Вопрос галактической важности

Земная девушка-журналист, задавая свой вопрос, выглядела донельзя смущённой: — Капитан, простите, но не могли бы вы, пожалуйста, сказать любое слово с буквой «р»? Вы очень очаровательно её произносите. Третий завис, пытаясь осознать нелепую просьбу, и, видимо, слегка побледнел, отчего к нему почти мгновенно подскочил стоявший неподалёку Сева. Ким, почувствовав неладное, тоже тактично отвязался от репортёров и встал по другую сторону от друга. — Извините, мы немного спешим. Появилось дело галактической важности, — на этих словах Сева одарил журналистку настолько обаятельной улыбкой, что та забыла о своих обязанностях по выпытыванию информации, а заодно и о том, что Первый капитан давно и безнадёжно женат. Ким тем временем отвёл Третьего в сторону и, всматриваясь тому в зрачки, спросил: — Ты чего? Ты как себя чувствуешь? Третий проигнорировал давно опостылевший вопрос и задал свой: — Вы ничего не замечали? Эмополе Кима полыхнуло тревогой: — А должны были? Тебя обидели? С той девушкой что-то не так, да? Никогда мне не нравились все эти конференции. Говорил же: не стоит идти, посидели бы в гостинице. Любовь к монологам в напряжённые моменты у Кима достигала критических масштабов, но это, скорее, было для него плюсом. Пока он болтал, его мозг успевал обрабатывать информацию и находить решение. Да и умение это помогло ему закрыть «стратегии и методы взаимодействия с криминализированными элементами» на втором курсе. Не без вовремя данной Севкой подсказки, конечно. — Не совсем. Вам не показалось, что я неправильно выговариваю некоторые звуки? Ким задумался. Между собой они почти всегда общались на космолингве, и он никогда не обращал внимания на то, как именно они разговаривали. Да, бывало, обменивались словами и на русском, когда хотели, чтобы их никто не понял. При этом Сева ни разу не потешался над акцентами друзей. Да и самому Киму забавным казался сам факт того, что Первый и Третий капитаны освоили нецензурные слова марсианского, чем то, как они их произносили. А с факультатива по фиксианскому, на который притащил их когда-то Третий, они с Севой сбежали с пятой минуты — слишком, слишком сложно. — Не знаю. Я же не лингвист. — А на записях? А сейчас? Ким испытывал смешанные чувства. С одной стороны, хотелось рассмеяться — слишком уж серьёзно Третий задался пустяковым вопросом, с другой... — Фу-ух. Наконец-то отбился. — В проёме между колоннами появился Сева и тут же запустил руку в волосы, нарушая прилизанную укладку. — Вы разобрались? — Слушай, а ты ничего в нашей речи не замечал? — Только то, что ты слишком громкий, а он, — Сева ткнул в пуговицу парадной тужурки Третьего, — слишком тихий. И вы теперь должны мне за свой побег — та дамочка от меня отлипать не хотела. — Вопрос важный. Ким прищурился, старательно изображая пронзительный взгляд: — А с чего это так тебя забеспокоило? Отпираться было бессмысленно, и Третий признался: — Та девушка сказала, что я очаровательно произношу «р». Ким и Сева переглянулись, и, по результату мысленного совещания, инициативу перехватил Сева: — Ну-ка повтори за мной: «Красный бронетранспортёр». Дикция у Первого капитана была отличной, и при желании он мог выговорить любую скороговорку. — Красный бронетр'анспорьтёл, — последняя буква безжалостно съелась. Сева рассмеялся, и от него разлетелись золотыми волнами чувства веселья и умиления: — Прости, Тёму вспомнил, когда он говорить учился. Ему никак «р» не давалась, пришлось к логопеду водить. — Только не расстраивайся, — Ким еле-еле сдерживался, — мы столько лет не замечали и дальше не будем. — Точно, — тут же поддержал Сева. — Команды у меня тоже картавые? Ким не выдержал и отвернулся. Плечи его подозрительно задрожали. — Капитанский голос у тебя что надо. Остальное неважно. Тон Первого не заставлял сомневаться, и Третий немного успокоился. Ким тоже взял себя в руки и предложил: — Там внизу кафетерий есть. Может, пойдём, пока все не заняли? Вечером, когда Ким ушёл плескаться в душ, а Сева заперся на балконе, разговаривая по видеофону с Эллой, Третий взял в руки коммуникатор. Нужный номер нашёлся сразу, а вот нужные слова — нет. Сосредоточиться мешали доносящиеся с балкона звуки: севкин голос слабо оправдывался, эллин звучал недовольно. Третий мысленно посочувствовал другу. Сам он не читал и не смотрел данные ими интервью, но представлял, какими их могли выставить журналисты. Особенно девушки. Третий вздохнул и начал набирать текст. «Здравствуйте, профессор. Мне снова нужна ваша помощь. Есть ли у вас знакомый логопед, специализирующийся на неземных гуманоидах?» Селезнёв ответил на удивление быстро: «Добрый вечер, капитан. Да, только он занимается в основном с детьми. Однако, думаю, при необходимости возьмёт и взрослого. Что-то случилось?» Хорошо, что через сообщения нельзя было увидеть эмоции собеседника, иначе Третий удалил бы переписку прямо сейчас. Слишком уж глупой показалась теперь его затея. «Ничего, профессор. Со мной всё в порядке. Не могли бы вы дать мне контакт?» На этот раз ждать письмо от Селезнёва пришлось долго. Ким уже вышел из ванны и отфыркивался, вытирая полотенцем волосы, а Севка мило ворковал с супругой. Третий начал волноваться, однако коммуникатор тихонько пиликнул. Третий открыл сообщение. «Капитан, к сожалению, речевой аппарат фиксианцев не приспособлен для того, чтобы произносить некоторые звуки земных языков или космолингвы. Уверяю вас, это не является дефектом и нисколько не мешает коммуникации. Не беспокойтесь ни о чём. Хорошего вам вечера и доброй ночи». Третий покраснел, наверное, так же сильно, как пресловутый «бронетранспортёр», и ответил: «Спасибо вам ещё раз. Передавайте привет Алисе».