Утренний блезир

      Умиротворённая тишина в тёмной, занавешенной шторами комнате резко прерывается звоном телефона.       Ланга сонно открывает глаза и тянется к гаджету. Пять утра, как-то слишком рано для будильника… Да и разве он не должен был выключить утренний звон ещё вчера?       Ответ всплывает сам собой — на экране появляется знакомая картинка и всё ещё неразличимый сонным взглядом текст — аватарка и наименование контакта старого доброго друга. Всё ещё лёжа в кровати, опираясь на локоть, Ланга отвечает на звонок и тут же падает на подушку, только уже с телефоном у уха.       — Алло?       — Доброе утро! — бодро бьёт в уши с той стороны трубки. — Спишь?       Хасэгава жмурится. Он из тех людей, кто по утрам вовсе ничего не хочет от этой жизни, лишь вернуться к просмотру приятного и мирного сновидения. Мозг подначивает немного огрызнуться и предъявить за такой ранний звонок, но Ланга выдерживает спокойствие и всё ещё сонным тоном мямлит в ответ:       — Уже нет… Что-то случилось?       Он взглядом сверлит потолок. В комнате всё так же тускло, тёмно-лазурные шторы приятно пропускают сквозь себя только начинающие появляться солнечные лучи и наделяют помещение мягким синим светом.       Синий — цвет спокойствия.       — Отлично! Выгляни в окно! — отвечает Реки.       Ланга несколько секунд обрабатывает чужие слова, пытаясь понять, правильно ли их расслышал. Он лениво поднимается с кровати и подходит к окну. Шторы отодвинуты, а в глаза не бьют ожидаемые лучи солнца — небесное светило даже не успело полностью взойти, небо ещё не стало ярко-голубым, больше отливая светлым сине-серым.       Взгляд опускается, и с высоты второго этажа где-то там внизу сразу в глаза бросается яркая рыже-красная макушка, гармонирующая с жёлтой кофтой. Реки всегда было легко найти в любой толпе благодаря его выделяющемуся виду. Так же, как и Ланга, одной рукой он прижимает к уху телефон. Другой — под боком держит скейт. Смотря вверх, прямо в глаза Хасэгаве, с сияющими глазами и восторженной улыбкой он спрашивает:       — Готов к раннему забегу?       Красный — цвет бьющей через край энергии.

***

      Ветер вздымает волосы, заставляет их развеваться и поддаваться хаотичному настроению потока.       Они с Реки вновь мчат, стоя на досках. Здания минуют взгляд так быстро, что ты еле успеваешь сориентироваться, найти нужный поворот и не влететь в очередную стену или машину. Последних сейчас особенно много — как-никак раннее утро, все люди спешат на работу, студенты на учёбу, а им двоим всё нипочём.       У Кян тоже была причина вытащить Лангу на улицу в такую рань. Первое июня — первый день настоящего лета, их законных каникул и отдыха от старшей школы. В ближайшие три месяца их ждут одни лишь приключения и счастливая подростковая жизнь без всяких хлопот и мыслей об учёбе.       Они мчатся по обочине одной из дорог. Реки вырвался вперёд и взял на себя роль ведущего в этой гонке, в то время когда Ланга и понятия не имеет, куда они направляются. Железобетонный аргумент: «Это сюрприз» заставил Хасэгаву смириться со своей участью и в ближайшие тридцать минут дороги усердно размышлять над тем, куда его могут привести.       Солнце поднимается просто на глазах. Улицы оживают, и ты уже начинаешь ощущать его совсем лёгкое тепло.       Внезапно Реки сворачивает, с оживлённой улицы они выезжают на небольшую трассу. Ланге пришлось хорошо извернуться, чтобы не проехать такой незначительный, с виду, поворот. Он теряется в местности, всё ещё следуя за другом, но теперь активно оглядываясь, желая понять, в какую часть Окинавы они попали вновь. Дорога незнакомая ему, практически без машин, по мере продолжения вокруг появляется всё больше растительности — деревьев, цветов, кустов…       Хасэгаве приходится приложить сил и догнать Реки, теперь едучи с ним наравне.       — Где мы? — спрашивает он.       — Мы совсем немного отъедем от города, — уверенно отвечает Кян, смотря вперёд.       И Ланга мирится с этим озорством, давно к нему привыкнув. Реки явно знает, что делает, и это заставляет в очередной раз довериться ему. Хасэгава снова немного сбивает скорость и продолжает ехать позади. Выпрямившись, больше не стремясь куда-либо, просто поддаваясь собственным мыслям. Ощущая, как потоки ветра упрямо прикасаются к лицу, пытаются безуспешно остановить и замедлить, а он в ответ снова толкается ногой об асфальт.       Где-то дорога была хуже, где-то лучше. Местами ощущалось так, словно ты снова изворачиваешься на трассе «S», настолько тяжёлыми порой казались препятствия на дороге, за которой, скорее всего, уже давно никто не следил.       Ланга не думал о том, насколько долго они ехали, в себя пришёл только после того, как ровная дорога перешла в пыль и землю, а колёса заметно сбавили обороты, и ехать дальше было просто мучением. Реки спрыгнул со скейта, и Хасэгава последовал его примеру, уже после подбежав ближе, чтобы вновь находиться наравне.       — Куда дальше? — спросил он и оглянулся.       Парни стояли в какой-то глуши — ни одного намёка на цивилизацию, такую привычную Японским городам. В какой-то момент парень даже задумался: а точно ли они всё ещё в Окинаве?       — Пока по прямой… Жаль, скейт не проедет, — на последних словах Реки даже вздохнул, но долго стоять на месте не остался.       — Ты расскажешь, куда мы идём? — Ланга присоединился к прогулке, всё ещё то и дело оборачиваясь, взглядом хватая обилие растительности и простой дух природы, которую в последние года видел довольно редко.       — Я тут давно бывал. В последний раз ещё в детстве, наверное, — он улыбнулся, пожимая плечами. — Здесь очень красиво, правда?       — Это да, — Хасэгава тоже улыбнулся.       Шли они недолго, несколько минут, прежде чем Реки с загоревшимися глазами бросился куда-то в сторону. Голося: «Сюда, сюда!», он пробирался через некошеную траву и полевые цветы. Ланга всполошился, но также рванул следом.

***

      Парни стояли в бескрайнем поле.       Тёплый, лёгкий ветер приятно гладил кожу, вздымал волосы и раскачивал края рубашки Хасэгавы.       — Представляешь, это наше с тобой первое лето! — приподнято говорит Кян.       — Точно… я даже как-то не думал об этом, — Ланга улыбается, переводя взгляд на его сияющее радостью лицо.       — Именно поэтому я захотел показать тебе это место. Тут всегда красиво, так и веет летом, скажи?       Хасэгава кивнул, издавая характерное «угу».       Здесь было спокойно и непривычно тихо. Лишь пение ранних птиц и колыхание травы говорило, что природа больше не спит. Взгляду представали грандиозных размеров виды, холмы, леса и цветы. Всё это казалось одним сплошным сном, и стоит ещё немного подождать — Ланга больше никогда не увидит таких высот.       Кян без лишних слов опускается и присаживается на траву. Стаскивает со спины рюкзак и достаёт оттуда две железных банки газировки. Ланга мостится рядом, и ему практически сразу протягивают один из напитков, который он не спешит открывать.       Взгляд всё ещё прикован к пейзажу перед ними. Такое хочется запомнить как можно сильнее, а ещё лучше — больше никогда не отводить оттуда глаз.       — Я думаю, это лето будет лучшим из всех, что когда-либо были, — говорит он, улыбаясь.       — О-о! Я об этом позабочусь! — Кян несильно толкает его в плечо, посмеиваясь.       — Я не сомневаюсь, Реки.