Воронье сердце

— Какого?!!! Это что такое?!!! Вместо привычного отражения в зеркале я увидел маленького вороненка. Его округлое тело было покрыто перьями, отливающими глубоким черным цветом. Отличительной чертой является рыжее перо на правом крыле, которое выделялось ярким пятном, словно солнышко, прорывающееся сквозь облака. Та-а-а-а-ак, это что, шутка какая-то? Это не может быть правдой… Не может же быть, верно? Это сон! Определенно, это просто сон! Я снова уставился в зеркало и попытался пошевелить рукой. Вороненок в зеркале в точности повторил все движения. Да ну нет же… Я, конечно, понимал, что сильно устал и немного приболел накануне, но не настолько же! С замиранием сердца я опустил голову вниз, чтобы взглянуть на свои ноги, но вместо них увидел две тонкие лапки, покрытые черноватым оперением. Печально вздохнув, я тихо и обреченно произнес: — Так и есть, это мое отражение… Пробыв в прострации и приняв ситуацию, я начал поиски способа вернуть себя в человеческий облик. В глубине души сохранялась надежда, что все это — лишь сон. Кое-как допрыгав с прикроватной тумбочки до окна, я сильно ударил клювом по стеклу. В теории, боль мне ощущаться не должна, но, находясь во сне, мой мозг мог бы подумать иначе и отправить сигнал о пробуждении. Так я надеялся проснуться. Почему мне это известно? Влияние всезнающего Цукишимы… Он как-то помогал мне разобраться с темой физиологии человека… Ох уж эти темные и страшные времена… Но на практике все оказалось совершенно иначе — боль была невыносимой! Кто бы мог подумать, что у птиц клюв такой чувствительный?! Я потер ушибленное, хоть и намеренно, место крылом… Погодите, крылом? А раз у меня есть крылья, то это значит, что я могу летать? Кагеяма только бы сказал на это, что я тупой… Но это неправда! Просто мысли вслух… Кагеяма… Эх, сейчас бы сыграть с ним в волейбол… Стоп! Я хлопнул себя крыльями по голове. О, это не так больно, как если бы я ударял себя ладонями по щекам в человеческом облике. Присев на подоконнике, я задумался о том, насколько хороша моя идея попробовать взлететь. А почему бы и нет? Если у меня получится, я расскажу своей команде, что стал птицей, и мы вместе что-нибудь придумаем. Приподнявшись на лапках, я подошел к краю подоконника. Если и пытаться взлететь, то только над мягкой поверхностью, а этой поверхностью была моя кровать. Так хоть не страшно падать. Собравшись с духом, я старался успокоить колотящееся сердце. Ну, была не была! Расправив крылья, я сделал шаг и…упал камешком вниз. Да еще и мимо кровати. Больно… А это оказалось куда сложнее, чем я себе представлял. Прыгнув на лапки, я отряхнулся и увидел, что около меня лежало множество маленьких перьев. Не на шутку испугавшись, я начал осматривать себя на наличие ран, но так и не нашел ничего опасного. Скорее всего, несколько перьев выпали из меня при ударе об пол. Эх, ну быстрая в разных темпах у нас с Кагеямой получилась тоже не с первого раза, поэтому попробую еще раз! Запрыгав по направлению к окну, я уловил знакомый топот маленьких ножек. Неужели это… — Братик! Вставай, давай играть! Нацу будет доктором и сможет тебя вылечить! Сестренка искала меня по всей комнате, но так и не смогла найти. Ее задорное поведение мигом сменилось непониманием, а затем разочарованием. — Похоже, он выздоровел… Эх, я, конечно, очень рада, что братик больше не болеет, но я ничем не смогла ему помочь… Она чуть ли не плача посмотрела на швабру, которую использовала в качестве капельницы, на витаминки в своей сумочке и на мой любимый чай, который стоял на тумбочке, приготовленный специально для меня. У нее сейчас такое грустное лицо, что сердце разрывается… — Нацу, я здесь! Я никуда не ушел! Я пытался закричать, но из горла вырвалось лишь громкое «КАР». Тем не менее, Нацу все равно обратила на меня внимание. Вытерев капельки слез, она удивленно подошла ко мне и, присев, начала внимательно разглядывать. Ну хотя бы она больше не грустит. — Вороненок? Что ты здесь делаешь, маленький? — заботливо спросила Нацу. Как же у меня милая сестренка! Она осторожно прикоснулась к моей макушке и легонько погладила меня. — Ты потерялся? Не бойся, я верну тебя к семье! Да, к семье… Стоп, что?! Нет, погоди! Нацу крепко взяла меня на руки и аккуратно направилась к выходу. — Стой, да погоди же! Это я! Я!!! Хината! Мне не хватало сил выбраться из хватки младшей сестры. — Бедняжка, раскаркался, бедненький. Очень испугался? Не волнуйся, мы уже пришли. Подойдя к дереву на заднем дворе, Нацу раскрыла ладони и взглядом указала мне на ветку, куда стоило полететь. Я посмотрел на высоту, до которой нужно добраться… Действительно высоко. Ну что ж, если Нацу меня не понимает, значит, и другие тоже. Как же быть? Об этом подумаю, когда долечу до ветки. Навык полета мне точно нужен. Еще раз взглянув на сестренку, я облегченно произнес: — Ты у меня такая классная! Сестренка лишь с непонимающей улыбкой смотрела на меня и терпеливо ждала, пока я улечу. Расправив крылья, я подошел ближе к краю ладоней. Ну что ж, пробуем еще раз. Пытаясь успокоиться, я зажмурился и вновь взмахнул. Опора под моими лапами исчезла, но столкновения не последовало. Приоткрыв глаза, я увидел, что действительно взлетел. Вау! В вихре впечатлений я не заметил, как врезался в одну из веток. Мне повезло — я удержался на ней своими когтями. Что ж, летный навык предстоит еще отрегулировать. Я посмотрел вниз, на лице Нацу отражалось восхищение. Она помахала мне рукой и с улыбкой произнесла: — Пока-пока, маленький вороненок! Верно, вороненок… Стоп, не время впадать в депрессию! Но как же мне убедить команду, что я — это я, а не сумасшедший ворон, который каркает и преследует их? Я тяжело вздохнул… Думать — это так сложно… Как же не хочется включать голову! Я просто хочу играть в волейбол, как обычно, так почему же я превратился в птицу?! Что мне теперь делать? Внезапно в тишине до меня дошло! Точно! Волейбол! Я докажу им, что я — это я, с помощью волейбольного мяча, а точнее приема — быстрая атака! Я взлечу и сделаю это по-настоящему, уже в теле ворона, и тогда они точно узнают меня! От этой идеи я воодушевился и, полон сил, взмыл в воздух, направляясь в лагерь Токио, где сейчас проходил двухдневный тренировочный матч Карасуно.

***

— О ужас, летать куда сложнее, чем забираться в гору на велосипеде… Остановившись на ближайшей ветке я перевел дух. Уже виднелся лагерь. Кажется, у них перерыв, как раз мне на руку! Останется только как-то заставить Кагеяму бросить мне мяч. А это будет проблемой… Зная его характер, меня скорее всего прогонят. Подлетев ближе я услышал знакомые голоса. Это были Кагеяма и Кенма. — Шое до сих пор болеет? — Это должно было прозвучать более заботливо, но по лицу Кенмы кажется, будто ему все-равно. Он выжидающе смотрел на нашего связующего и тот раздраженно произнес: — Да. Этот придурок где-то подцепил заразу и слег вчера с простудой. Завтра или послезавтра придет твой ненаглядный. Ну вот и он, весь наш Кагеяма Тобио. Я бросил взгляд на Кенму. На его лице появилось явное недовольство, но, вздохнув, он спокойно спросил: — Я волнуюсь. Он со вчерашнего дня не отвечает ни на одно сообщение, хотя раньше всегда отвечал сразу. Он тебе, случайно, ничего не писал? Не звонил? Наш связующий отмахнулся и ответил: — Нет. Вот это да, оказывается, Кенма может быть очень настойчивым. Создается впечатление, что если бы Кагеяма не ответил, Козуме никуда бы его не отпустил. Но услышав ответ, Козуме немного растерялся. Кагеяма, судя по всему, тоже заметил это и добавил: — Слушай, это же Хината. Возможно, он просто спит, так как болеет. Это вполне нормально. Не думаю, что случилось что-то серьезное, ведь зараза к заразе обычно не липнет. Так что… хватит волноваться. Нельзя, чтобы на этом тренировочном матче Некома осталась без связующего. Вот это да! И это наш Тобио? Он может столько говорить за раз и не агрессировать?! К концу своей речи его голос заметно понизился, и, отвернувшись, Кагеяма произнес: — Я хочу честной игры! Думаю, Хината хотел бы того же… После этих слов наш связующий быстро направился к спортивному залу. Эх, ему бы поучиться общаться с людьми: уши-то у него покраснели, и к концу он явно нервничал. Но, признаюсь, это было весьма неожиданно — видеть, как Кагеяма пытается поддержать кого-то из другой команды, особенно связующего. Кенма остался один, но уходить не спешил. Он присел на траву и глубоко вздохнул: — Возможно, я и правда себя накручиваю… Ну как тебе сказать? Вроде бы и да, а вроде бы и нет. Я спустился с ветки и приземлился на траву рядом с Кенмой. Он сразу же обратил на меня внимание, молча и с интересом разглядывая меня. Его взгляд был не таким, как у Нацу — он будто внимательно изучал меня. Спустя долгие, казавшиеся вечностью минуты, Кенма с удивлением произнес: — Шое? Что? Что он только что сказал? В этот миг внутри меня что-то екнуло. Как он узнал? Нужно проверить! Я приблизился ближе и произнес: — Кенма, это я. Тот непонимающе смотрел на меня. Так и думал… Но после, улыбнулся и спросил: — Шое, ты ведь хочешь мне что-то сказать? Как?! Как ты догадался, что это я?! Ты ведь не понимаешь меня! Как ты понял, что я именно я, а не какая-то там птица? В голове полный бардак, но об этом позже. Главное, что Козуме знает, кто я на самом деле. Теперь остается только придумать, как вернуться в человеческий облик. Пока в моей голове проскальзывало неимоверное количество мыслей, Кенма осторожно поднял меня на руки и поднес близко к своему лицу. Не припоминаю, чтобы он плохо видел… Неожиданно парень спросил: — Знаешь сказку о принцессе-лягушке? Не дождавшись ответа — хотя он бы его и так не понял, — Кенма невесомо поцеловал меня в макушку. В тот же миг я почувствовал резкий холод, проходящийся по всему телу и шокированное лицо парня. Такого у него я еще никогда не видел. Ну конечно, не каждый день увидишь, как ворон становится человеком. Кстати, мне показалось, или всё вокруг увеличилось в размерах? Я осмотрелся и понял, что это не мир увеличился, а я сам! Это означало, что я вновь стал человеком! Я решил в этом убедиться и посмотрел на свои крылья — вместо них оказались… руки! Человеческое тело! Ура! Я вернулся! Моей радости не было предела. Я взглянул на Кенму, который всё еще держал меня на руках в момент моего превращения. Он уже отошел от шока, но почему-то немного покраснел. Я взволнованно провел рукой по его лицу и спросил: — Кенма, всё нормально? Что-то не так? Парень посмотрел на меня и состроив опять свое, обычное выражение лица, спокойно ответил: — Так-то мне всё нравится, но вот остальные тебя не поймут. Теперь я понял, отчего мне было так холодно… Ну нет!

***

— Как же стыдно! — смущенно произнес я, прикрываясь кофтой Кенмы, на что тот лукаво ухмыльнулся: — А мне понравилось. Хотелось бы увидеть тебя в таком виде еще раз. Вот же! По-любому от Кагеямы научился так отвечать. Вдруг я вспомнил кое-что важное. — Кенма, — сказал я, он повернулся и внимательно посмотрел на меня, готовый слушать. — Как ты понял, что это я? Это же невозможно. Кенма немного помолчал, а затем спокойно ответил: — Честно говоря, не знаю. Я просто решил испытать удачу. Чего?! — То есть, если бы ты ошибся, получается, ты бы поцеловался с самой обыкновенной вороной? Парень согласно кивнул, будто такое происходит у него каждый день: — Ну да. А еще, — парень указал на мою правую руку, где находилось родимое пятно, — меня очень смутило рыжее перышко на твоем правом крыле. Я ни разу не видел ни одного ворона с таким родимым пятном. Кенма придвинулся ближе и, поправив свою кофту на мне, добавил: — И сработало ведь. Теперь буду звать тебя, мой маленький вороненок, или рыжее перышко. Выбор за тобой. Я шутливо задумался, имитируя бурную мозговую деятельность, а затем со смехом ответил: — Что ж, теперь я твой маленький вороненок.