Хворь

- Захворала она по-страшному! Никого не узнаёт! Звонким голосом рассказывала Настасья, иногда запинаясь и пытаясь вспомнить подробности. Агния разрешила ей понаблюдать, как она аккуратно все травы свои в пучки собирает. Уговор, правда, был на то, что боярышня будет молчать, но она как-то запамятовала об этом, ни на мгновение не переставая вещать о последних новостях своим тоненьким и живым голоском. Знахарка даже не пыталась просить о тишине, но и не особо слушала, кто замуж собрался выходить, а кого на плаху завтра поведут. Тем паче, что и своих хлопот у нее полно. - Агния! Ты даже ухом не повела ни разу! - обижено воскликнула Настасья, надув губу. - А тебе ведь россказни мои завтра пригодятся! - А? Прослушала, как есть, прослушала, боярышня.. - немного виновато улыбнулась Агния, оторвавшись от своего дела. Честно признаться, она даже не обратила внимание, что сейчас речь шла о ком-то важном. Да и как это ее касалось? Знахарка вздохнула, отложив в сторону уже готовые пучки трав - видать, придётся выслушать Настасью от начала до конца. - Так, что там от меня требуется..? Боярышня фыркнула, перекинув свою роскошную косу с плеча за спину. Было в ней много наивного, много чего-то нелепого, но сейчас несколько взрослее и серьёзнее казалась она. Судя по всему, дело и правда важное. - Да погоди ты! Спросить вот что желаю: видала на приёме царского кравчего? Такого, знаешь, высокого, чернобрового, кудрявого и в цацках? Агния напряглась и незаметно сжала ладонь в кулак. Меж бровей её залегла морщинка, а взгляд потемнел. К чему вообще этот разговор? - С Басмановым имела я уже честь познакомиться, верно. А он тут причём? - А вот при том, что про жену я его тебе тут сказывала, пока ты даже не внимала! - Девушка постукивала ногтями по деревянной поверхности стола, пока пыл её не поумерился. Вздохнула Настасья и начала рассказывать заново: Варвара Васильевна Басманова, в девичестве Сицкая, племянница государя нашего, условно говоря. Княжна она. Он её за Фёдора Алексеевича уж как пять лет назад выдал, сынишек она же ему родила двоих! Правда, не по любви уж живут, а по обязательствам. Так вот, Варвара-то неожиданно слегла, и никакой целитель понять не может, что с ней такое сделалось! Детишек к бабке пока отдали, что б на них хворь не перекинулась. А бедняжке всё хуже и хуже, спасу нету! Не то, что мужа, отца родного не узнаёт! И видится мне, что не хворь это вовсе, а порча какая! С каждым словом боярышни у Агнии все больше мысли в голове метались, как какое-то стадо овец. Чему тут дивиться надо больше? Тому, что у этого Ирода дети есть, и что они, вероятнее всего, вырастут такими же отвратительными людьми? Или тому, что этот самый Ирод не только царский кравчий, срамник и самодовольный, жестокий зверь, но и чей-то муж и отец? Что у него в голове, помимо пьянства, убийств и пыток, есть еще и мысли о благополучии наследников, о том, как позаботься о достойной жизни именитой супруги? У знахарки это никак в одну общую картину не складывалось. Так не бывает! Усилием воли, натренированной во время обучения, Агния отодвинула эти мысли в сторону и задала другой, не менее интересующий её вопрос: - Это всё очень печально, и мне искренне жаль бедную княжну.. Но коим образом это касается меня? - Ага, вот и твой выход! - с самодовольной улыбкой протянула Настасья, перестав стучать по столу. - Акулька моя с одной из сенных девок княжны знакома. И рассказала о тебе, но не упомянула, кто ты и откуда. Если долго не распинаться, то Сицкие и сам Фёдор Алексеевич, скрепя сердцем, конечно, готовы принять помощь знахарки! Чего тебе, Агния, стоит эту самую порчу снять-то? - Так, остановись, мгновение! - воскликнула девушка, чуть воздухом не подавившись от такого исхода событий. Нет, конечно, это как раз работа домашних колдунов - от порчи, сглаза и хвори всякой оберегать, но хоть кто-нибудь удосужился дознаться, справится ли с такого рода задачей Агния? Дело ведь нешуточное, и больной - не простой крестьянин. Даже мысль войти в дом Басманова не так пугала её, как навредить невинному человеку. - А если я хуже сделаю..? И Акулина ваша не подумала, что это какая-то страшная и заразная хворь!? Тут все будут бессильны! - Да говорю тебе, порча это! - настаивала боярышня, чуть нахмурившись. - Сама в этом убедишься, и поймёшь, что права я была! Тем паче, что поручились за тебя, не подводи! Если в начале разговора Агния гневно сжимала кулаки и хмурилась, то теперь хотела расплакаться. Ну вот как люди не понимают, что душу человеческую да здравие в тело вернуть - не раз плюнуть! Как не понимают, какая ответственность ложиться на плечи юных, неопытных знахарей, когда им слепо вверяют чужие жизни просто потому, им "ничего не стоит" помочь? Вот ошибётся она, не поможет никак или еще хуже сделает, всё! Не убьют, так под суд отдадут! Да ещё и рожу эту с ухмылочкой гаденькой лицезреть придётся! Это вдвойне страшнее! Но разве объяснишь всё это молоденькой боярышне, которая даже помыслить не может, насколько рискованный шаг совершил ее холопка..? - Завтра меня ждут, стало быть.. Спозаранку? - успокоиться пришлось знахарке, выдохнуть и подумать, как лучше поступить. Может и правда ничего серьёзного с княжной не случилось, и Агнии хватит умений помочь ей. И не нарваться на гнев двух семей разом. Настасья теперь улыбнулась радостно и оправила рукава своего платья: - После ранней церковной службы. Тебя либо батюшка мой отведёт, либо кто-нибудь из дворни. Да и не в дом поведут, а в гостевые покои при Кремле, - видя недоумение Агнии, боярышня пояснила. - Ну, Басмановы с Сицкими вместе с царём из Александровской слободы приехали, в Москве земли у них вроде нет. Опричники при своём дворе живут, а остальные в гостях.. Варвару Васильевну в Москву привезли почти сразу, как она слегла. Вникнула? - Теперь-то да.. - только и смогла выдавить из себя девушка, поджимая губы и цепляясь взглядом янтарных глаз за котомку свою с оберегами, травами и варевами первой необходимости. Первый раз она знахарке пригодится завтра. Мысли в голове всё ещё путались, но всплыл в них один.. чересчур глупый вопрос. - А сынишек-то как звать..? - Ой, а вот этого я и не помню! - хихикнула Настасья. - Сама завтра спросишь, коли интересно. А ты чего, больше не будешь своим этим, как его, травником заниматься? Агния перевела взгляд на пучки трав на столе, о которых благополучно забыла в ходе разговора. Верно, работа ещё не окончена, и не все новости выслушаны.

***

Пробуждение было странно приятным. Сквозь незашторенные окна пробивался солнечный свет, ласково пригревающий кожу. Убрав постель, Агния потянулась с сонным бормотанием. Как-то даже из головы вылетело, что сегодня такой отвратительный день намечается. Как вспомнила она об этом, так пробрало её всю, как от мороза, а вчерашний разговор с боярышней перед глазами возник. После ранней церковной службы выдвигаться надобно. Прислушалась знахарка к звукам на улице и в доме. Пока одевалась да косы заплетала, заглянула за занавеску. Ходят люди по улице, идут почти все в одном направлении. Девки да бабы с покрытыми головами. Стало быть, все в церковь, служба не началась ещё. - Перед смертью всё равно не надышишься, - сама себе сказала Агния, отойдя от окна. Времени ещё полно, а занять себя даже нечем особо. На глаза попадаться кому-то тоже не хотелось, так что решила девушка остаться пока в комнате. Присела на кровать, к стене приникла и задумалась. Надо же будет как-то себя сдерживать, чтобы не прибить опричника на месте. До трясучки хотелось рожу ему расквасить и пройтись своими сапогами тяжеленными. Но вспомнилось о жене и детишках его, пыл поумерился. Вот будет неожиданность, ежели когда княжна оклемается, она уже вдовой будет, а сыновья - без отца! Некрасиво получается. Жалость пробирает к ним, далеко не к Фёдору. Чего его жалеть? Выродок он и есть выродок: зверюга, гад ползучий! Краса его - дьявольское порождение, чтоб людей к себе притягивать, никак иначе! И так вот, хмурясь и ругаясь про себя, в дрёму провалилась Агния, голову набок склонив.. - Вставай, любезная! Ждут уж тебя поди! Разбудил знахарку чей-то хриплый и грубый голос. Глаза распахнула она и увидела мужичка, неловко стоящего в дверях. Всё-таки из челяди человек её поведёт, оно и к лучшему - лишний раз боярину в глаза смотреть не хотелось. Агния, прогнав вязкую дрёму, быстро встала, одежды свои оправила и с вымученной улыбкой сказала: - Я готова идти. Мужичок с добродушной улыбкой кивнул и жестом показал следовать за ним. И шла знахарка за холопом, крепче тесёмки котомки сжимая, перекинув её через плечо. Вышли из дому во двор, со двора на улицу.. До Кремля самого идти не так далеко, вон, купала его виднеются. А тяжело неимоверно на сердце, да на языке жжёт горечь невысказанных переживаний. В груди клокочет гнев, который и выказать не дозволено. В своих мыслях огненных мечась, не заметила Агния, как свернули они несколько раз, а до тарца Кремля рукой подать! Мужичок остановился, кивнул ей и зашал в обратном направлении. Либо неразговорчивый такой, либо чуял тоже, как воздух тяжелее стал. Девушка сглотнула ком в горле и пошла дальше, идя к самому порогу. А там её уже ждал Фёдор. К слову, не такой разодетый, как на приёме. В более простом кафтане, а серёг с бусами на нём и вовсе не было. Сам он тоже дёрганный был, видать, и до этого, а как Агнию узнал, так и вовсе чуть взглядом её не испепелил. Знахарку передёрнуло, липкий страх прокрался в сердце, обвивая его своими скользкими ветвями. Хотя, не убьёт же он её сразу? - Явилась, падаль. - ядовито рявкнул мужчина, сплюнув прямо под ноги знахарки. Ох, как он зол! - Терзали меня смутные сомнения раньше, а теперь убедился.. И какое тебе дело до моей Варьки вообще, а? Мне насолить через неё хочешь, змеища!? - Души невиновные терзать только вы, кромешники, способны без зазрения совести! - подавляя гнев, скозь зубы прошипела Агния. Хотя любой мог ощутить, как духи вокруг неё переполошились, и увидеть, как глаза её сверкали, словно янтарь на полуденном солнце. - А я помочь пришла, княжну от мук избавить! Коли дорога она тебе, не ерепенься аки зверь какой! - Ты мне тут условия ещё ставить будешь, овца!? - нахмурился Фёдор, хотел уж было треснуть девку наглую, но смягчился. Права она, время терять нельзя - жизнь из Варвары на глазах ускользает. Глядишь, ведьма эта и впрямь поможет. Запустил ладонь жилистую в лохмы свои кудрявые, пригладил да отчеканил грубо: - Если ты не поможешь ей или, не дай Бог, сделаешь хуже, я убью тебя, как собаку! У Агнии перед глазами плыть начало. Хочешь не хочешь, а в угрозы ублюдка все равно веришь. Убил бы и глазом не моргнул, если не был бы уверен в том, что ни жене, ни ему самому ничего не угрожало. Поэтому девушка, скрепя сердце и терпя его выходки, сказала: - Людям помогать - моя непосредственная обязанность. Нет нужды сомневаться в том, что помыслы мои чисты.. - Мне плевать на любые обещания, которые Захарьин вытягивал из тебя! - умом он вроде понимал, что зря так взъелся на девицу, но нервозность свою ему деть было некуда. И не верилось ему, что взаправду помочь она решила, а не потому, что её сюда послали. Если эта ведьма, что ему грубила и угрожать пыталась, Варвару на ноги поставит, то Фёдор ей обязан будет многим. Но это еще под вопросом, а пока надо бы разобраться, как лучше всего поступить и беды не совершить. - Я буду следить за тобой, как ястреб за своей добычей, так что не смей дурного ничего вытворять! И встретились их взгляды. Словно столкнулись две громады сил, сплелись меж собой языки пламени презрения. Да и потухло это всё разом. Каждый в глазах напротив разглядел что-то такое, отчего в душе всё всколыхнулось. Васильковое поле Фёдоровых очей отразило трясучее беспокойство его да буйство норова. А янтарное сияние зениц Агнии поведало о хрупком состояние её души и нежелании снова и снова провоцировать спор. Обоим им порядком в прошлые разы надоело трепать друг друга, даже если иного выхода не наблюдалось. Тем паче, что и некогда им разглагольствовать. На счету каждое мгновение простоя. Агния с тяжёлым вздохом спросила, поджав губы алые и едва сдерживая гнев праведный и привычную дерзость: - Ты меня проведёшь, или мне сквозь стены надо её осматривать? Сначала Фёдор колебался, по нему было видно. Чертовски тяжело ему было переступить через себя. Он чувствовал внутреннее отвращение к присутствию ведьмы близ себя, но в конце концов сдался, отступив в сторону и резким жестом позволив ей войти. Едва знахарка проскочила мимо него - близко-близко - в дверь, как почувствовал он, как мягко пахнет от её волос чабрецом да мёдом сладким. Запах осел где-то у него в глотке, так глубоко он его вдохнул, да и осёкся Басманов - вдруг заметит, чертовка? Но нет, она чуть прошла по коридору и остановилась, ожидая, когда он ей дорогу покажет. У Агнии самой глаза пеленой едва ощутимой заволокло: тяжёлый дух дурнопьяна, на одёжке его осевший, ударил прямо в нос. Хотя, справедливости ради, не тошнотворно то было, а так, ярко чересчур. До румянца на бледных щеках. Помотав головой и сбросив оцепенение минутное, знахарка отошла в сторону и пропустила провожатого вперёд. Но убежать отсюда хотелось нестерпимо. Долго по коридорам они не петляли, скоро нужная дверь была пред ними. Агния судорожно вздохнула, тихо открыв её под пристальным, взаправду почти ястребиным взором Фёдора. Предстала знахарке довольно маленькая комната, солнечный свет в которой ограничивали тяжёлые плотные занавески. Обставлено всё было скудно, видать, не рассчитывали надолго тут оставаться. Почти сразу взгляд зацепился за стоящую в углу кровать, на которой виднелся хрупкий силуэт, свернувшийся калачиком и закутанный в одеяло. Агния сглотнула, не решаясь войти в светлицу. Тяжело тут было находиться, дело даже не в тревожной картине пред ней, а в чём-то ещё. Тёмное здесь что-то, страшное.. - Целители оказались бессильны, - удивительно мягким голосом отозвался Басманов, слова его прошелестели прямо над ухом знахарки. Взглянув на него мигом, увидела она, как он взгляд от жены на кровати не сводил, губы поджимал и хмурился. Беспокойство смешанное со страхом сжирало его изнутри. Первый раз перед девушкой он в таком состоянии предстал. - Иди и взгляни на неё, скажи, что это за напасть такая. - Всё будет, только над душой не стой.. Агния пересилила себя и шагнула внутрь светлицы. Пока до кровати шла, слышала, как Фёдор дверь за собой закрыл, прошёл вглубь и уселся в изголовии кровати, легонько за плечо жену тронув. Варвара даже не отреагировала, продолжив в стену смотреть. Агния осторожно перевернула её на спину и ахнула: девица бледная была, как поганка, губы почти синие! Капельки холодного пота блестели на её лбу, брови нахмурены, а волосы ярко-рыжие растрепаны и по подушке размётаны. Как вдруг корчиться она начала, фигура стройная в сорочке задрожала и по постели метаться начала с мычанием неразберимым. Опричник покрепче схватил княжну, не давая ей увернуться от прикосновений. На лице его было нечитаемое выражение, скрывал он старательно всё, о чём хотел кричать безостановочно. Заметив промедление знахарки дрожь в её руках, мужчина тихо шикнул: - Не трать время зазря! Мучается баба же! - Да сам-то не кипешуй! Знаю я.. - Агния рявкнула на него в ответ, судорожно соображая, что делать. В голове пыталась перебрать всё, что знала о хворях и порчах, но путного ничего в голову не лезло. Потом помотала головой, глубоко вздохнула и подумала ещё раз. Нет, не хворь это никакая, целители бы заметили точно. Значит, и правда порча. Но не на самом теле - тёмный, тяжелый ореол где-то рядом, почти под носом. Решила не копошиться впустую и сдавленным шёпотом спросила. - Быстро, Варвара Васильевна странные или новые вещи при себе не держит сейчас? - Хрен знает, что у неё тут и где.. - цокнул Фёдор, пока жену бережно в постель укладывал. Терпение и у него кончалось, нервы на взводе. - Нет вроде, всё старое и домашнее с собой привезти велела, пока в себе ещё была.. - "Домашнее" еще ни о чём не говорит! Сдвинься в сторону! Агния поддалась вперёд, почти на него всем телом навалившись. Как-то сейчас даже всё равно было, что между ними, кто кого ненавидел и насколько сильно хотелось убить. На кону жизнь, что сейчас едва в теле хрупком держалась. Слыша над ухом прерывистый вздох опричника, знахарка рукой шарила вдоль изголовия кровати, пытаясь жар тела под собой не замечать. И тут наткнулась она на что-то под подушкой. Что-то не очень большое, легкое. Рывком вытащила и начала рассматривать, параллельно к ощущениям прислушиваясь. - Да слезь ты с меня, кобыла! - фыркнул Басманов, схватив Агнию за плечи и усадив рядом. У самого лицо огнём горело, а сердце из груди вырывалось, стуком исступлённым заходясь. Но скрыл за грубостью выражения лица он всё это, смотря на предмет в руке девки. - Это ж Кубыха! Чего хватаешь так..? - Вот, где зло засело, - бормочет Агния, вертя в руках куклу. А перед глазами родная избёнка. Ласковый голос матери на затворках сознания зазвучал, когда терпеливо объясняла она, как правильно иголку в пальцах держать и как красивую Травницу сшить. Чуть слёзы на глазах не навернулись, но вовремя опомнилась. Последнее дело сейчас о прошлом вздыхать, туда заколочены двери. Надо быстро сообразить, что именно не так с этой Кубышкой-Травницей, пока княжне хуже не стало. - Как это? - нахмурился опричник, тоже рассматривая куклу в руках знахарки. Вроде ничего необычного: травами пахнет, сшита по всем правилам. - Варька её сшила года с два назад! Не сама ж на себя она беду навлекла! - По незнанию могла. Обожди, я всё никак не пойму, что не так.. - Агния внимательно осмотрела куклу, бережно держа ее в руках. И тут девица заметила нечто странное, что сразу в глаза не бросилось. Она указала пальцем на узорчатый и замысловатый шов на кукольном платье - Я мало что помню о традициях и быте.. Но разве в порядке вещей использовать проклятые узоры на вещах, которые должны семью оберегать..? Федор прищурился, изучая рисунок, на который она показывала, кукла в ее руке внезапно стала выглядеть намного более зловещей, чем показалось вначале. Он в замешательстве нахмурился, увидев странный символ на платье куклы, его взгляд был сосредоточенным и осторожным. Он и сам понятия не имел, был ли этот узор чем-то зловещим или нет, он не был знатоком в ведьмовском ремесле. Но слово "проклятый" врезалось в его сознание и обрушилось на него, как гром среди ясного неба. Взгляд опричника метнулся к жене, что мелко подрагивала и прижалась к его боку в помутнении рассудка. Это что ж выходит, кто-то её надоумил на злодеяние против себя же!? Неслыханно: царёву племянницу, жену опричника под смерть подводить! В глаза бы твари этой посмотреть, что мальчишек мелких, неразумных ещё, чуть без матери не оставила.. - Снимай, - рявкнул Басманов, переводя горящий взгляд на саму Агнию. Растерянность и паника её позабавила бы его в любой другой ситуации, но не в этой. Пусть делает свою работу, раз взялась. Он пояснил всё тем же прогорклым тоном. - Порчу снимай говорю. И только попробуй ляпнуть, что не знаешь как - на одну ногу тебе наступлю, а другую из гузна выдерну! Руки у Агнии задрожали да дыхание спёрло на этих словах. Не врёт ведь, сделает именно так, как обмолвился..! Глаза её забегали, разум пытался вспомнить, как порчу снимать, что на нитки наведена. На ум пришло только то, что вырвать их можно. Это быстрее будет, без всякого и надуманного. Девка судорожно вздохнула и уже занесла пальцы над куклой вновь, но подскачила с места. Не успел опричник и слово вставить, как знахарка к кровати ведро подтащила, что в углу комнатушки стояло. На немой вопрос мужчины ответила быстро: - Это если вырвет её. Всякое может быть, разная порча по-разному из тела выходит.. - и, сглотнув вязкую слюну, начала знахарка вытягивать нить из ткани. Едва краешек её на кончиках пальцев оказался, так княжну на кровати подбросило, глаза она распахнула широко и задыхаться начала. Агния немедленно остановилась. Внимание Фёдора немедленно было приковано к его жене, когда она начала задыхаться и дрожать, а его сердце пропустило удар. - Мать честная.. - Варвара! - его глаза расширились от тревоги, он инстинктивно придвинулся ближе к рыжеволосой, чтобы коснуться её, но заставил себя оставаться на месте, не желая мешать работе ведьмы, которая продолжала тянуть за нить. - Шустрее, ну..! Когда рывком Агния оторвала проклятую нитку от шва, Варвара начала кричать и бить руками по кровати. Изо рта у нее потекла чёрная кровь, так что ей пришлось по памяти тела наклониться над ведром, когда ее вырвало. Агния и Фёдор были потрясены, но им обоим стало ясно одно - вот та порча, вот то проклятие, оно прямо из княжны вышло. Для мужчины это было зрелище было одновременно ужасающим и тревожным. Не колеблясь, он поравнялся с женой, придерживая её волосы одной рукой и слабое тело другой, пока она билась в конвульсиях и откашливала темную кашицу изо рта. Фёдорово лицо было бледным от беспокойства и некоторого отвращения, челюсти крепко сжаты, когда он наблюдал за страданиями Варвары со смесью гнева и беспомощности. Когда закончилось всё, Агния посмотрела на нить в своей ладони - от неё в миг один пепел только остался. Поморщившись, она стряхнула это с ладони и перевела взгляд на княжну. Присела перед ней на корточки, осторожно рукавом кафтана вытерла её лицо и шею. Поймала её растерянный взгляд и тихо спросила с улыбкой: - Варвара Васильевна, вы как себя чувствуете? - Ужасно. Мое горло.. - Варвара всё ещё кашляла, её дыхание было прерывистым и затруднённым. Её глаза остекленели, и она казалась дезориентированной и измученной. Через мгновение она заговорила слабым и хриплым голосом. - Болит всё, спасу нету.. - Помните хоть что-то? - Все как тумане, как во сне.. - она закрыла глаза, её голова все ещё раскалывалась от боли. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить на вопрос Агнии. Она застонала от боли, нахмурив брови и пытаясь сесть. - К чему спрашиваете..? - Да так, работа у меня такая. К слову, она выполнена: скоро на поправку пойдёте. Агния встала, выпрямилась и вздохнула, наблюдая за картиной перед собой. Фёдор громко позвал прислугу и приказал привести Анну Романовну Сицкую. Наверное, матушка княжны, то бишь княгиня. Знахарка поняла, что делать ей тут больше нечего: порча снята, а с тем, кто её навёл, пусть сами разбираются. Светлица начала наполняться прислугой, которые наскоро приводили Варвару в порядок. Она уже оклемалась, отлипнув от мужа и даже не глядя на него. Тут ещё и радостная женщина в светлицу влетела, сразу к дочери кинулась, расцеловала её по-матерински, ни на кого внимания не обращая. Агния фыркнула и повернулась к выходу из комнаты, не в силах без зависти глядеть на это. Самой бы сейчас в матушкиных руках ласковых очутиться, голос тятин услышать, брата меньшого приласкать.. В смешанных чувствах и не заметила знахарка, как Фёдор тенью за ней последовал. Дёрнул её за руку и к стенке припечатал, даже один коридор пройти она не успела. И слово вставить не дал, сразу спросил своим обычным гаденьким тоном: - Уже уходишь? И неужто не попросишь ничего? - В жизни ничего не возьму от тебя, гад ползучий! - сопротивлялась Агния, билась в его руках, а он только крепче за плечи её схватил. Собственным телом сильнее к стене прижал. Не шолохнёшься лишний раз, только колдовать остаётся. Но стоит ли, прямо в Кремле..? - Пусти меня, окаянный, криком кричать буду..! - Валяй, горлань, - пожал Басманов плечами, с усмешкой тихой ожидая, что предпримет ведьма эта. А ничего она не сделает, коли жить ещё хочет. Глядя, как девица беспомощно озирается по сторонам, чуть расслабил руки опричник, больше свободы ей дал. Внутри клокотало нечто похожее на азарт, что-то, что со страстью перекликалось. Ненависть с презрением на пару отодвинулись на второй план, хотя и раньше приоритетом не были. Благодарность и спокойствие отразилось на его лице, когда произнёс он. - Так почему ушла-то? Даже спасибо сказать никто не успел, не то что кошель раскрыть, как тебя уже и след простыл, чертовка.. - Не надо мне ничего.. Не нуждаюсь в подачках, - Агния отвела взгляд, тоже немного расслабилась. Неловко так разговаривать, конечно, когда руки горячие и сильные тебя за плечи держат, а слово каждое в голове как колокол стучит. Щёки предательски покраснели так, словно свёклой намазали. Вполне обычная реакция молодой девки на мужчину ладного, коим и являлся Фёдор, но не на врага. Жёсткий тон в голос вернулся, когда гордо голову она вскинула, перебросив косы длинные за спину. - К жене иди, чего ты тут трёшься, срамник.. - Ей сейчас не до меня, а мне не до неё. Порчу сняла и спасибо тебе на том, - наклонился ближе Басманов, дыханием горячим лицо её обдал. - А меня когда околдовать успела, змея, а? - Что ты мелешь!? Я ничего не делала лишнего, иди к чёрту!.. Его глаза потемнели, выражение лица наполнилось странным удовлетворением. Пробормотал что-то вроде: "О, мы пойдем туда вместе", а его рот накрыл её, захватывая её губы в неистовом и страстном поцелуе. Опричник снова прижал Агнию к стене, зажав между своим телом и твердой расписной поверхностью. Его руки с плеч поднялись к её лицу, обхватил ладонями щёки, в то время как его губы завладели её ртом как своим собственными. Надышаться ею не мог, готов был задохнуться от запаха чабреца и мёда, пропитавшего её волосы. Знахарка что-то пробормотала о том, что их могут увидеть, но больше не могла сопротивляться ни ему, ни самой себе. За ненавистью, где-то в недрах души, всегда скрывалось любопытство, которое быстро превратилось в какую-то искру. Мысленно наплевав на всё и вся, Агния обвила руками шею Фёдора, отвечая на поцелуй. И если они встретятся в Преисподней, где-то у ног костлявого чёрта, она убьет его второй раз. Но пока они остаются на грешной земле, наедине со своими грехами и пороками.. Басмановы руки скользнули вокруг ее талии и легли прямо на чёртов зелёный пояс, притягивая ближе, в то время как его язык исследовал каждый уголок ее рта. На вкус мужчина был как вино и мед, и его прикосновение зажгло в ней огонь, которого она никогда раньше не ощущало. Огонь, который с каждым мгновением разгорался все жарче и жарче. В огромном коридоре им стало тесно. Но в какой-то момент Агния всё-таки вернула себе самообладание, схватив опричника за темные кудри и отстранив от себя. Прерывисто прошептала: - Это хворь на нас напала какая, не иначе.. - Ты не целитель, - облизнув губы, ответил Фёдор, большим пальцем по алым губам девицы проводя. С тихой усмешкой вынес вердикт. - Порчу снимешь, а хворь из сердца не прогонишь.. Хотел уж было снова к сладким устам её прижаться, но резко оттолкнула она его. Агния тяжело дышала, поправляя волосы и котомку за плечом. Нет, пора заканчивать это мракобесие и забыть, как о страшном сне. А получится ли? Но это другой вопрос, выбираться отсюда надо, пока они в своей греховной страсти дальше не продвинулись. Не тогда, когда рядом княжна с семейством. Не тогда, когда в голове набатом бьёт мысль о детях его. Ни единым разом больше. Даже если жаждется этого превыше всего. Молча, даже опричнику слово не дав вымолвить, рванула дальше по коридору, выскачила на улицу. Агния едва свежим воздухом не подавилась и от солнца чуть не ослепла. Не дала себе остановиться, побрела вперёд, дороги не разбирая. Губы горели от жгучих поцелуев, а голова до сих пор кружилась от тяжёлого, но сладкого душка дурнопьяна.