Дорогой наследник

Фейд-Раута медленно просыпается, ощущая мягкость постели под спиной и ласковые поглаживания широких тёплых ладоней, блуждающих по его телу. Ощущение настолько приятное, что не хочется открывать глаза. Хочется нежиться под лаской, ощущая, наслаждаясь.... Разум резко просыпается полностью, выдаёт мысль о том, что после неудачной попытки покушения на барона Владимира Харконнена ничего приятного в жизни Фейд-Рауты быть не должно. Он в этом не уникален. Зарвавшийся наследник попытался укоротить век правления предшественника - ситуация для Домов Великих и Малых не редкая. Такое случается. Довольно часто случается на необъятных просторах галактической Империи. По меньшей мере, пять случаев в столетие становятся достоянием общественной инфохроники. Фейд знал, на что шёл. Знал, что участь выживших наследников после неудачного покушения на глав Дома хуже участи погибших. Он попытался и проиграл. Барон воспользовался неизвестной технологией. Не преуспев в убийстве дяди, на-барон перерезал себе горло самым острым из своих кинжалов. Крови было много... увы, покончить с собой не получилось. Спасли. Откачали. Накачали химией. Перелили синтетической крови. Рану заживили регенератором. Так сам Фейд-Раута оказался обнажённым, прикованным за запястья к изголовью большой постели в спальне барона Владимира Харконнена. Лучше б его привязали к столбу на арене и выпустили аренных тварей. Знает на-барон развлечения своего дяди. Их переживает далеко не каждый раб. Из спальни барона потом выносят насмерть затраханные пыточными приспособлениями трупы. А теперь и сам Фейд оказался в его мерзких руках. Фейд-Раута зло дёргается в ответ на очередное мягкое прикосновение родственника. Отворачивает голову в сторону, повыше задирая подбородок, насколько это вообще возможно в лежачем положении. Горячее дыхание склонившегося к нему барона касается уха юноши. - Какой у меня своевольный наследник. - рассматривая его, одобрительно воркует барон. - Всё ещё наследник? - ядовито уточняет Фейд-Раута. - Всё ещё наследник. - серьёзно подтверждает барон. Какими бы вероломными интриганами они ни слыли, своим Харконнены никогда не лгут. Утомлённое тело Фейда даёт слабину. Адреналин резко падает. Мысли лениво проплывают в голове... Его назвали наследником даже после попытки покушения на главу Дома. Он помилован. Несмотря на весьма пикантное и неоднозначное положение его тела на данный момент, своему драгоценному наследнику барон низачто не навредит. - Дай на тебя посмотреть, дорогой. Молодая кровь. Такой у меня ярый. - ласково воркует барон. Голос дяди звучит удивительно довольным. Насколько Фейд-Рауте известно, в своих извращениях дядя сам не касается низших, он отдаёт приказы, предпочитает смотреть... Тёплые широкие ладони барона касаются наследника, неспешно скользят по телу юного Харконнена, оглаживают грудь, рельефный торс, плечи, бицепсы, беспорядочно повторяют ласки... - Ах-х!... - срывается с губ Фейд-Рауты, он тут же неистово впивается зубами в свою нижнюю губу, осознав, что случилось. Сдерживает новый жалкий позорный звук. Молодое тело, получив тактильную ласку, реагирует определённым образом и ему вообще всё равно на внешность того, кто делает ему хорошо. У Фейд-Рауты стоит. Стояк самого барона, устроившегося в сидячем положении меж широко раздвинутых ног наследника, упирается ему в бедро сквозь слои ткани одежд барона. Положение Фейда настолько же возбуждающее, насколько и постыдное. Теряя себя от похоти, он уже готов опуститься до просьбы... К его счастью, барон склоняется, затыкает поцелуем его готовый унижаться рот. Заласканный перевозбуждённый Фейд кончает от одного этого поцелуя. - Не бойся, я с тобой не развлекусь, мой хороший. Ты для этого слишком ценен. Не какая-то подстилка. Мой дорогой наследник. - шепчет барон ему на ухо после поцелуя, мягко придерживая рукой его подбородок. - Не делай глупостей. Угрожать можешь сколько угодно, но ещё раз попытаешься что-то сделать, я найду как поставить тебя на место. Фейд-Раута думает, что особо стараться барону в случае чего не придётся. Вот он, наследник Великого Дома Харконнен во всей красе: с раздвинутыми ногами под главой своего Дома, кончивший от одного только поцелуя. Размышляющий о том, что не откажет барону на очередное предложение разделить купание вместо обычной угрозы утопить дядю в купальне. Фейд-Раута чувствует странное в теле: его щёки как будто горят.