фетиши

      за спиной у казуторы шепчутся, глазеют, а особенно наглые — тыкают пальцем. зимой, наверное, было проще, можно было ходить в водолазках, но июльская погода и очень высокий плюс на улице дают о себе знать настолько, что в выйти на улицу в чём-то не в рубашке становится невозможным.        а рубашки не закрывают шею так, как хотелось бы. а, значит, вид открывается не только на большую татуировку в виде тигра, но и на куча красных отметин, небольших синяков, а главное, глубоких укусов. не один консилер не перекроет такую красноту, да и утром не всегда хватает времени, чтобы замазать всё.       даже учителя иногда спрашивали у ханемии всё ли нормально, на что тот отмахивался, говоря, что это аллергия какая-нибудь.

***

      —ты че реально до сих пор не запомнил как это решается? — казу приподнимает одну бровь, смотрит с искренней надеждой услышать «запомнил»       —не запомнил, —баджи вздыхает, закрывая глаза, протирая переносицу пальцами, —я говорил, что срать хотел на эту математику?       ханемия складывает руки лодочкой и ложится лбом на них, от усталости, наверное, либо от безнадёжности обучить брюнета чему-нибудь.       кейске гладит казутору по макушке и затылку, невзначай переходя к шеи и обычные поглаживания переходят в щекотку, от чего последний отстраняется, стараясь спрятаться от прикосновений, но голову не поднимает, знает, что даже лёгкий румянец на щеках не останется незаметным.       —казу... —кейске чуть-ли не мурлычет, обходя стол и подходя к ханемии, дабы наклонится и дотронуться до шеи губами, —что ты голову отпустил? мне кажется, я ещё не настолько безнадёжен.       эдвард проходится поцелуями по татуировке тигра, от чего казутора периодически мычит что-то невнятное, невольно подставляя шею за очередной порцией поцелуев. но баджи идёт дальше и до тихого стона вписывается прямо клыками в нежную кожу шеи.       —кейске.. —у казу сбившиеся дыхания, а по всему тело бегут мурашки. а ведь он всего-лишь дотрагивается до шеи, —ну только всё зажило.       у казуторы не так много слабостей, но второе и третье места почётно занимают: его шея и баджи кейске. первое — это комбо.       баджи ещё в детстве, наверное, лет в одиннадцать, после мороза коснулся холодной рукой до горячей до шеи ханемии, от чего тот чуть ли не отскочил и, кажется, не от контраста температур.       позже, кейске любил немного помучить друга своим касаниями и щекоткой, смеясь каждый раз когда тот шарахался от прикосновений, а щеки предательски розовели.       они не помнят когда услышали точное название этой зоны, то есть «эрогенная зона», но кадзу точно запомнил как они нашли определение ,он густо покраснел, а кейске залился громким хохотом.       когда парни вступили в отношения, активность в области шеи стала ещё частой. ханемия уже не так бурно реагировал на обычные касания, лишь поджимал голову, но и баджи вышел на новый уровень. теперь любые объятия сопровождались поцелуями в шею, если парни спали на одной кровати, то на утро казутора находил парочку новых укусов, а то и засосов. не стыдился даже в общественном месте пару раз незаметно дотронуться до шеи губами.       кадзу, кажется, облапал кейске с ног до головы, буквально, дабы найти такое место, от прикосновений до которого у него бы срывало крышу, но всё безуспешно. непробиваемая стена, однозначно.       —вот именно, зажило, а тебе так идëт, —баджи насмехается, зная, что его парень скрывает ярко розовые щеки, —не хочешь разве, чтобы я оставил парочку новых укусов?       молчит. конечно хочет, но взгляды окружающих конкретно так заебали надоели. казутора за несколько секунд взвешивает все за и против.       —может займёмся математикой завтра после школы? — ханемия встаёт из-за стола, но на партнёра не смотрит, отводит взгляд, зная о румянце на щеках, —я сегодня устал.       —это «нет, не хочу»?       —это «пойдём ляжем отдыхать», — кадзу подходит к кровати, снимая до смеха глупые тапочки в виде тигра, —«а потом делай что хочешь»       кейске искренне радуется, зная, что своеобразная игра доставляет удовольствие обоим, по-детски прыгает на кровать, тут же затаскивая парня в свои объятия.

***

      —боже, кадзу, это точно не болит? —чифую с искренним изумлением рассматривает шею друга, от чего тот отмахивается, мол «всë нормально», —баджи точно зверь какой-то.       —че? — баджи, который всё это время наблюдал за парнями из-за прилавка явно не обрадовался такому прозвищу, —слышал бы ты его реакцию на вот это всё.       казутора густо краснеет, и натягивает водолазку повыше, уходя в отдел с кошачьим кормом, на последок ловя взглядом, что баджи ему подмигнул.       —и как интересно он набил свою татуировку, с такими то фетишами? —мацуно улыбается, смотря на уходящего парня и переводит взгляд не брюнета.       —в душе не ебу.