Puppy love.

      Карл любил нежно, по-доброму, по-детски наивному и по-простому. Карл был как щенок. Карл любил как щенок.       Он трепетал, дрожал, ластился и подставлял голову, в надежде что её погладят. По телу вечно бежали мурашки, дыхание сливалось, между рёбер рождалось и расползалось невероятно теплое, но не до духоты.       «Похоже на припадок!», — насмешливо замечала Ника, чем, к слову, совсем не обрадовала Карла. Никакой не припадок! Влюбленность. Симпатия. Любовь. Так, как умел Карл. Так, как он привык. Как щенок.       Каждый раз, когда он и Дилан каким-то образом оказывались в одном помещении, Карл резко активировался. Много говорил, постоянно что-то вертел и мял в руках, ходил по комнате, неловко хихикал и задавал вопросы, на которые, в итоге, отвечал сам. Нервничал.

Подставлял голову. Ждал, пока погладят.

      Дилан не гладил. Никогда. Ну вот человек он был такой! Хотя, справедливости ради, иногда он был очень и очень дружелюбным. Это радовало. И улыбало. Но это случалось так редко, и длилось так недолго, так мало… Как-то даже обидно. И ведь совсем не понятно, что Дилан вообще чувствует! Разделяет он эту симпатию, или просто пытается отвязаться, а может, просто смеётся над бедным соседом по блоку? Путаница да и только!       Карлом было принято единственное, как он считал, верное решение этой проблемы: посоветоваться с подругами. Да, отношений у них не было. Возможно, никогда не было. Но это точно был его единственный вариант…не с Брэндоном же, черт возьми, советоваться!

***

      Конец занятий…был, полтора часа назад. Но Карл освобождается только сейчас (чёртов Уильям Джефферсон!). Он шустренько хватает свой массивный портфель и спускается во двор, ища глазами подруг, которые, вроде как, должны быть у фонтана.       Ника и Дженна оказались действительно хорошими подругами. С Дженной Карл знаком довольно внушительное время: может быть, даже со средней школы. Или со старшей. В общем, ещё до университета, хоть и общались не так часто. А потом оказалось, что они поступили в один университет, и тут же вспомнилось, что у них куча общего: они вдвоем были старостами, активно принимали участие в жизни университета, топили за природу и обожали помогать другим. Слово за слово, каким-то образом они смогли подружиться.       Ника же…скажем так, просто произвела хорошее впечатление. Не каждый день встретишь первокурсницу, которая ворчит так, будто ей лет сорок. Не каждый день тебе пишет староста твоего соседа по комнате, чтобы ты будил его на пары, иначе он опять всё проспит или прогуляет! Признаться, Карл даже отвык от такой дисциплинированности. Изначально, Карл и Ника не планировали долго общаться, но Лололошка прогуливал так часто, что к привычному «Он уже едет?» добавились вопросы из разряда «Как дела? Чем вообще занимаешься? Как жизнь?» И так неделями, даже месяцами. А потом Карл просто познакомил этих двоих. И, знаете ли, за несколько месяцев дружбы, так и не пожалел!       Общение преимущественно состояло из сплетен и дружеских советов. Причём у каждого был особый подход друг к другу: Карл всегда давал советы мягко, осторожно, и с полным отсутствием уверенности в их правильности, но с уверенным видом; Дженна устраивала чуть ли не сеанс психотерапии, разбирая каждую мелочь и позволяя поплакаться в плечо; Ника — делала расклады, ругалась и часто могла прикрикнуть. Отличное трио. По крайней мере, так считали они сами.       Ника всегда жаловалась на одногруппников. В основном, на Ричарда.       Дженна — на всех. По ней и не скажешь, конечно, но её раздражало слишком много людей.

Карл — на Дилана. Чёрт.

      Дилан действительно был самым обсуждаемым человеком в их компании. В самом ужасном смысле этого слова. Серьезно, Карл никогда бы не подумал, что Дженна может настолько на кого-то ругаться, и уж тем более, что она знает столько нецензурных слов! Это Карл прокручивал в голове всё то время, за которое друзья успели встретиться и дойти до однокомнатной квартирки Ники.       Нет, они определённо не будут довольны. Но он должен сказать. Они должны знать. Они помогут, они ведь подруги, и…       — Карл! — из мыслей его выводит звонкий голос Дженны. Он тут же поворачивается на него — Ты сегодня слишком тихий! Что-то случилось?       Сердце пропустило удар. Им не стоит знать.       — О, нет-нет, что ты! Я просто…задумался!       — Значит, случилось, — докинула уже Ника, нарезая яблоки. Карл взглотнул.       «Убери нож», — думает он, не позволяя этой мысли выйти за пределы его головы.       — Ну…да, вообще-то, да! Но…это немного неловко.       Внезапно стало душно. Карлу хотелось выжать апельсин, сжимаемый в руке, прямо себе на лицо, но, вероятно, обожжённые глаза того не стоили. Он приложил тыльную сторону ладони к своей щеке. Горячая. Значит, ещё и красная.       — Да ладно тебе, чего как не родной? Влюбился, что ли? — хмыкнула Ника, наконец-то оторвавшись от готовки. И положив нож. Хвала богам, она положила нож — Дженна, ты с тыквой закончила?       — Агась! Вот!       В кастрюле одновременно оказались яблоки, тыква и сахар. Ника принялась тщательно перемешивать. Карл вздохнул ещё глубже.       — Ты угадала, ха-ха…       Пауза. Недолгая, но ужасно неловко. Ника даже выронила ложку, неловко посмеялась и вопросительно уставилась на друга. Дженна же секунд пять похлопала своими голубыми глазками, после чего радостно взвизгнула и ринулась к Карлу.       — О-о-о, да ладно?! Чего ты сразу не сказал?! Ну, теперь рассказывай всё! Кто она? Или…он? Или…       Карл с тихим смехом похлопал её по руке. Он уже начинал жалеть о том, что пришёл с этим разговором именно к ним. С другой стороны, больше не к кому.       — Ну…на самом деле, вам это очень не понравится, скажем так. Я серьезно.       — Брось! — Ника вернулась к интенсивному помешиванию — Что нам может не понравиться? Разве что, если ты запал на нашего декана…как его там?       — Уильям Джефферсон. И, боже упаси, конечно же нет!       — Ну кто тогда? Давай, давай, не томи! Нам же интересно!       Дженна нетерпеливо подпрыгивала на месте, умоляюще заглядывая в карие глаза друга. Чёрт. Он влип. Он ужасно влип, и прекрасно об этом знает. Вот кто ж его за язык тянул…       — Дилан…       Снова пауза. На этот раз, долгая. На этот раз, куда более неловкая. На этот раз, Карл мог прочитать во взгляде Ники желание воспользоваться рядом лежащим ножом не по назначению.       — О боже мой! Ты в своем уме?! — Дженна обеими руками схватила друга за щёки и подвинула его лицо к себе — Ты и…и…и он?! Нет, ты с ума сошел! Или…       — Дженна, успокойся. Может, мы говорим о вообще разных Диланах. Не такое уж это и редкое имя. Да, Карл? — Ника подняла бровь, зыркнув на Карла самым хищным взглядом, на который только была способна.       — Н-нет…это…тот самый…       — Блять.       Ника ударила себя по лбу, пока Дженна печально ахнула и положила руки на сердце.       — Но…но как это вообще могло случиться? Он же такой…он Дилан! Он грубый, он неразговорчивый, он раздражающий, да он…он…он просто ужас, вот кто он!       — Ну, сердцу не прикажешь, да?..       Ника нахмурилась, скрестив руки на груди. С каких пор Карл вообще так боится первокурсниц?..       — А я всё равно не понимаю…а, хотя нет, постой! Я поняла, почему ты пришёл с этим к нам! Хочешь найти психолога и избавиться от чувств к нему, да? Ну, я знаю одну, она, правда, студентка, но-       — Скорее, к кардиологу! — фыркнула Ника, наконец-то подойдя к друзьям — Нет, ты, конечно, молодец, что признался нам. Если бы мы последние узнали, что ты решил замутить с человеком, которого мы обсуждаем чаще, чем кого-либо…ух…да, это было бы гораздо хуже. Но я всё равно не понимаю, почему ты пришёл к нам с этим.       — Потому что теперь было бы неплохо признаться и ему! — устало вздохнул Карл, выжимая сок из апельсина — Вы же знаете, какой он…молчит вечно. А если не молчит, то намекает. А я намеков вообще не понимаю! Может, он меня вообще ненавидит.       — О, да, мы его знаем. Очень хорошо знаем. И ты его знаешь! И ты с самого начала должен был понять, как это глупо…       Первокурсница устало вздохнула, сняв очки и потерев глаза. Дженна все это время сидела тихо, совершенно растерянная. Ника посмотрела сначала на своих друзей, потом окинула взглядом всю кухню…и тут же оживилась, с хитрой улыбкой глянув на Карла.       — Признаться, значит? Ну, меня мать учила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок! Мне эти знания ни к чему, хоть тебе помогут! — она бодро вытащила у Карла из рук стакан с выжатым соком и влила его в кастрюлю, вертясь в поисках агар-агара — Вот, что он есть вообще любит? Знаю, что он не веган, но…       — Тартар! — лицо Карла тут же прояснилось, когда он вспомнил, как Лололошка чуть ли не килограммами таскал своему соседу сырое говяжье мясо — Он буквально обожает тартар!       — …ну…тогда, приготовь ему? Рецепт найти несложно, и…       — Нет! — подскочила Дженна, сурово уперев руки в бока. И Карл, и Ника тут же затихли и выпрямились — С ума посходили?! Ещё ради какого-то парня не хватало мясо готовить! Фу! Уж лучше пусть наших мармеладок захватит…       — Нет уж! Я не хочу, чтобы он ел что-то, приготовленное мной, если в порции нет мышьяка! — Ника снова скрестила руки на груди — Расслабься, Дженна. Это просто внимание! Ты же хорошо со мной дружишь, а я даже не вегетарианка!       — Ты пескетарианка! Это хоть что-то!       — Ну всё, всё, девочки, — Карл встал и сделал пару успокаивающих жестов руками — не нервничайте так. Я…я ещё подумаю, что можно приготовить. Спасибо за совет, правда! Вернёмся к мармеладкам?.. — он постарался выдавить улыбку, но, очевидно, это не помогло. Дженна всё ещё подергивалась от злости: она ужасно ненавидела, когда кто-то хоть немного заставлял другого человека пересматривать их, как она считала, не нуждающиеся в этом взгляды. Ника лишь вздохнула и подошла поближе к экологу, положив руку ему на плечо.       — Мы просто волнуемся, Карл. Для нас всех Дилан…неприятный человек. А я с ним даже не общалась! Просто пообещай, что всё будет хорошо, ладно?       —…А если нет — я откручу ему голову, — докинула Дженна, вызвав смех у обоих своих друзей.       — Спасибо, девочки.

***

      Дилан вернулся позже. Что для него было несвойственно! Зайдя в дом, он сразу же увидел, как Карл, очевидно, очень расстроенный, сгорбился над чем-то на кухонном столе.       — Чё тут происходит? — в привычной манере начал Дилан, подходя ближе. И тут же об этом пожалел!       По тарелке было неумело размазано мясо, которому даже не придали нормальную форму, а внутри встречалась бесчисленная скорлупа. Самих яиц тоже было несколько. И все не очень презентабельны.       — Это что за извращения? Травку жевать, что-ли, надоело?       — Вообще-то, я тебе готовил…       Дилан замер. Он недоверчиво поднял бровь и посмотрел собеседнику прямо в глаза.       — Мне?       — Ага…но, раз уж ничего не получилось, — Карл достал из кармашка небольшой пакет с оранжевыми мармеладками — Вот…эм…это должно было помочь, хе-хе…       — Помочь в чём? — Дилан недоверчиво принял пакетик.       — Ну…понимаешь, эм…мы живём вместе довольно долго, да? И, я, ну…мы…очень сблизились…так что, я…

      — О, Карл! — ухмыльнулся Дилан, вызывая недоумение у собеседника — Знаешь, кого-то ты мне напоминаешь? Кота. Когда они хозяину мышей дохлых приносят! Хотя, нет, коты слишком крутые для тебя…ты…хм…щенок?       Дилан потрепал волосы Карла, от чего тот густо покраснел и приоткрыл рот.       — …Что это вообще должно значить?       Дилан вздохнул.       Он быстро, не давая и секунды на размышления, чмокнул Карла в щёку, после чего быстро отстранился, и, будто пытаясь отвлечь его от своего румянца, начал разворачивать пакетик.       — Так понятнее? — буркнул программист, всё ещё не глядя в глаза собеседнику.       — Ага…так, подожди, значит, я тебе тоже-       — Да нравишься, нравишься! Всё…       Карл тут же засиял. Стеснение мигом пропало, и он заключил Дилана в самые долгие, самые крепкие объятия в жизни последнего. Правда, в его случае это любые объятия.       — О-о-о, Дилан! Я…я так рад! Боже, ты не представляешь, ха-ха!       — Да представляю, представляю…дай хоть попробую твой шедевр кулинарии.       Из пакетика вывалилась записка. Дилан с любопытством поднял её, осматривая.

«Если он пожалуется на тебя ещё раз — следующим блюдом будет холодец из тебя.

С любовью, Ника»