Потерять и обрести

      Мгновение проносилось за мгновением, проблескивая ярко-зеленой искоркой в кроне извечного древа. Чужие, только что исполнившиеся мечты, сны, деяния и чаяния с постоянной очередностью вплетались в бесконечную летопись времени. Космос был спокоен, живой механизм работал более слаженно, чем когда-либо и какой-либо другой. Стихии всегда был нужен живой властитель, ибо невозможно подчинить вечность бездушной, пусть даже и ладной, системе.       Должность хозяина времени требовала множественных жертв. Им обязан был стать человек, не имеющий своего места в жизни, любящих людей и любых других привязанностей, способных отяготить работу вечного живого механизма. По иронии судьбы на троне восседает бог, бог только что нашедший свое пристанище и занявший это место только чтобы спасти и сразу же утерять приобретенное. Однако, лишь подобная личность способна оценить время по его истинной цене — за каждое мгновение счастья приходила неумолимая расплата в виде веков на злосчастной должности. Единственное, что оставалось ему, так это бережно лелеять краткие моменты. Они стали оплотом, не давая новоиспеченному богу времени сойти с ума. Он слился с бесконечным потоком, теряя почти всего себя, оставив лишь одно — причину, по которой решился на этот поступок. В вечной зелени древа хронологии восседает его властелин: одинокий, безмятежный, потерянный в бесконечности.       Но был ли властелин уж так и беспристрастен? Став покровителем времени, Локи не перестал являться богом коварства. Иногда, он позволял себе искусно обходить негласные правила, выискивая отрывки радости и для себя. Бывший принц изредка просматривал интересующие его линии, не в силах сдержать слез, порой радости, но всегда печали. Однако, одно точно медленно убивало, терзая душу, доводя до исступления. Линия, что была просмотрена более десятка раз.       Как забавно. Когда-то он раз за разом просматривал его линии, выискивая мелочи, запоминая детали, а сейчас наоборот. Только подумать, мысли аналитика TVA были достаточный период заполнены дерзкими вариантами одного и того же существа. Сейчас же сам бог времени пересматривал его варианты, умиляясь, плача и предаваясь воспоминаниям с горькой ноткой сожаления.       Пожалуй, самым главным ударом для Локи стала невозможность встречи и дар осознания. Его новый образ существования предрасполагал к невероятному количеству размышлений и он наконец-то начал понимать. Уж лучше бы трикстер оставался богом коварства, без знания правды и взаимности своих чувств, но зато рядом с ним.       Где-то там, на Мидгарде жил свою жизнь обычный человек, имевший больше власти над сильнейшим существом в мире, чем кто-либо другой. Но он заслужил это положение, однажды подобрав дикий, напуганный и подлежащий уничтожению, вариант, который не знал иной жизни, кроме пути, построенного на крови и предательствах. Мобиус показал ему, что жить можно иначе, что забота может быть не притворной и удушающей, что-то кто-то действительно может быть заинтересован в нем. Благодаря ему, Локи не один, благодаря ему, он сейчас там, где есть.       Бог коварства никогда не был влюблен. Еще ни с кем он не сближался так, чтобы распознать личность и сопоставить со своей. Однако, любовь никогда не была ему чужда — юноша обожал романы и поэзию, посвященные этому прекрасному чувству. Несмотря на такую эрудированность, Локи слишком долго тянул с осознанием эмоций, зарождавшихся в сердце. Даже, когда он, как казалось, разгадал свой секрет, это оказалось лишь обманкой, иллюзией. Нынешний властелин времени не ожидал, что его душа окажется такими потемками. Он блуждал в своем разуме, остро ощущая собственную потерянность. Стоило дойти до «Я люблю его…», как возможность озвучить важные слова просто оборвалась. Но Локи нашел крайне горький способ утешения: мысли о скоротечности жизни человека. Принц сейчас держал в руке эту нить, видя её начало и конец, в то время, как его избранник не мог гарантировать даже завтрашнего дня.       Вновь наблюдая за линией жизни небезразличного ему человека, бывший трикстер заметил слезы на своих щеках. Они жгли чувствительные глаза, застилали плотной пеленой взгляд и градом катились по щекам. Чувства разрывали грудь, формируясь в душераздирающий, но так и не озвученный, крик. «Я здесь, Мобиус, я здесь! Я рядом!». Но кричать было бесполезно — при всем желании, его не услышат. Он протянул руку, будто это помогло бы прикоснуться к нему, однако пальцы поймали лишь воздух. В лихорадочных мыслях зашевелилась идея, которая безусловно подошла бы богу хитрости, а точно не хранителю хронологии.       Чтобы решиться хватило минуты. И…все остановилось. Время встало, живые и неживые объекты просто замерли. В этой безжизненности мира была какая-то своя особая романтика. Локи достаточно недавно открыл в себе эту способность. К его большому удивлению, сил даже не тратилось так уж и много. Только так властелин времени мог покидать свой пост. В безвременье, когда ничего не рождается и ничего не умирает. Мир представал таким, каким был бы, например, во льдах. Иронично, учитывая происхождение самого бога.       В ту же секунду Локи нырнул в таймлайн, очутившись прямиком на лужайке возле хорошо знакомого ему дома. От одного его упоминания трикстера охватывала паника, а эмоции подступали к горлу и сдавливали его. На ум сразу приходили воспоминания о не оправдавшейся надежде. Вспомнив о двух детях, он почувствовал себя невообразимо лишним. Мобиус любил, любил и без него… Бог надеялся лишь на то, что они растут отлично от того, как рос он сам вместе с братом.       Почти физически ощутив бессмысленность этого поступка, Локи развернулся, собираясь вернуться. Но застыл, как вкопанный. Позади него стоял Мобиус. Мужчина щурил глаза от сильного солнца, потрепанного пиджака не было на плечах по той же причине. И на него, по всей видимости, остановка времени не распространялась. Он немного нервно оглядывался вокруг, тщетно пытаясь понять причину странного происшествия.              Нынешний хранитель времени сорвался с места. Казалось никогда в жизни он не бегал так быстро, какая бы опасность ему не грозила. — Мобиус! — Локи на скорости влетел к нему в объятия, чуть не сбивая с ног. Его не волновало почему не работает остановка времени, не волновало помнит ли его бывший аналитик. Все, что сейчас важно это приятный запах одеколона и бумаги, это размеренно бьющееся сердце, это карие глаза. — Локи!.. Как… — Мобиус не успел удивится внезапному появлению трикстера, как пришла пора впечатляться ещё больше: бог явно не делал упускать ни секунды долгожданного момента и потому осыпал хаотичными легкими поцелуями все лицо мужчины. Он не сопротивлялся, даже помогая ему тем, что подставлялся и мягко поглаживал по шелковистым волосам. — Локи, Локи, прошу тебя, расскажи что происходит…       Внимание безусловно было приятно, однако получать его в такой момент, ещё и так внезапно не могло не смущать. С другой стороны, такое поведение Локи было совершенно непривычным. По суждениям Мобиуса оно могло означать лишь одно — взаимность испытываемых им, чувств. Он осторожно взял хранителя за острый подбородок, и притянув к себе за талию, поцеловал. У бывшего работника TVA был не такой уж и большой опыт, но его хватило, чтобы проявлять инициативу в поцелуе очень нежно, вымещая свои чувства.       Принц опешил. Его опыт поцелуев был бессчисленен, но так его целовали впервые. И никогда это не было так приятно. Он будто оказался в одном из тех любовных романов, что приносила ему мама. Чувства кружили голову, разговоры и объяснения впервые отошли на второй план, не беспокоя его счастья. Казалось, в жизни не существовало более вожделенного момента, чем этот поцелуй. Никакая обретенная власть, мирское удовольствие или что-либо другое не приносило таких эмоций. Потерять и снова обрести, ничто не могло сравниться с этим. Локи осторожно и даже немного нерешительно углубил поцелуй, прижимаясь к нему всем телом. Вот бы это длилось вечно.       Но увы, поцелуй кончился. Мобиус мягко отстранился, разрывая поцелуй. Ему явно не хватило воздуха — появилось рваное и несколько сбитое дыхание. — Это то, о чем я думаю? — Не сдержался трикстер. — Смотря, о чем ты думаешь. — Привычно усмехнулся мужчина. — Не делай вид, будто лучший аналитик TVA не может предугадать моих мыслей. — Локи стало намного лучше. Диалог стал походить на их привычные препирания, будто ничего и не произошло. — Лучший… пх, ну ты и загнул. Думаешь, лесть поможет избежать расспросов? — Внезапно Мобиус помрачнел, что-то осознавая. Помедлив, он добавил. — К тому же, уже бывший аналитик. — Что?.. — Удивился хранитель, недовольно поведя плечами. — Они посмели тебя выгнать?! Да я им такое устр… — Локи. Я сам ушел. — После этой отрывистой фразы повисла пауза. Трикстер не любил тратить драгоценное время, но информация слишком потрясла его. — Я хотел жить обычную жизнь на Мидгарде, уйти на пенсию… В конце концов, надо было посмотреть чего я лишился… — Мобиус потупил взгляд, не зная, что сказать ещё. Он и не заметил, что в зеленых глазах поблескивают слёзы.       Я мешаю жить лучшую жизнь. Я здесь ни к месту. Он сделал свой выбор. Эти мысли заполонили голову, насмехаясь и съедая до слабого основания. Хранитель времени больше ничего не слышал и не видел. Уж такова его слабость, больно хрупок Локи по отношению к близким. — Прости меня… — Прошептал бог, со слезами на глазах бледнея и растворяясь в воздухе. — Локи, постой! Ты не дослушал! — Но было поздно. Безвременье уходило вместе со своим властителем, время оживало, вновь заточая своего узника. Запели птицы, задвигались люди в домах, трикстер окончательно исчез. — Я прощаю тебя… — Прошептал Мобиус, чувствуя, как пальцы хватают лишь воздух.       В безутешном поиске спасения, Локи отыскал лишь ещё большую боль. Но это помогло отсечь новую больную привязанность, так он окрестил свою любовь. И теперь, властитель действительно беспристрастен, лишь оставшись один бог способен стать богом. Действительно, работать стало легче, должность больше не давила тяжелым грузом на плечи. Локи перестал быть закованным узником, он сам стал оковами, сливаясь с холодным камнем трона.       Поговаривают, что боги глухи к мольбам людей. Но это не так. Они не хладнокровно игнорируют слезные просьбы, а просто не слышат их в априори. Будь иначе, в этом мире точно стало бы на двое больше счастливых существа: на одного бога и одного простого человека.