Сделка окончена

Он вернулся домой в полном опустошении. Кристалл Асмодея мерцал блевотно-жёлтым цветом на его перчатке, и, отвлекаясь на него, Блитц чуть не задавил двух бесовских спиногрызов, перебегающих улицу, где не надо. Похуй. Он сожалел, что не разбился по дороге. Чувство полного опустошения сжирало его изнутри, и всё, о чём выходило думать, это повторяющиеся в голове слова ебучего Столаса. «Блитц… Я очень высокого мнения о тебе. Я не представлял, что ты обо мне такого низкого». — Сука. Сука. Сука, — руль фургона болезненно задребезжал, когда Блитц, забывшись, несколько раз по нему ударил. Он почти сказал «прости». Почти дотянулся до его руки. Но было уже слишком поздно. До него всегда доходит слишком поздно. Так уж не повезло родиться последним кретином из всех. Дверь офиса открылась почти беззвучно. Блитц надеялся, что его скорый приход не заметит никто в этом мире. Словно призрак. Проскочить, переодеться, а потом… да похуй, что потом. Спрыгнуть с крыши, порыдать в одиночестве, воткнуть когти в горло, написать Столасу, позвонить Столасу, удалить фото со Столасом из своей галереи, извиниться перед Столасом, выговориться, закрыться, самоуничтожиться, сдаться… Главное, чтобы сейчас он остался в покое. Главное, чтобы ему не задали глупых вопросов. Осторожно, по стеночке, в полном упадке, но… План провалился. И его заметили. Его заметили. Сразу. Блять. Все. — Сэр? Вы рановато, — Мокси обеспокоенно выглянул из-под стопки бумаги. Луна перевела на отца заинтересованный взгляд, оторвавшись от мобильника. И Блитц не смог ответить. В горле встал огромный ком, глаза предательски обожгли слёзы — и всё, что он смог бросить перед тем, как удалиться к себе, было: — Сделка окончена. «Сделка окончена». Дверь в кабинет захлопнулась, игнорируя вопросы от Мокси. «Сделка окончена». Блитц скатился по ней вниз, заглушая тихое рыдание. «Сделка окончена». Цветные стикеры со Столасом-ламой, прикреплённые к столу, звонко засмеялись над ним. «Сделка окончена». Он остался один. Снова по своей вине. Блитц вспоминал, вспоминал и плакал: нежный взгляд, улыбку, светящуюся надеждой, тихий голос — и дрожь в нём. И слёзы. И эхо, повторяющее его слова. Его «прощай». Блитц не собирался говорить «прощай». Блитц хотел вернуться, но магический барьер вокруг особняка не позволил. Могло ли всё закончиться иначе? Он был обманут, но кем: Столасом или самим собой? Был ли он не прав всю свою блядскую жизнь, считая, что высшие демоны не могут любить? Как и не могут быть ранены? Мокси не переставал долбиться в дверь. Луна прервала его и тихо позвала: — Папа… — на удивление, не постеснялась произнести даже при других. — Ты в порядке? Блитц не был в порядке. — Да, — он ответил. — I.M.P. продолжит существовать, у меня есть кристалл Асмодея. Проща… Прощальный подарок от… от него, короче. Всё с работой будет ок. Просто меньше ебли, в прямом смысле. Послышалось два вздоха синхронно. Судя по звуку шагов, Мокс отступил от двери и шепнул что-то вроде «дай ему время». Спасибо, блять. Оно ему не нужно. Ему нужен выход. На Блитца давило всё. Рисунки со Столасом, картина, за которой он хранил книгу Столаса, одежда, которую он надевал на полнолуние для Столаса, Столас, Столас, Столас — был везде! Был в его пространстве, был в его мыслях — остался в особняке, остался один.! Остался один… Блитц потряс головой, подходя к окну. — Плевать. Плевать. Он захотел разорвать это. Он на меня обиделся, а не я на него. И полез вниз, не обращая внимания на то, как от этой самолжи сердце болезненно сжалось в грудной клетке. Как одинокая птица. Нет. Никаких блять птиц сегодня. Надо забыться.

***

Коктейль назывался «Невинный секс», горел синим пламенем. Блитц помнил его ещё лет с двадцати трёх, когда мешал алкоголь с наркотой и завершал это всё виски, пока на его члене прыгала незнакомая горячая суккубша. Сознание поплыло. Однако, в отличие от его молодых годов, никто не подходил познакомиться. Как будто ощущали, что нажирается он не от и не для весёлой жизни. Как будто понимали, что оставшиеся таблетки на столе не пропадут даром и явно не успокоят. Будто на лице было написано «всё плохо». Кристалл Асмодея. Блитц смотрел на него в упор, словно Столасу в глаза. Будто камень был живой и мог как-то повлиять на их прошедший диалог, переписать судьбу, изменить реальность. — Это всё из-за тебя, — говорил он бухой кристаллу, отражающему его лицо в отполированной поверхности. — Ебучий сучий кретин. Тварь. Недостойная жизни тварь. Как же ты всех заебал. Даже его. Его… блять, который тебе всё прощал, уёбок. Вопросительно на него покашиваясь, другие посетители бара отсаживались на расстояние трёх метров. Бармен наклонился за стойку. — Чел, по-моему, тебе хватит. И Блитц вскипел. — Слышишь ты, ЕБУЧАЯ СУЧАРА! — он залез на стойку, хватая мерзавца, прерывающего его самобичевание, за грудки. — Я САМ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, ЯСНО?! Я САМ ЗДЕСЬ— Блять, куда?! Неожиданно мир перевернулся пару раз, от чего его реально чуть не стошнило. Кто-то резко притянул к себе за запястья холодными металлическими руками и прижал к груди. Напоследок дрожащим улыбающимся голосом бросая спешные извинения. А затем ослепило вспышкой, и Блитца всё же вырвало. — Блять! Ну не в гостиной же, ебучая ты пьянь! Ты мой друг, конечно, но какого хуя?! — Физз? Физзаролли собственной персоной. Нахмурив бровки и перекрестив роботические руки на груди, стоял перед ним во весь рост, осуждающе глядя сверху. Судя по сине-зелёно-фиолетовой обстановке, они находились у него дома, в поместье Асмодея, в Похоти, там, откуда этот ебучий день по сути начался. И Блитца сковало ощущение тревоги. — Что? Откуда я узнал, где ты? Мне твоя дочь позвонила, сказала, что ты пропал после того, как вернулся через полчаса после ухода и сказал, что полнолуния окончены. А я тебя достаточно хорошо, идиота, знаю, чтобы сразу вычислить бар, в который ты поехал. Всё гениальное просто. И Блитца затрясло. — Ты в порядке? Ты вроде завязал с веществами, — смущение скользнуло по лицу. — Ээ… не спрашивай, откуда я знаю. И Блитц скрыл выступившие слёзы. — Да, всё супер. Я всего-лишь снова облажался, Физз. Нарушил обещание самому себе. Типичный я, знаешь же. Мне не привыкать, ха-ха. Блитцу стало хуже от сочувствующего взгляда в его сторону. Физз положил ладонь на его плечо, но тепла ожидаемо не было. Потому что рук у него по сути не было. Из-за него. Мудилы. — Я хочу сдохнуть, — проскулил Блитц, усиленно вытирая лицо уже давно насквозь промокшими рукавами. Ожидаемо это не приносило никаких результатов, делая ему ещё больнее. Но чисто из упёртости и стыда перед эмоциями он продолжал. — Я это всё ненавижу, я его ненавижу, я эту ебучую сделку ненавижу! Всё это ебучее низменное наслаждение, всё это ощущение близости не стоили блять такого разрыва! Я и ему навредил, понимаешь?! Я снова навредил! Я ебучий паразит, я не достоин блять жизни, я такое хуйло, я— Физз притянул его в объятиях. И стало тепло. — Успокойся, — тихий голос остудил его пыл. Давно его не обнимали так крепко. — Всё хорошо. Я бы не помогал тебе, если бы ты был настолько плохим. Ты же мой друг. М? Блитц? Блитц вцепился в него мёртвой хваткой, глотая слёзы и рвущиеся наружу судорожные рыдания. Он не верил. Он прекрасно помнил, как Столас глянул на него в последний раз. Достаточно хорошо, чтобы не прощать себя до конца своих дней. Даже если Физз простил. Даже если весь мир простит. Он никогда не забудет тот ущерб, что причиняет просто своим существованием. И в этой парадигме, лучше бы он никогда не рождался. — Расскажи, что случилось. Может, ещё можно всё исправить? — Нельзя, — буркнул Блитц куда-то в его шею. — Я ублюдок, вот что случилось. — Ну, об этом я знаю, — Физз хохотнул, но его юмор остался не оценённым. Потому что рыдания возобновились с новой силой. — Блять, ты чё?! Я же шучу, ну! Я шучу, я клянусь тебе, шучу! — Я всё порчу… Ненавижу… И этот кристалл… И ты… мама… Но бессвязный лепет был прерван хлопком двери. — Физзи! Угадай, кто сегодня освободился пораньше и вернулся к своему любимому маленькому… — ШШШ! Но когда Асмодей заметил все детали ситуации, было уже поздно. Любимый. Маленький. Клоуны. Уёбки. Так не бывает. Так нельзя. Если у него не получилось, ни у кого не должно. Никому нельзя. Не честно. Блитц оттолкнул Физза с такой силой, что он чуть не впечатался затылком об пол. И побежал прочь, дрожа от злости и своего огромного горя. Вроде как его пытались окликнуть, но он не слушал. Не повернётся. Никогда ни к кому не повернётся. Кристалл загорелся жёлтым. Он повернулся. — Спасибо за подарок, «Оззи». И исчез в портале перед тем, как Физз успел схватить его за руку. Лучше он проведёт следующие часы в мире людей, трезвея и убивая себя угрызениями совести, чем позволит помочь себе. Лучше он сдохнет прямо здесь, в рандомных кустах, чем снова заставит кого-то страдать. Лучше бы эти камеры над его головой принадлежали агентам. Лучше бы сделки никогда не существовало. Лучше бы он и Столас никогда не встречались. Для его же ебучего блага.