Друг на одно лето

— Джисон, собирайся. Мы едем к бабушке в деревню, — послышался звонкий женский голос за дверью, однако парень, полностью погруженный в очередной двадцатиминутный матч, даже не повернул головы. — Ещё! Немного! Ну же, добивай его уже! — прикрикнул парень в микрофон надетых на нем наушников. — Да мать твою за ногу... почти же победили. Хан невесомо вздохнул, скинув дорогую аппаратуру с ушей на стол: ждать возрождения придётся ещё целую минуту, а за это время на поле развивался целый водоворот событий. Джисон неумолимо ерзал на стуле в нетерпении, чтобы снова включиться в игру. — Ты меня вообще слышишь? — светлая голова женщины показалась из проема в зал. Она, как могла, поправляла мокрое полотенце на своих волосах, но то всё равно съезжало вниз. — Ась? — мальчишка, чьи волосы были идентичного оттенка, повернулся на голос, но тут же отвернулся обратно, начиная с новой силой стучать по клавишам. — Погоди, мам, я сейчас доиграю и потом мы поговорим. — Я так и быть дам тебе доиграть в последний раз, — она все-таки сняла полотенце с головы, промокая им волосы, после чего зашагала в сторону кухни. Она знала, что её сын чётко расслышал эти слова. — В смысле последний раз? — от удивления Джисон снова развернулся на стуле, и этой десятисекундной задержки хватило противнику, чтобы на экране монитора загорелась надпись «Defeat». — Мам, подожди! О чем ты говоришь? — парень, казалось, больше не был увлечён победой, он вскочил со стула, словно его ударили током, и также быстро очутился на кухне. — Так ты меня всё-таки слышишь. Я говорю, мы к бабушке едем на все каникулы, собирай чемодан.

***

Сказать, что Джисона хватил удар от этой новости, это ничего не сказать. Картинка безмятежного лета за играми в компьютер, встречами с друзьями в парке, гуляниями по ночному городу и всеми остальными вещами, которыми только и занимается молодёжь в свои четырнадцать в такое время года рассыпалась в его руках на тысячи маленьких осколков. Лето у бабушки означало отсутствие какой-либо связи, постоянная работа в огороде на благо огурцов и помидоров, и, конечно, наличием «развлечений», таких как: смотреть в окно, играть в карты или лото и ходить на скучнейшие деревенские дискотеки. Единственным плюсом была лишь вкусная еда, в особенности любимые пирожки с малиной. Идти против слов матери было приговором не только на свою смерть, но и на смерть всех дорогих ему вещей, ведь ей ничего не стоило взять и продать их компьютер, если учитывать, что она однажды так уже сделала. Только поэтому Хан сидел сейчас в душной машине и слушал музыку на полную громкость в своих наушниках. Ему бы хотелось пригласить с собой своего лучшего друга, но Чанбин, как назло, не взял в этот день трубку. Щеки парня смешно раздувались от злости и негодования, что очередные каникулы будут испорчены этой внезапной поездкой, пока между деревьев не показались прелестные домики, сады, беседки, и тогда Джисон вспомнил, что когда-то и здесь у него были друзья.

***

Хан помог матери перетащить вещи в бабушкин дом, за что получил от обеих мокрые поцелуи в щеки. Он растирал их рукавами своей кофты, будто это действие с их стороны могло навредить его репутации. Быстро выбежав из дома, Джисон забрался с ногами на лавку, окружённую грушевыми деревьями, и поднял руку с телефоном высоко вверх в надежде поймать хоть какой-нибудь отголосок связи. Тщетно. Значок на экране был перечеркнут. — Что ты делаешь? — Хан резко поднял голову и, не удержав равновесие на одной ноге, звучно шлепнулся в грязную лужу, оставив после себя массу брызг. — Ты меня напугал! Разве можно так с честными людьми?! Посмотри, из-за тебя я весь в грязи, — он тяжело вздохнул и поднял голову, надеясь злостно встретиться взглядом с человеком, что поставил его в такую... ситуацию. Однако от вида этого юноши Джисон, мягко говоря, впал в ступор. Перевернутая голова парня свисала с дерева прямо напротив него. Он держался за хрупкую веточку одними лишь ногами, но казалось, был почти уверен в том, что она его выдержит. Кончики тёмных волос тянулись к самой земле, а глаза то и дело сканировали Джисона, отчего тот невольно сглотнул. Вот только была ещё одна странность. Парень носил одежду, которую Джисон видел лишь на старых фотографиях. Он думал, что такое уже никто не носит в современном мире, помешанном на моде, но, кто знает, может, этот посёлок так же далек от всех навороченных технологий. — Прости, я не хотел, но ты не ответил, — всё допытывался мальчишка. Он ухватился руками за ту же ветку, на которой висел и ловко спустился на землю, протянув Хану руку помощи. — Чем ты только что занимался? — Я пытался поймать связь на телефоне, — Джисон неодобрительно фыркнул, но всё же схватился за чужую руку, поднимаясь с холодной лужи. — Этот тонкий кирпичик в твоей руке... телефон? — парень округлил глаза в удивлении и, не моргая, следил за тем, как Хан пытался отчистить грязные пятна на своей белой футболке. Хорошо хоть кофта под ней не испачкалась. — Мама меня убьёт теперь... — он неверяще поднял голову на чужой вопрос, но потом усмехнулся. — Ага, ещё скажи, что не знаешь, что такое самолёт. Ты прикалываешься? Мне сейчас не до смеха. — Я знаю, что такое самолёт! — голос парня прозвучал обиженно. — Это ты прикалываешься. Телефон — это такой большой прибор с трубкой сверху и дисковым номеронабирателем. — Не знаю, из какой эпохи ты выбрался, но мне нравится твой юмор. Меня зовут Хан Джисон, — он протянул мальчику руку для рукопожатия, и тот довольно охотно ее пожал, несмотря на недавнюю лёгкую обиду. — Ли Минхо. — Хоть ты и уронил меня в лужу, давай дружить, Ли Минхо. — Давай.

***

Следующие несколько дней Джисон проводил вместе с его новым другом. Минхо, по виду, не был сильно любопытным и задавал не так уж и много вопросов Хану, в отличие от Джисона, которому палец в рот не клади. Он расспрашивал парнишку обо всем: о школе, о доме, о семье, об его увлечениях, но постоянно получал неоднозначно ответы. Так и сегодня, они встретились в домике на дереве, ведь Минхо сказал, что живёт там. — Я все понять не могу, ты живёшь здесь с родителями? — не унимался Джисон, стараясь заглянуть в глаза парня. — Наверное... я жил с братом долгое время, — Ли снова закрывался от него лежащей на полу подушкой. — Жил? А сейчас что? Ты живёшь один? Почему я не могу прийти к тебе в гости? — Хан уже наседал полностью, схватившись за чужие плечи. — Не хочу отвечать, — Хо ткнул Джисона подушкой и заставил того отстраниться. — И вообще, я не разрешали задавать так много вопросов о себе! — А зачем мне твоё разрешение? — Потому что... потому что я так сказал! — Минхо подскочил со своего места и уже собирался уйти наружу, но Хан остановил его за руку. — Ладно, ладно. Прости, — в его голосе не было и доли раскаяния, лишь немногословная улыбка на лице, — давай поговорим о чём-то другом. Хочешь узнать что-нибудь обо мне? Минхо, казалось, растерял всю свою уверенность и смотрел только на их руки. По его лицу пробежал незаметный румянец. — Да... я хочу знать всё. Чем ты занимаешься в городе, какую еду ешь и что такого в этих телефонах? — Ли сжал его руку и посмотрел с такой надеждой в глазах, которую Джисон не забудет никогда. — Хорошо, я расскажу.

***

Дни незаметно пролетели. Вот они собирают на поляне жёлтые одуванчики, и Минхо учит Джисона делать из них венки, после чего они, такие же жёлтые, гоняются друг за другом и громко смеются, валяясь в траве. А на следующий день с громкими всхлипами Джисона Минхо нежно наносит на его плечи заживляющую мазь от солнечных ожогов. И ласково говорит, что это солнышко его так поцеловало. А вот день, когда они вдвоём отправились на речку. Долго плескались в воде, строили из камней крепости, разрушали их и пускали из развалин блинчики. До того момента, пока мама не позвала Джисона на обед. Странно, что только его. Хан не знал, как питается Минхо, но говорить об этом тоже было запрещено. Эти каникулы стали незабываемыми для Джисона. В маленьком магазинчике на окраине у него теперь есть любимое клубничное мороженое. В лесу, за пшеничный полем, они с Минхо сидели на мосту, свесив ноги, и болтали о том, как было бы здорово придумать свой собственный бизнес из продажи жвачек местным мальчишкам. Болтали до самого вечера, пока гудок поезда не прогнал их с рельс на мосту. Они лазили в чужие сады, забирались на деревья и воровали спелые сливы, распихивая их по всем карманам. Джисон уплетал их за обе щеки, а Минхо снова отказывался, ссылаясь на аллергию. Хан научил парнишу играть несколько аккордов на гитаре, за что Минхо показал ему горный обрыв, с которого они ночью смотрели на звезды.

***

В последние дни лета Минхо вёл себя очень странно. Часто пропадал и не отзывался на имя. Джисон находил его на своём месте, в домике на дереве, но не всегда. Иногда там могло быть пусто по несколько часов, но Джисон терпеливо ждал его на коврике, собирая очередную мозаику. Вот и сегодня, Хан проснулся с предчувствием, что все пойдёт наперекосяк. Он поднялся, застелил кровать, почистил зубы и уложил волосы в хвост, как делал это каждый день. После завтрака он сразу же отправился в домик на дереве и снова разочарованно вздохнул: Минхо не появлялся уже несколько дней. Решив, что человек не мог так просто бесследно пропасть, Джисон пошёл в сторону главной улицы в деревне, чтобы поспрашивать местную шпану. Вдруг кто его видел. Когда Хан пришёл туда, он останавливал каждого прохожего и спрашивал о Ли Минхо, но те лишь молча качали головами и спешили уйти. — Пожалуйста, подскажите! Неужели никто не видел моего Минхо?! — Джисон уже кричал во все горло, теряя надежду. — Эй, парень, ты чего тут устроил? Народ распугиваешь? — этот молодой человек был намного старше Хана, но эта разница нисколько его не смутила. — Вовсе нет, просто никто не хочет мне сказать, куда подевался Ли Минхо. — Минхо? — кадык парня неуверенно дернулся. — Ты уверен? Ничего не путаешь? — Да как я могу что-то путать. Я видел его несколько дней назад, живого и здорового, — не уступал Джисон, топнув ногой от злости. — Пойдём, я тебе кое-что покажу, чтобы ты больше не говорил этих слов, — грустная тень улыбки озарила его лицо. Джисон кивнул и пошёл вслед за парнем. Они обошли рынок, свернули на раскосую тропинку и очутились на кладбище. — Вы что, хотите меня здесь изнасиловать? Что мы тут делаем? — Вот ещё, просто смотри. Парень поставил Джисона прямо напротив одного из могильных камней и указал на надпись. Рот белокурого мальчишки медленно опустился вниз от недоумения. — Вы... что вы... имеете в виду... Надпись на плите гласила: «Ли Минхо (1988-2003). Слишком дорогой, чтобы быть забытым» — Не знаю, о ком ты говорил там на площади, но это не мог быть он. Или мог? — Что с ним произошло? — Мой брат утонул двадцать лет назад. Полез купаться с друзьями и... Но Джисон уже не слушал его. Он все ещё не мог поверить своим глазам и лишь одна фраза посетила его голову в этот момент. «Мог бы и прийти попрощаться».