Высокое напряжение

В Петербурге Августа поначалу едва ли что-то интересовало. Это была просто игра — получится ли у Волкова реализовать изначальный план? Да, не слишком продуманная, но риски со стороны компании были минимальными. Ему просто хотелось опробовать костюм в необычных условиях, а не на тошнотворно-стерильном полигоне, где купленные с потрохами медики следили за малейшими изменениями пульса, а наёмники носились с ним как ребёнком или курицей, что несла золотые яйца. Это Августу надоело до зубного скрежета, как и совершенно одинаковые конфликты на Востоке, где ему в общем-то и не приходилось ничего делать, даже подносить спичку — всё и так могло вспыхнуть в любой момент, а его «услуги» просто оказывались удобным инструментом в ходе войны. Здесь же ситуация была куда безопаснее, и недостатки, если не сказать огромные дыры в системе правопорядка играли только на руку. Перед тем, как выступить открыто, нужно было проверить почву под ногами, и таким тестом стала закрытая презентация дронов специально Марии Архиповой — умельцы из отдела пиара легко нашли человека, который хотел и мог внести в систему изменения. Эх, если б она знала, что сама себе вырывает яму… — Мария, рад с вами познакомиться, — за одну только улыбку ему можно было бы дать Оскар, и Август это прекрасно знал. Сам тренировал её перед зеркалом с детства, мучимый болью и желанием скрыть её от других. С возрастом она стала не более чем ловким располагающим приемом, действующим безотказно, и ответная улыбка мисс Архиповой это только подтвердила. Все были рады обманываться. Разношёрстная толпа полицейских в одинаковой форме смотрела на него свысока. Это раздражало — не как кофе не той температуры или залом на странице книги, а как пробирающее до костей напряжение, которое могло в любой момент заставить его позвоночник светиться. Они ни черта о нём не знали, эти самоуверенные идиоты, не знающие слов «дисциплина», «деньги» и «прогресс». Раскрывать карты перед ними было все равно что метать бисер перед свиньями — даже глядя на них сверху он не мог отделаться от мысли, что следующая сцена будет чем-то вроде избиения младенцев. Этим людям ни за что не сравниться с его дронами. — Это шо за модельер! — донеслось до него, и на этот раз его улыбка была кривой, но настоящей. Полицейские все как один смеялись, кроме того, что стоял плечом к плечу с живой звездой Петербурга — он был наоборот серьёзен, словно пропустил слова командира о том, что это задание — просто показательное выступление. — Это Август ван дер Хольт, — ответил парень другу, не поддержав шутку. — Наследник оружейной империи Holt International. Август усмехнулся. Откуда обычный полицейский о нём знал? Зарубежные оружейные компании не входили в стандартный набор увлечений служителей закона в России. Этот парень не был таким уж высоким, широким в плечах или мускулистым, но что-то в нём говорило, что он далеко не так прост, как выглядит. С открытым, даже наивным лицом, довольно хорошо сложенный, к тому же в отличной форме… — Август?.. — он машинально кивнул, не слыша вопроса. Его взгляд был направлен на руку, мягко обхватывающую ствол винтовки. Если этот парень был здесь, то в полиции он считался профессионалом своего дела. А ещё у него были самые ужасные и одновременно сексуальные усы, которые Август когда-либо видел. Как могут быть сексуальными проклятые усы? Прилив тепла в области шеи заставил его перевести взгляд на унылую рожу Грома. Именно в такие моменты Август начинал думать, что быть бисексуалом — сплошная катастрофа. — А это наш Дима Дубин, — сказал начальник отдела, чьё имя уже успело выветриться из памяти Августа, будто бы прочтя его мысли. — Кстати, еще не женат. Этот комментарий, сделанный для мисс Архиповой, почему-то позабавил его больше, чем пустое зубоскальство Грома. Неужели в полиции всё настолько плохо? Нет, выведенные на экран изображения с нательных камер дали понять, что группа в общем-то работала эффективно, однако им не хватало слаженности, оснащения и опыта подобных захватов — это до него донесли его помощники, молчаливыми тенями следующие за ним даже в отеле. И никто не знал, что две трети его «свиты» — медики и специалисты, способные заставить работать его тело на полную мощность. — Вот видите, неплохо справляются, — попытался завести разговор начальник, и Архипова дежурно улыбнулась. Демонстрация дронов оказалась тем еще унижением для бравой полиции. Меньше минуты! Конечно, это был не рекорд, но достаточно впечатляющий срок, чтобы заставить развязных представителей закона выразительно притихнуть. — Думаю, комментарии будут излишними, — только и сказала мисс Архипова. Август позволил себе немного улыбнуться. Самооценка полицейских наверняка пробила пол — было видно, как они расстроены своим разгромным поражением. И опять — лишь один не выглядел подавленным, а просто задумчивым. И он глядел ему прямо в глаза, не зная, куда направлен взгляд Августа за сплошной чернотой очков, и ерошил волосы, в которые так и хотелось запустить руку. — Обсудим условия договора? — оторвать от него взгляд стоило больших усилий. После их с Марией беседы его посещали какие угодно мысли, кроме фантазий о горячем блондине-полицейском. Архипова захотела играть на своих условиях — в этом ничего удивительного не было, но его самолюбие оказалось задето. Она действительно вызвала его в Петербург из-за одного-единственного дрона? Этого было достаточно, чтобы взбеситься, и ему пришлось позволить небольшому разряду пройти через пальцы и уничтожить очередной бесполезный кусок пластмассы, который именовался телефоном. Однако Волков знал, как думают русские власти, и говорил ему о таком исходе с самого начала. — Следуй плану, — скомандовал Август, не размениваясь на приветствия. Он был готов насладиться вторым актом представления. Годовщина со дня поимки Чумного доктора праздновалась с размахом, который был едва ли соизмерим с произошедшим, как и внезапно появившаяся слава у рядового полицейского. Подрыв столба транслировался в его отеле с шести различных камер, и этим он успел вдоволь насладиться, отослав в кои-то веки «свиту». — Этой демонстрации будет недостаточно, — голос Волкова звучал вкрадчиво, будто тот был не подрывником, а прирожденным торговцем. Август был вынужден согласиться. — Продолжай до тех пор, пока не подпишут контракт, — велел он. — Это есть… Как же это по-русски? Niet spectaculair genoeg… Шоу! Где же шоу? По ту сторону раздался низкий смех, который кого-то мог бы испугать, но не наследника оружейной империи. Он знал, кого нанимает. — Я вас понял. Будет вам шоу. Август бросил телефон на стол. Ему нужно было сбросить напряжение перед тем, как посетить Эрмитаж. Иначе зачем он приехал в северную столицу? Его уединение было недолгим — он лишь успел немного позаниматься и принять душ, когда к нему пришли посетители. Тело после тренировки и горячей воды казалось удивительно легким, и даже боль отступила если не на десятый, то на третий план. — Мистер Хольт, к вам из полиции Санкт-Петербурга, — сказала администратор отеля, и он с сожалением покосился на пиццу, которая считалась лучшей в городе. — Пропустите, — велел Август охране. Он сомневался, что мисс Архипова изменила своё решение так быстро. Нет, у неё не было ни малейших причин так поступать, к тому же по меркам России теракт без жертв — не теракт вовсе, поэтому он не удивился, не прийди она лишь после ощущения непосредственной угрозы политикам и богачам. — Добрый вечер, мистер Хольт. Да, его гостем оказалась не Архипова, и даже не обожаемый всеми Гром, а тот самый полицейский с серьёзным взглядом, который узнал его на испытании дронов. В гражданской одежде он как будто был другим человеком, по которому нельзя было сказать, что он отлично владеет разными видами оружия. Август пожалел, что на нем не было той формы, что так подчеркивала его подтянутую фигуру. Эту растянутую голубую рубашку и джинсы хотелось поскорее стянуть и выбросить, чтобы они никогда больше не уродовали… Как же его зовут? — Ди-ма Дубин, — улыбнулся Август и не удержался от подколки: — Не женат. — Что, простите? — смутился он и поправил очки. Нет, Август был не прав. Эта ужасная одежда делала его ещё более милым, как и эти дурацкие усы, которых сегодня почему-то уже не было. Он был как подарок, завёрнутый в несколько слоёв дешевой бумаги, которые так и хотелось сорвать. Ведь самое интересное было внутри. — Так сказал ваш босс, — снисходительно пояснил Август и указал на соседнее кресло. — Фёдор Иванович скажет ещё, — замялся Дима и положил сумку в кресло. — Простите, что я вот так к вам явился. Вы правда сотрудничаете с полицией Санкт-Петербурга? — В меру моих скромных возможностей, — хмыкнул Август. — Чай, кофе? — Кофе, пожалуйста. — Отто! — телохранитель со скучающим видом оторвался от разглядывания узора на обоине и кивнул боссу. Тот сказал ему по-английски: — Принеси два кофе, отдельно сахар и молоко. И, пожалуйста, не те помои, которые делают в отеле. И не Старбакс! Отто поспешил убраться из номера, чтобы его избалованное деньгами и шикарными условиями начальство не решило добавить несколько пожеланий к уже имеющимся. В конце концов, у Хольта была охрана и помимо него. — Из еды могу предложить пиццу. Не могу устоять перед фастфудом. — Да, спасибо за предложение, — этот парень, Ди-ма, быстро кивнул, а затем покачал головой, явно удивленный тем, что миллиардер вроде него ест обычную пиццу. — Простите за то, что отвлекаю вас, мистер Хольт… — Август, — прервал его он. — Для вас я Август. — Мы же даже не знакомы? — растерянность в его голосе можно было пить как нектар. — Я знаю ваше имя, а вы моё. Этого недостаточно? Кстати, пицца остывает. Дима с таким рвением вцепился в еду, что Август невольно рассмеялся. На лице молодого полицейского эмоции читались так же легко, как сюжеты в немом кино. Он был смущён его дружелюбием, хотя сам пришел к нему в отель без приглашения. — Спасибо, — энергично кивнул Дима и быстро добавил, преодолевая неловкость: — Август. Пицца действительно оказалась вкусной, но, конечно, не лучше, чем в Италии или Америке. Август никогда не отказывал себе в удовольствиях, зная, как мало ему отведено времени, и умел заражать других этим настроем. — Как вам? — поинтересовался он, искоса глядя на Диму. На него было просто приятно смотреть. — Не шава, конечно, — пробормотал тот и тут же исправился: — Очень вкусно. На его губах остался небольшой след от соуса, пронзительно-красный, так и привлекающий к себе внимание, и Август больше всего хотел бы слизать его. Губы Димы чуть приоткрылись, и Август невольно задался вопросом, будет ли его лицо таким же очаровательно-растерянным, если он возьмёт у него в рот. — У тебя соус, — задумчиво сказал он и показал: — Вот здесь. Дима машинально облизнулся. Это не должно было выглядеть мило или сексуально, но единственное, о чём мог думать Август — горячий язык Димы и его железная хватка на стволе винтовки тогда, на полигоне, когда его движения были стремительными и точными, почти как у одного из его дронов. Только он был целиком и полностью человеком. — Простите, что помешал вам со своим визитом. И за пиццу спасибо, — увильнул Дима, отведя взгляд. — Вы слышали о случившемся сегодня? — Хло́пок на площади, — равнодушно бросил Август, обхватив ладонями подлокотники. — Хлопо́к, — поправил Дима, подавшись вперед. — И террористический акт. — Никто не пострадал. Обычно полиция начинает работать уже после того, как кого-то убить… Убьют. Дима нахмурился и снова поправил очки. — Так бывает не всегда. Не всем плевать на то, что происходит в городе. — Например, вам, — заключил Август. — Я удивлен, что вместе с вами не пришел этот ваш… Гром. — У Игоря другие методы, — без улыбки ответил Дима. — Мы не один человек. — Я сказал не это. Вы совсем на него не похожи, — Август с улыбкой добавил: — Мне бы хотелось так думать. Дима поймал его взгляд и удивленно приподнял брови, избегая смотреть ниже его лица. Ах, да — он всё еще был в халате, который был надет исключительно ради приличия. Запахивать его Август, конечно, не собирался. — Мы сейчас говорим не обо мне. — А о чём тогда, Дима? — Вы же не останетесь в стороне, когда в городе начинаются волнения? — Мисс Архипова не подписала договор, — улыбка Августа была насквозь фальшивой. — Holt International — не полиция. — Но у вас есть дроны, которые могут вычислить преступников по камерам видеонаблюдения, — парировал Дима без всяких уверток. — По камерам, — выделил Август и открыл коробку с пиццей. — Вы выкупили контрольный пакет акций Vmeste. У вас есть доступ к камерам по всему городу. — Geweldig, — Август поймал упрямый взгляд Димы и вручил ему тарелку еще с парой кусков пиццы. — Вы провели целое расследование. — Я не пытаюсь вас ни в чем обвинить, — мягко сказал Дима. — И я не… Копаю под вас или что-то в этом духе. — Тогда зачем вы здесь? — Я не считаю, что вы плохой человек, Август, — сердце сбилось с ритма, и Хольт снова ощутил жар в области шеи. Он не знал, что чувствует в этот момент, и не понимал, чего же в нем больше: злости, удивления или жадности до самой маленькой похвалы, которая сидела в нем глубоко внутри. Та подлая часть почему-то чувствовала себя вольготно рядом с Димой, и Август не мог сделать вид, что не ловит каждое хорошее слово в свой адрес. Глупость. Проклятое желание заслужить одобрение. — Вы можете ошибаться, — сказал Август холодно, не своим сдавленным голосом. На его кончиках пальцев искрилось напряжение. — Могу, — просто сказал Дима, глядя на него своими доверчивыми глазами. Его щеки порозовели, и Август прикрыл глаза, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от желания прикоснуться к чужой гладко выбритой коже. — Но я доверяю своему чутью. — Кажется, Игорь Гром доверял Сергею Разумовскому. — А Сергей Разумовский не стоял за всеми преступлениями, — пожал плечами Дима. — Он до последнего не знал, что происходит. — Но Гром тоже пришёл к преступнику безоружным. — Вы называете себя преступником? — Дима фыркнул от смеха. — Ко второй части у вас претензий нет? — Насилие никогда не является решением проблемы, — в его глазах блеснуло веселье. — Но это не значит, что в некоторых случаях есть другой выход, кроме как его применить. — Опасный вы человек, Дима Дубин, — пробормотал Август с улыбкой. Ему давно не было с кем-то так легко. — Взрыв на площади, — напомнил Дима изначальный предмет их разговора. — За ним наверняка последуют новые, и нам необходимо поймать тех, кто за ним стоит. — Это не похоже на слова «помогите, пожалуйста», — лукаво усмехнулся Август. — И на шантажиста вы не похожи, Димитрий Евгеньевичш. — Тогда помогите мне, пожалуйста, мистер Хольт. Я хочу предотвратить появление жертв, — тихо сказал Дима, не зная, как бурю подняли в собеседнике эти слова. — Август. Его ладонь легла на запястье Хольта, и напряжение, поселившееся в позвоночнике, наконец вылилось в небольшой разряд тока. Дима слегка вздрогнул, но не отстранился. — In godsnaam! — прошипел Август, отдернув руку. — Простите, Димитрий Евгеньевичш. — Дима, — поправил он, неожиданно серьёзный. — Почему вы извиняетесь? — Разве не видите, как между нами пробежала искра? — криво усмехнулся Август. Он чувствовал себя обнаженным. Слишком открытым. Дима вспыхнул спичкой. — Я ничего такого не имел в виду! — категорично сказал он, смутившись ещё сильнее. — У меня и в мыслях не было… — А у меня было, — отрезал Август. — И много чего. — Я вас совсем не понимаю, — растеряно пробормотал Дима. — Во мне механизм, позволяющий мне двигаться. Он же меня убивает, зато даёт одну интересную способность, — Август позволил себе улыбнуться. — Бить людей током? — Мне нужно это делать, когда меня переполняют эмоции. — Это какая-то фантастика! — воскликнул Дима. — Мы же не в комиксе, чтобы вы просто так бились током из-за эмоций. Комикс. Это было бы даже забавно — вряд ли он бы стал его героем, скорее антагонистом, который временами даже не может встать с постели. Августу не нужно было ничего доказывать, но это не значило, что он этого не хотел. Он встал, сопровождаемый удивленным взглядом Димы, повернулся спиной и начал медленно обнажать спину вместе с механизмом, который стал его спасением и проклятием. Пораженный вздох был ему ответом. Август не стеснялся своего тела. Но конкретно накопитель, грубо «пришитый» к его телу, был не тем, что он с охотой демонстрировал. — Как много шрамов, — услышал он грустный шепот, и отчего-то его сердце сжала невидимая железная рука. Пальцы невесомо легли на лопатки, и Август запрокинул голову, наслаждаясь этим неожиданным прикосновением. Он был пьяным. Он был влюб… Нет, это было просто наваждение, верно? — Не больно? — спросил Дима, и он отрицательно качнул головой. Даже если бы было больно, ему всё равно понравилось. Пальцы двинулись вверх вдоль позвоночника, становясь с каждой секундой всё смелее. Но эти прикосновения всё равно оставались такими же нежными, как и вначале. Август громко вздохнул, и пальцы Димы обвели очертания механизма на Лопатках. В животе сладко сводило, и ему хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Халат упал на пол, и Дима попросту перешагнул его, словно в этом не было ничего удивительного. — Август, у тебя спина светится, — смущенно сказал Дима. — Так и должно быть? Дверь распахнулась. Отто застыл на пороге с целым подносом с кофе. Взгляд его был направлен прямо на недвусмысленную заинтересованность начальства в полиции Петербурга, что была очевидна в ничего не скрывающих трусах. В глазах Отто читалось, что для подобного ему недостаточно платят, но он всё равно поставил поднос на пол и осторожно закрыл за собой дверь, прихватив стул: то ли для того, чтобы никто больше их не потревожил, то ли для того, чтобы никто больше не был морально травмирован. Однако Отто был не единственным человеком, который заметил «заинтересованность» Августа. Взгляд Димы оказался направлен туда же, однако вместо отчаяния в нем сквозила некая решимость. — Кажется, я понял, почему эта штука светится. И если Отто и слышал, что происходит за дверьми номера, то он притворялся глухим и тупым. И если он разрешил себе немного порадоваться, что начальство будет ебать не только его, но и ебать будут начальство, то об этом никто не узнал, кроме, разумеется, Димы. Так уж вышло, у него была отличная интуиция.