Хлам

      Сережа любит тащить в дом разный хлам. Олег любит Сережу и не возмущается, не ругается и не говорит об этом. У Разумовского вообще небольшая фиксация на теме покупок. У них никогда не было денег, жили в приюте и не в самое богатое время. Но теперь все изменилось. Сережа человек невероятно талантливый в сфере технологий. И главное умный. И у каждого должна быть своя отдушина. У Сереги вот в виде покупки бреда.              Волков никогда на деньги не жаловался, потому что любви к ним особой не имел. Их теперь в достатке, благодаря Сереже.              Началось все с мелочей. Когда в магазине встал вопрос между покупкой двух вещей, его озарило, что можно взять обе.              Сережа любил очки. Было несколько с дополненной реальностью, пару для зрения и много просто красивых, которые он слишком редко надевал. У него их было много, настолько, что в какой-то момент приходиться купить подставку для них. Большую такую, крутящеюся как в магазине. У них и дом как магазин уже. Волков молчит, даже когда вещи начинают мешаться. Он убирает их аккуратно и идет туда, куда было изначально надо.              Еще в детстве Серый любил какие-то подарочки, которые для него приносил Олег. А в подростковом возрасте, когда чувство влюбленности начало быстро расти в сердце, мысль о подарках только укоренилась. И не важно, дорогой ли подарок, или сделанный своими руками. Любые нарванные по пути цветочки, сложенная в оригами бумажка, а больше всего ценилось что-то сладкое. Даже пара кусочков сахара, украденных с кухни.              Иногда в детский дом приезжали спонсоры. На праздники привозили им всякие подарки. Раскраски, конструкторы, игрушки, и изредка — сладости. Импортные. Шоколадки раз в год, карамельные конфеты, мармелад в сахаре.              Один раз к ним приходит какой-то смешной мужчина. Он хочет быть с подростками на одной волне. В детдоме почти все младше их, так как постоянно перебрасывают из группы в группу. Если к маленьким еще относились сюсюкаясь, к ним старались относиться как к совсем взрослым. Мужчина дал Сереже сигарету. Тот только глаза выпучил и вытаращился в шоке. Но сигарету принял, отказавшись от зажигалки. Принес ее Олегу. Тоже любил подарки дарить.              В тот вечер они впервые покурили, и, если Сережа сразу прокашлялся и отказался, Олег докурил до конца, смотря куда-то далеко в ночной холод окна. Было смешно смотреть как Разумовский бегает в ванную и чистит зубы, боится, что прям сейчас их спалят. А Волков стоял у окна спокойно и до безумия уверенно.              А потом они поцеловались, в первый раз. Волков ту ночь очень хорошо запомнил. Потому что было тепло и сладко, несмотря на отсутствие сахара и продуваемые окна.              Еще Разумовскому нужна была поддержка. Он никогда не говорил об этом напрямую, но Олег просто чувствовал. Когда было особо трудно, нужно просто обнять. Когда устал поцеловать в щеку и затащить в кровать, чтобы уснул насильно. Сережа боялся публичных выступлений, а в его работе это было обязательно.              Сердце совсем безразмерное, хочет помочь всем, защитить каждого.              — А если им не понравится, — Серого слегка потрясывает, он переживает над реакцией на обновление своего приложения. Накручивает себя, по глазам видно.              — Сереж, это дело всей твоей жизни, — успокаивающе берет его за плечи Олег, — у них нет выбора.              Так всегда было. У Сережи частые срывы, и так было всегда. Он умеет расстроиться и накрутить себя. И часто у этого есть причины. Разумовский себя всегда нагружает работой, может не спать несколько суток. Психовать начинает, когда в коде ошибка, а он не может понять, где именно. Просыпается в ночи от кошмаров и бредет в сторону дивана, на котором спал Олег. Прижимается со спины, пока Волков инстинктивно не притягивает его к себе.              В детстве он боялся почти всего. Темноты, высоты, пауков и злости взрослых. Постоянно пытался всем угодить, пока Олег посылал факи.              И выросли такими же. Сережа помогал обычным людям, делал свое приложение бесплатным. Хотя сколько можно было заработать с этого. Все хотел поделиться своими богатствами с другими. И от его наивности его самого спасать периодически и приходилось.              Сережа не любил светские мероприятия. В этом виноваты люди. Пусть он и относится, благодаря своему достатку, к элите Петербурга, но людей этих презирает. В виду своей застенчивости молчит. Но только в организм попадает капля алкоголя, так признания лезут как не из себя. Он подкалывает, подшучивает и осуждает настолько открыто, что не нужно искать тайного смысла.              — Сереж, опять ты за свое, не душни, — отмахивается владелец казино, на открытие которого они приехали.              Это вообще в их отношениях какой-то прикол. Таскают друг друга постоянно, потому что не хотят особо расходиться.              Сережу сейчас даже спасать не хочется, лишь бы не прикрывать. Когда он отбрасывает это стеснение, становится собой, и говорит все что думает, Волков видит того Сережу, которого любит до звездочек из глаз. Его это пьянит и сводит с ума. Смотря на Разумовского, он ощущает такое восхищение, что прямо сейчас хочется броситься в ноги и приносить все, что Серый только захочет. Вместо этого он сидит в углу, осторожно наблюдая из-за бокала. Знает, что, если кто-то начнет кидаться, пусть и фразами, на Разумовского за его высказывания, придётся влететь с двух ног.              Только они выходят на улицу, Олег достает сигарету и ловит пристальный взгляд Сережи.              — Ты куришь?              Это странный и нелепый вопрос, ведь Волков уже поджег край и затянул дым.              — Ты курил последний раз в пятнадцать, — Сережа вырывает сигарету из чужого рта, забирая себе.              Те же самые, может не импортные, но точно недешевые. Те, которые они курили перед первым признанием. Родной дым. Запах вызывает слишком много чувств и воспоминаний.              — Ты ведь тоже… — с сомнением отзывается Волков. Сережа все еще пьяный, не в дребезги, но уже на грани чтобы творить невероятно глупые и безумные поступки.              — Я курил, — протягивает Серега, — курил, когда ты в армию уехал. А я тогда был первокурсник. И не было денег, и страшно было. Помнишь? — он шепчет в конце, оставляет это между ними.              Олег не помнит, потому что его не было. Но чувствует все через Сережу, понимает каждое его слово, улавливает каждое движение. Слишком большое доверие и слишком сильная эмпатия.              — И, — просит продолжение Волков.              — И потом за ночь выкурил упаковку, или даже полторы, думал там и сдохну. Больше не покупал, даже когда думал, что ты умер.              Олегу за эту историю невероятно стыдно. Когда был в самом центре военных действий, все уже подумали, что он умер. А он выжил и даже без сильных ранений. Рапорт уже написали, а он не додумался спросить отослали его уже на Родину или нет. В Питере остался у него только Сережа, который, как оказалось, чуть с ума не сошел, думая, что Олег мертв. Но тот быстро вернулся, объяснившись. В него тогда полетело все. Громкие слова, крики, подушки и стеклянные стаканы. У Сережи была истерика, он только смирился, что Олег умер, как тот заявляется к нему на порог.              Кусок стекла рассек Волкову щеку, оставляя яркий порез. Разумовский запаниковал еще сильнее. Поранил, сам чуть не убил, сделал то, чего так боялся. Олег не обиделся, только забрал все острое из рук Сережи и аккуратно его приобнял. Попросил прощения. И не один раз.              — Не кури больше никогда, — просит Олег. А Сережа затыкает его поцелуем.              Они все еще на улице и, пусть темнеет, люди смотрят.              — Вдруг увидят, — отрывается и шепчет Олег.              — Они и так все знают, — смеется Сережа, прикасаясь к любимым губам еще и еще.       

***

      — О, аппарат с газировкой, давно стоит? — заваливается в офис к Разумовскому Олег.              — Около месяца.              — Мило, можно? — спрашивает парень, уже уверенно подходя к огромному устройству во всю стену. Правда, как в магазине, только бесплатно. — А помнишь?..              — Давай сегодня без случайных воспоминаний о том, как мы крали газировки, потому что завидовали, что у сверстников они были, а мы не могли позволить, — Сережа на него даже не смотрит, что-то печатая на ноутбуке.              — О чем тогда поговорим?              — Если у тебя нет дел на сегодня… Съезди в наш детдом. Надо с Мариной Ивановной повидаться, отдать деньги, подарки детям и…              Сережа затих, что только доставляло дискомфорт.              — И-и?              — Ты же слышал, что Гречкина оправдали? Он сбил девочку из нашего детского дома, а у нее брат. В общем Гром просил…              — Гром это кто вообще?              — Просил с ним поговорить пока он глупостей не наделал. А Гром это из полиции, приходил, просил номер какого-то человека, который, кажется, двенадцать холодильников украл и снял это в нашу соцсеть.       Сережа называл соцсеть всегда их общим ребенком, хоть Волков по сути ничего и не делал для ее создания. Просто общее детище.              — Съезжу, — улыбается Олег, открывая газировку. Такую они точно воровали когда-то.       

***

              Они лежат вечером на диване, бессильно обнимаясь. Усталость, у Олега после тренировок, у Сережи после работы.              — Когда ты перестанешь быть содержанкой? — спрашивает Разумовский, улыбаясь куда-то в чужой висок, аккуратно прикасаясь и целуя, почти неощутимо.              — Когда ты меня бросишь, — отвечает Олег, распластавшись как кот. Еще чуть-чуть и он замурлыкает, потому что слишком хорошо, особенно когда Сереженька проводит по волосам.              — Так не честно… — наигранно расстраивается Разумовский.              — Секунду, — просит Олег, выкарабкиваясь из теплого плена и отскакивая куда-то в сторону рабочего стола.              Он достает из джинс небольшую коробочку. Внутри маленькое и тонкое кольцо. Олег возвращается и встает на колени перед диваном. Сережа садится, раскинув ноги. Смотрит вниз и улыбается, ждет что там дальше Олег учудит.              — Сереж, будешь ли ты всегда меня содержать?              Разумовский посмеивается и целует, обхватывая руками лицо Олега, безмолвно отвечая заветное «да».