти позавидуют его амбициями. Вот только дядьки у власти, когда теряют все, не слишком спешат выебываться, а этот даже заткнуть себя не дает. — Спасибо, — с блядской улыбкой отвечает Сергей, — и придумай занятие для своего рта поинтереснее. Он вытягивает руку, звучит несколько выстрелов. Гром падает, Олег выдыхает. — Валим! — Он отдает приказ, но Сергею на это все равно, он любое слово в свой адрес воспринимает как писк. — Я же сказал тебе молчать! — Он поворачивается, глаза блестят, и пистолет теперь направлен в сторону Олега. На сухих губах играет блядская улыбка. — Ты меня бесишь, Олег. От тебя толку никакого нет! И знаешь, действительно, зачем ты мне нужен. — Палец давит на крючок, но ничего не происходит. Блеск в глазах меняет растерянность. — Пули кончились, умник. — Олег подходит ближе, но Сергей выставляет руки вперед. Сергей самое противное существо, с которым Олег работал. Его «Серых ищи в бомжатнике, откуда ты вылез» у Олега засело еще с момента их встречи. Не готовься Олег так тщательно к освобождению Сережи, он бы поверил, что сам сошел с ума. Но кто же знал, что из них двоих, кукушка отлетит первым у Серого. Хотя, он в группе риска не меньше находился, звезда, как никак. Но если Серый свой статус звезды носил номинально, то этот из кожи вон лезет, чтобы показать, какой он павлин. — Если ты рот открывать так часто будешь, у тебя языка не останется. Ты меня понял? Или ты забыл, кто здесь, за что отвечает? Я могу одной кнопкой перестроить все так, чтобы тысяча дронов мечтали тебя прикончить, — он разводит руки в стороны, блеск возвращается в глаза, — и тогда я узнаю, сколько пуль поместится в одном человеке. Прекрасно! — Сергей заливается смехом. Когда он смеется, он представляет себя главным на сцене. Его монологи — выступление в театре. Потому все должны молчать, в моменте есть только он. Но Олегу яркость выебонов Сергея глаза не слепит. Он пересекает расстояние между ними, прижимает Сергея со спины к себе. Лезвия прижимаются к горлу, а Сергея начинает крупно трясти. — Давай ты сейчас ножками со мной отсюда уйдешь или, я клянусь, я вырублю тебя так, что следующие три дня ты не сможешь встать. И я смогу увести тебя, куда захочу. Так что, если хочешь контролировать что-то, кончай играть в суперзлодея. Пошли отсюда. — Какой же ты мудак, — хрипит Сергей, — просто мерзость. Ты в курсе, что от тебя несет? Мне даже на расстоянии вытянутой руки стоять с тобой против. — Змееныш, врет, как дышит. Он уверен в своей гениальности настолько, что это слепит ему желтые глазки. Олег работал с ним год, изучал, приглядывался. Мерзавец и секунды не давал появиться Сереже. «Ну Олежа, ты же не хочешь, чтобы твой мальчик расстраивался?» Он с упоением рассказывал, как идеально повторял все повадки Олега, как прекрасно создал его образ в Сережиной голове. Настолько, что Серый поверил! И когда речи Сергея уходили все дальше, он мог забываться и рассказывать, как помнит каждую привычку Олега: разбрасывать везде зажигалки, просыпаться раньше Сережи, напоминать ему про ровную спину и челку, которая падает на глаза. Сергей с упоением рассказывал Олегу, как оправдывал то, почему не готовит, как внушал Серому прикосновения, как делал их такими, чтобы были как у Олега. Особенно ему нравилось описывать поцелуи, издеваясь над тем, что Серый в мыслях отмечал, что в поцелуях Олег «лижется». В этом его было поймать легче всего. Одна фраза: «Откуда ты знаешь, что Сережа все правильно помнит?». Сергей оказался у него на коленях. После он продолжал громко смеяться, потому что Сережа все правильно помнил! Но смеялся он у Олега под боком, не замечая чужую довольную улыбку. Олег хотел бы больше знать о том, что это вообще такое. Он пытался изучить бумажки Рубинштейна, но времени на это было мало, да и не очень все это понятно. Что-то сверхъестественное. Типо демон? Хуй его знает. Если у этой хуйни есть возврат, то ментальной ей точно не больше пяти. — Ну что ты такая неженка, — усмехается Олег на ухо Сергею. Сергей дергается, но чем больше он вырывается, тем ближе лезвия к его горлу. Олег слышит, как громко он сглатывает, чувствует руку на своем бедре. Пытается вырваться, дурак! Олегу не нужно многое, чтобы вырубить его. Он убирает лезвие, хочет ударить Сергея, но тот, сука, вырывается. В секунду они отлетают друг от друга, и судя по лицу Сергея, он настроен решительно. — Ты же понимаешь, что нападать на меня бессмысленно. Мы все сделали, пошли отсюда, — пытается вразумить его Олег. Нахрена тут сидеть, если все дела уже сделаны? Но его, конечно, никто не слушает. Стреляет своим желтым взглядом, секунда — бежит на Олега. Реакция у Олега хорошая — нужно бить — но если ударит в моменте, точно отобьет что-то. И если Сергея ему не жалко, то объяснять Сереже, почему у него отказала почка, не хочется. Сергей кидается на Олега, валит на пол. Следующий момент — перед глазами Олега довольная морда. Сильно же его Гром приложил, Олегу до сих пор ему за это так же въебать хочется. Но Гром уже где-то там спит вечным сном, а им с Сергеем пора, несмотря на ссоры и разбитое лицо. — Это дело принципа, — шипит Сергей. Хлопок — две руки падают по обе стороны от головы Олега, а Сергей, удобно устроившийся на его бедрах, наклоняется к лицу. Он держит оскал, облизывает губы. «Прокусит горло» — проносится в голове Олега. Но вместо горла Сергей впивается в его губы. Яркий вкус крови касается языка, стоит ему надавить на губы Олега. Поцелуй, впрочем, длится недолго. Мерзавец кусает Олега так сильно, что теперь собственная кровь металлом ощущается на языке. Он отстраняется довольный, облизывает губы, двигает бедрами, пытаясь устроиться удобнее. — И чего ты ждешь? Нам же так пора, Олеж, — касается ушей Олега громкий смех. Издевается, черт! И Олегу уже плевать на опасность, на труп где-то рядом, на время, которое они тратят, на план, на здравый смысл. У него перед глазами почти пугающая ухмылка Сергея. Розовый язык мелькает между губами, взгляд пронзает Олега до костей. Одним движением он переворачивает их, Сергей теряет настрой, лицо больше не украшает ухмылка, глаза бегают в панике. Олегу это даже нравится. Он тычется губами в шею, кусает со всей силы, зализывает. Сергей пищит, руки его водят по спине Олег, по бедрам, рукам. Щелкают застежки костюма, Олег рукой лезет под больничные штаны. Сергей шипит, хватается за предплечье, когда плотная ткань перчаток касается члена. Олег усмехается, сжимает руку, Сергей дергается. — Аккуратнее. Олег от этого усмехается громче. — Так вот, чем тебе угрожать нужно было. — Олег широко улыбается, но спокойный взгляд Сергея заставляет его быть серьезнее. — Лезвия на другой руке, — почти шепотом успокаивает он перед тем, как припасть поцелуями к шее. Белая ткань одежды Сергея собрала на себе всю грязь пола, кровь с губы Олега, кровь Грома и, кажется, Сергей порезал ногу, пока ходил тут. Но эти мелочи только сильнее разжигают: Олег стягивает штаны под сбитое дыхание Сергея, задирает кофту, целует живот. Кровь с губы продолжает капать — ублюдок умеет кусаться. Но в этом отчасти есть и вина Олега: он сам учил Сережу, что любой прием в драке имеет смысл. Кто же знал, что в будущем он сам от своих же советов страдать начнет? Но горечь собственной крови и старых воспоминаний снимают прикосновения к голове. Сергей перебивает волосы, царапает короткими ногтями скальп. Это почти расслабляет Олега, пока языком он очерчивает уже вставшие соски. Сережин трос в крови, слюне. Пока Олега гладят по голове, он продолжает смешивать все это на бледной коже, а потом Сергей тянет за волосы вниз. Давит на макушку твердо, показывая, что играть с ним не нужно. — Давай, — звучит его сбившийся, но строгий голос, — используй хоть раз свой рот по назначению. С его губ слетает усмешка, Олег представляет, как ловит ее, затыкает этого попугая поцелуем, прижимает к себе, выносит наконец отсюда. Но рука давит на его голову, в подбородок красноречиво упирается твердый член. Будь здесь Сережа, они бы давно летели строить новую жизнь. Здесь только Сергей, если Сергей что-то хочет здесь и сейчас — Олег даст ему это. Неважно какими средствами. Рука давит настойчивее, Олег опускает голову. Сверху слышен довольный выдох, когда язык касается члена. Олег ведет от основания к головке. Рука с каждым движением сжимает волосы все сильнее, тянет вверх, чтобы Олег наконец взял в рот. Он берет, но стоит Олегу помочь себе рукой, Сергей меняет ее на свою. — Даже не думай, — шепчет он. Смешок Олега перебивает член, который упирается ему в губы. Олег открывает рот, обводит головку языком. У Сережи с Сергеем одно общее: в постели они оба безумно громкие. Стоит Олегу обхватить головку губами, Сергей стонет. Стоны у него не такие нежные, как у Сережи. Они громче, ярче, первое время Олегу казалось, Сергей специально хочет его оглушить, а сейчас… Олег без этого их секс не представляет. Без надменного взгляда, без резких движений, укусов, ударов, усмешек. Сергей, может, не похож на Сережу во многом, но с ним почему-то все равно как дома. Как в студенчестве Олег зажимал Сережу в каждом укромном месте, так и сейчас: им совсем не до этого, но так ужасно хочется, что можно поступить глупо. Забыться, отдаться. У Олега с тем, чтобы «забыться» всегда были проблемы, Сережа его за эту ругал, а Сергею как будто и все равно. Олегу, чтобы отпустить себя с ним достаточно, чтобы он перестал тянуть за волосы, положил руку на щеку и нежно, с любовью начал гладить. Олег поднимает глаза на Сергея, их взгляды встречаются. Сергей смотрит с мерзкой ухмылкой на лице, но щеку продолжает гладить. Олег про свое дело не забывает: лижет головку, втягивает щеки. Он хочет взять глубже, насколько сможет, лишь бы Сергей снова застонал так, чтобы эхом разнеслось вокруг. Но у Сергея свои планы — он убирает руку с щеки, кладет на затылок, давит со всей силы, не оставляет Олегу выбора. Олег старается взять больше, давится, закрывает глаза, хочет отстраниться, но Сергей продолжает давить. — Ну же, — на грани раздражения и удовольствия выдыхает Сергей, — зачем-то же ты мне нужен. Отрабатывай свою значимость. — Он наконец убирает руку, Олег снимается с члена. Он облизывает губы, сглатывает, собравшуюся слюну. Окидывает Сергея тяжелым взглядом. Но не спешит вступать с ним в споры, снова наклоняется, снова берет в рот. Раздается смех Сергея, рука снова опускается на голову, гладит по волосам. — Хороший мальчик, Олеж. Теперь расслабь горло. — Последнее звучит приказом, и Олег понимает, что против сделать не может. Он расслабляется, опускается все ниже, поворачивает голову, чтобы взять глубже, чтобы взять в горло. Сергей давит, держит, не дает двинуться лишний раз. Он фиксирует голову Олега в одном положение и толкается первый раз. Олег старается дышать через нос, но это ужасно сложно. Слюна вместе с остатками крови течет по бедрам Сергея, но он, когда заметит это, будет доволен. Олег все сделает, лишь бы он довольным остался. Потому что, когда он рад, когда счастлив, он хоть и смотрит на Олега глазами другого цвета, в его лице, взгляде есть то самое, что было у Сережи когда-то. Сережу счастливым Олег не видел давно, зато Сергея почти весь этот год. И сейчас видит, когда тот сверлит Олега пронзительным, довольным взглядом. Он то двигает бедрами, то убирает руки, чтобы Олег мог вдохнуть. Это повторяется несколько раз, дыхание Сергея сбивается окончательно, он стонет, мычит, скулит. Олег готов терпеть все это сколько нужно, готов быть игрушкой в чужих руках — это того стоит. Но у Сергея заканчиваются силы. Он опускает руки, голову, шепчет: — Заканчивай. Олег двигает головой сам быстро, чтобы довести Сергея, чувствует дрожь его бедер, живота. Сергей помогает себе рукой, Олег не может отстраниться. Он продолжает держать губы на члене, продолжает целовать, облизывать. Перед глазами плывет реальность вместе с особенно громкими стонами Сергея. Его рука двигается быстрее, задевает лицо Олега, но даже после этого он остается рядом. Пока Сергей не кусает губу, пока его рука не замирает, пока горячая сперма не брызгает на лицо. Олег закрывает глаза. Олег принимает все, что Сергей делает. Сергей смеется. Олег хочет встать, поднять его и пойти, но тело ватное, совсем не поддается сигналам мозга. Сергей гладит Олега по волосам, размазывает сперму по щеке. Тишина въедается в уши, и когда вслушиваться в тяжелое дыхание Олег уже не может, Сергей говорит: — Пожалуй, сегодня ты отработал. — Раздается его громкий смех. Олег закрывает глаза. — Люблю тебя, — шепчет но. Рука Сергея замирает на его щеке. Он молчит, но Олегу не надо больше: он накрывает его ладонь своей рукой. Через перчатку почувствовать чужое тепло невозможные, но у Сережи руки всегда холодные. Даже когда ему очень хорошо.