Помолчим

      Выбежав в коридор, Вова с силой хлопает дверью и, вздохнув полной грудью, приваливается к стене. Он со злобой бьёт кулаком по ней же, в попытке успокоится, но обидные слова родителей все ещё всплывают в памяти, и злоба, в сочетании с обидой, лишь разгорается с новой силой. Закусив губу, он легонько бьётся затылком об ту же стену.       — Ненавижу, — шипит он, кидая взгляд на дверь.       «Вернуться, или…», — Вова мотает головой, отгоняя эту мысль. Нет, конечно не вернуться, не сейчас. Ему надо успокоиться, им тоже. Нужно подумать и все осмыслить. Тем более, не хотелось бы наговорить что-то с горяча. Не хотелось бы ссориться ещё больше.       Отлипая от стены, Вова не колеблется долго. Подходя к лестнице, он хватается за периллы и, перескакивая через одну ступеньку, быстро поднимается наверх, по привычке ступая больше на пальцы, чем на всю ступню. Так тише, соседи не забьют тревогу.       Последнее препятствие — люк, закрытый на амбарный замок. Вова кидает безразличный взгляд на него, и роется в кармане шорт, вытаскивая две скрепки. Вскрыть его — раз плюнуть, он делал это уже множество раз. Этот раз не исключение, у него уходит десять секунд, и он откидывает крышку люка, взбираясь на верх.       Прыткий ветер играет с каким-то мусором, оставленным здесь другими такими же любителями отдохнуть от всего. Но стоило Вове подняться наверх, аккуратно закрывая за собой проход, он переключается на него, словно верный пёс, принимаясь облизывать руки и лицо. Он ерошит густые волосы и пробирается под футболку, но Вова даже рад этому — он приносит долгожданную за весь жаркий день прохладу.       Наконец Вова может поднять голову и глубоко вздохнуть, прикрывая глаза. Здесь, подальше от людей, спокойно и уютно. Здесь нет упрёков и криков, есть только она — свобода, что кружит и пьянит. Только тишина, нарушаемая шелестом ветра, и уходящее за горизонт солнце.       Подходя к краю, Вова на ходу роется в кармане, и вытаскивает мятую, полупустую пачку сигарет. Он никогда не курил много, срываясь лишь после ссор. Но в последний год их стало ощутимее больше. Может, это связано с расставанием с Леной? Вова понимает, все равно им ничего не светило. Они слишком разные, чтобы быть вместе, так что разошлись нормально, даже без ссор. Полюбовно, как говорится. Обоим от этого только лучше, но родители так точно не считали, уже почти готовясь назвать ее невесткой.       «Что ж, не судьба», — сказал тогда Вова, пожимая плечами.       «Неблагодарный», — с презрением, в один голос ответили ему родители. Пожалуй, это и была та самая отправная точка.       Затвор зажигалки щелкает, выдавая огонек, но ветер мгновенно тушит его. Вова пробует второй раз, получая тот же результат, и наконец прикрывает его рукой. Рот наполняется горьким дымом, Вова пропускает его в лёгкие и выдыхает, позволяя ему раствориться в закате.       Он садится на край крыши, свешивая ноги вниз, и продолжает курить. Она жёсткая, но теплая. Вова жалеет, что не принес подушку, но думает что и так сгодится. В конце концов, он здесь всего на пару часов, к его приходу родители уже успокоятся.       «Возможно успокоятся», — кисло усмехнувшись, поправляет себя он. Он думает о том, что неплохо было бы запрятать здесь матрас и одеяло, вдруг действительно не успокоятся. Тогда можно было бы заночевать под открытым небом, ночи то теплые.       Люк за спиной скрипит ржавыми петлями, и Вова дёргает плечами от этого звука, но не поворачивается. Это кто-то из своих, он уверен, иначе бы его уже начали гнать отсюда. Потому он лишь делает новую затяжку, выпуская тонкую струйку дыма.       — Ты снова здесь? — слышится за спиной. Вова не оборачивается, ему незачем. Он и так знает, кому принадлежит это голос, потому просто пожимает плечами, делая очередную затяжку.       — Ага, — безэмоционально говорит он, выпуская дым.       — Опять поссорились?       — Ага.       На плечо ложится теплая рука, но Вова сбрасывает ее, кидая недовольный взгляд на Эммануэля. Тот пожимает плечами, садясь рядом. Хлопая себя по карманам ветровки, он вынимает пачку сигарет, подкуривая одну. Его сигареты пахнут ментолом, Вова морщит нос, но ничего не говорит, молча наблюдая за сменой красок на небе.       — Хочешь поговорить? — как-бы между прочим спрашивает Эммануэль, делая затяжку.       — Давай просто помолчим, — говорит Вова, смотря вдаль, туда, где за горизонтом катится круглое солнце. Эмм пожимает плечами, молча соглашаясь.       Они молчат, думая каждый о своем. Никто не спешит нарушить эту уютную тишину более, наблюдая за машинами вдали и снующими внизу людьми, что даже и не догадываются взглянуть вверх. Над головой проплывает облако, и ветер, подгоняющий его, уносит за собой пепел с сигарет.       Для большинства они были просто лучшими друзьями. Для родителей обоих — почти братья, настолько крепкой была их дружба с самого детства. Для их общих друзей — неразлучной парой, которую невозможно представить друг без друга. Потому, если бы кто-то сейчас внезапно показался на крыше, он бы ахнул от удивления, смотря как аккуратно Эмм касается чужих губ своими, проведя по ним языком. И как Вова охотно отвечает ему, прикрыв глаза, обнимая чужую шею.       Друг для друга они — единственный повод существовать в этом мире. И каждого это устраивает.       Забытые на бетонной крыше сигареты слетают вниз, гонимые порывом ветра. Но до них уже никому нет никакого дела.       С каждым мгновением Вова чувствовал, как напряжение покидает его тело, уступая место ощущению покоя и свободы. Ему казалось, что здесь, на крыше, он может быть собой, без масок и притворства. Он чувствовал поддержку Эммануэля, его тихое присутствие, которое всегда было для него опорой. В такие моменты Вова понимал, что жизнь, несмотря на все трудности, всё-таки прекрасна. Она полна маленьких радостей и больших чувств, которые делают её осмысленной и значимой.       — Знаешь, я иногда думаю, что мы могли бы просто уехать отсюда, — тихо произнёс Вова, продолжая смотреть на горизонт.       — Уехать? — Эммануэль поднял брови, слегка удивлённый.       — Да, уехать. Куда-нибудь, где нас никто не знает, где мы можем начать всё с нуля. Только мы двое, без этих постоянных ссор и напряжения, — Вова вздохнул, отпуская дым.       Эммануэль задумался, смотря на Вову. Он понимал его желание. Сам он не раз мечтал о том же. Бежать куда-нибудь подальше, найти спокойное место, где они могли бы быть счастливыми.       — Это хорошая мысль, — наконец сказал Эмм. — Но ты знаешь, что это не так просто.       — Знаю, — Вова кивнул. — Но иногда хочется верить, что всё возможно. Хочется надеяться на лучшее.       Эммануэль обнял Вову за плечи, притягивая его к себе. Они сидели так, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Каждый из них знал, что впереди ещё много трудностей, но они были готовы преодолевать их вместе.