Продам видео с Хольтом, недорого

      В тюрьме на протяжении всех проверок, обысков, просвечиваний, бесед, инструкций, конвоирования Августа пытались отговорить от этой встречи (и ещё снять тёмные очки в тёмном коридоре). За него, конечно, никто не переживал — просто никто не хотел отвечать за смерть голландского миллиардера в свою смену. Пёрся холёный такой, изнеженный, в дорогом костюмчике, уединяться с самым опасным преступником в стране, у которого всего лишь будут скованы руки и ноги. «Точно ошейник снять?» — «Точно, если не хотите, чтобы он раньше времени без головы остался». Они-то на самом деле хотели. Но не в свою смену.       — Запомните, — траурным тоном проговорил надзиратель. — Если он дёрнется, бегите к выходу. Стесняться не надо, ори как резаный, мы на стрёме. Перегородка его секунд на пять должна задержать.       — Я понял.       — Камеры давайте оставим включёнными всё-таки.       — Ни к чему.       — Хотя бы микрофоны…       — Я все бумаги об ответственности подписал. Уверяю, я лучше вас знаю, на что иду. Открывайте.       Надзиратель кивнул охранникам-горам, и они вдвоём с кряхтением отперли бронированную дверь чуть ли не в их руку толщиной, свежеприваренную. Опять Волков себе выбил эксклюзив.       Август вошёл в бетонный колодец, рассечённый напополам стеклянной перегородкой от пола до потолка. Она разделяла и два видавших виды икеевских стола. Со стороны Августа дожидался потёртый офисный стул с жёсткой спинкой и одиноко торчавший из пола, как подорожник из асфальта, провод, по ту сторону не ждал вообще никто и ничто, если не считать второй двери.       — Где?.. — обернулся Август к двери, которую захлопнули охранники. — Вы что, меня ждать заставляете?       Он вновь посмотрел на перегородку — и увидел, как из-под стола выскочил, как чёрт из коробочки, Волков в тюремной робе. Что-то пробубнив, он выдвинул пластиковую табуретку и взвалил на стол два комплекта мудрёных оков для рук и ног. Выглядел он так же безмятежно, как всегда. Издевался, говоря только одними губами, без единого звука.       — Я тебе сколько раз говорил не присылать мне трупы, — сказал Август, сев за стол. Волков нахмурился и подался ухом вперёд. — Это так трудно запомнить? — Выпрямившись, Волков опять изобразил выброшенную на берег рыбу и показал на ухо. Август услышал продолжение бубнежа. — Прекращай клоунаду. Скажи, почему…       Волков всплеснул руками. И, закатив глаза, дважды хлопнул в ладоши. Посреди перегородки с хрустом выскочил белый прыщ из стеклянных трещин. Август отпрыгнул вместе со стулом — и в следующую секунду Волков выбил ножкой табуретки дождь из шипевших осколков. Остальные остались висеть на слоях плёнок.       — Ты же не против? — посмотрел через дырку радиусом как раз под глаз Волков.       — Ничуть.       — Обычно телефон есть, видишь, провода из пола торчат, но мне его боятся в руки давать, параноики. — Пошатав табуретку ногой, Волков убедился, что чуть подплавившаяся ножка ещё могла выполнять свои функции, и уселся напротив Августа. — Что пришёл-то, соскучился?       — Ты опять прислал мне труп.       — Неправда.       — Голову с фотографией в зубах прислал не ты? — убрал очки в карман пиджака Август.       — Я. Но это ж не весь труп. Его ещё собрать надо. По всему Амстердаму. Как сервис у Почты России вырос, скажи?       — Сколько раз тебе говорил так не делать. Что если Мико увидит?       — Да она в «Мортал комбате» страшнее вещи видела.       — Раньше ты свои посылки мотивировал тем, что иначе я буду недоплачивать.       — Потому что ты недоплачивал.       — Один раз, случайно.       — Случайно потребовал растворить тела в кислоте, случайно потом заявил, что я наврал об их числе, случайно зажал пятихатку.       — А сейчас зачем голову прислал?       — Ну просто, знаешь, под настроение хочется иногда…       — Я имею в виду, для назначения встречи было бы достаточно записки.       — После записки ты бы не перестал ко мне подсылать всяких идиотов.       — Я никого не подсылал.       Волков удивлённо прищурился.       — Записываешь, что ли?       — На всякий случай.       — Ооо, тогда давай под запись. — Волков, оскалившись, сцепил пальцы в замок. — Как тебе наша совместная фоточка? У меня их ещё много, по двадцать четыре на каждую секунду. Я отобрал самую красивую.       — И запостил на нашей странице размытую версию с подписью «Воруй, убивай, еби Гуся», да, — поморщился Август.       — Я думал, тебе нравилась эта шутка.       — Первые сто раз. Хватит кривляться. Чего ты хочешь?       Волков подпёр кулаками подбородок:       — Ну как что. Всё по классике, начальник: бронированный дельтаплан, сто долларов мелкими монетами…       — Ты тратишь моё время.       — А ты куда-то торопишься? Тебе где-то ещё сегодня надо обосраться? — Волков увернулся от пролетевшей через дыру молнии. — Какие мы нежные. А раньше любили жёстко.       Поджав губы, Август посмотрел на экран смартфона.       — Стой-стой-стой, это родительская кровать.       — То есть намекаешь, чтобы тебе дали ремня.       — Нет.       — А дам.       — Всё, нет, это плохая идея.       — Да стой ты. Слушай. Ну вот прикинь, завтра ты не проснёшься. И приходишь ты такой к апостолу Петру… нет, кто там в аду на КПП сидит. Короче, к дежурному по аду приходишь, и тебя спрашивают, ну, хоть всё попробовал, что мог? А ты такой «Дха нееет, дха кхак моооожно в папхиной кровааати»…       — Это отвратительно.       — …Комод чей, тоже папин?       — Антикварный. Нет.       — Ты чего вдруг застеснялся? Кого тут стесняться, а? Некого.       — А ты чего вдруг так завёлся?       — Вижу задачу — надо решить. Как тебя… с какой стороны ваще… в перчатках или без, как заземлять…       — Я эту задачу давно решил.       — Ну значит, сможешь проверить, правильный ли я нашёл ответ.       — Сомневаюсь, что ты найдёшь какое-то новое рабочее решение.       — Давай поспорим на твою тачку.       — Это если я проиграю. А если ты?       — Свяжешь и дашь мне ремня. Можешь даже при всех.       — Хм. Идёт.       — Давай вести себя как взрослые люди, — отложил смартфон Август. — Что ты хочешь за оригинал видео?       — Копии, то есть, тебе не нужны?       — И копии.       — А сколько дашь? — поднял брови Волков.       — С учётом того, во сколько мне обошлись потеря отряда, костюмов, включая экспериментальную модель, медицинская помощь, судебные издержки… Думаю, сто тысяч евро тебе хватит.       Беззвучно повторив «сто тысяч», Волков напустил на себя оскорблённый вид:       — Я за сто тыщ это бы даже не снял, не то что не удалил.       — Учитывай и потенциальный ущерб твоей бизнес-репутации. Когда ты сбежишь и попытаешься взять новый заказ, первое, что всплывёт: что ты сливаешь компрометирующие видео с заказчиком.       — Если заказчик не собирается со мной спать, то ему нечего бояться. Не-не, Август, раскошеливайся. Ты можешь дать больше.       — Называй свою цену.       Волков помолчал.       — Ты испохабил для меня нормальную фразу.       — Какую? — без интереса спросил Август.       — «Свою цену».       — Это что за новости?       — Что? Как ты…       — Да говно твоя охрана, хуже только твои дроны. А тренер просто опаздывает.       — Хватит поливать грязью мои дроны.       — Они же хлипкие.       — Их обстреливали, сжигали…       — Я и расстреливал, я и сжигал. Потому что систему «свой — чужой» делал криворукий урод.       — Распознавание лиц пока дорабатывается. Я тебя сразу об этом предупредил. И сказал надеть униформу, чтобы они по тебе не стреляли.       — Я подумал, ты просто хочешь увидеть меня в военной форме.       — Нет. И она тебе в любом случае не идёт.       — Вот и я так в своё время подумал. Ты это, не отвлекайся. Что за тема, я не понял?       — Я тоже ничего не понимаю.       — Презентация для шейха. Особый пункт прайса — «Универсальный солдат Призрак».       — Не шейха, эмира. Ты сам подал мне идею.       — Когда?       — Когда рассказал мне о «Трёх толстяках». Я подумал: «Это же гениально: брать деньги как за сверхреалистичного андроида, а потом поставлять человека». Вот я и предложил ему первого в мире боевого андроида.       — Ты собирался меня продать. Опять.       — Я никогда бы не стал тебя продавать. Потому что у меня пока что нет прав собственности на тебя. Скорее сдал бы тебя в субаренду. Ты бы полгода поработал на другого заказчика, получал бы оплату всех расходов плюс тридцать процентов от арендной платы. Чем плоха идея?       — …«Пока что» нет прав собственности на меня?       — Я оптимист!       Август постучал пальцами по столу, сбрасывая крохи электричества:       — Хорошо, не цену. Называй свои условия.       — Ты так говоришь, будто я какой-то террорист, — обиженно сказал Волков.       — Моё терпение не безгранично.       — Моё тоже, и ты его знатно испытывал.       — Подводя итоги, ты отлично поработал. Но у меня есть замечания.       — Какие ещё замечания?..       — Ты должен был взорвать склад ровно на моменте, когда он говорил, что его здания и так уже под надёжной защитой, а ты драматичный момент упустил.       — Если бы ты в последний момент не стал начал клянчить топливо для огнемётов с этого склада, я бы всё успел. Я когда расчёты проводил, исходил из того, между прочим, что оно там будет.       — Но ты так хвалишься своей гибкостью. Далее. Грязно поработал со стравливанием банд. Я не ожидал, что ты будешь действовать настолько в лоб.       — А ты хотел тонкие многоходовки? Это бандосы. Если прийти к ним, пристрелить их замглаваря и передать привет от другой банды — они не будут сидеть думать, что та банда имела в виду.       — Взрыв склада должен был быть кульминацией их конфликта. Они друг друга перебили почти полностью за день до.       — И что? Так даже лучше вышло, последний чел ушёл красиво.       — Полиция не оценила красоту. У неё возникли вопросы, почему взрывчатку, которую использовали на складе, ни одна сторона не использовала для взрыва логова противника, даже когда настал уже критический момент. И знаешь, откуда я это знаю? Они приходили со своими вопросами ко мне.       — Да мусора к тебе как на работу ходят, ты как-то хреново себя ставишь.       — Ни у кого не должно было возникнуть ни малейших подозрений.       — Сделал бы как обычно: «Уфажаемые, рхассказывайте свои фхантазии своему психиатру и моему хадвокату».       — Не передразнивай мой акцент, это невежливо. К вопросам о складе я был готов, к вопросам о вооружении банд — тоже. Но им вся стремительность развития конфликта к моему прибытию показалась подозрительной. А ты ещё и закупался оружием на месте, хотя я тебе сто раз проговорил, что его надо закупить до въезда в страну.       — Я тебе двести раз проговорил, что это совсем другой бюджет.       — Ничего подобного, пару сумок провезти не надорвёшься.       — А ты — с ментами побеседовать.       — В общем, я тебе благодарен за хорошо проделанную работу. И тем не менее, кажется, работа по проекту «Новый Амстердам» тебя слишком сильно отвлекла. Задачу ты выполнил, но, конечно, это не тот уровень, который ты обещал, поэтому и выплата тоже будет уровнем пониже.       — Ты поехавший? Ты мне ещё за тот раз пятьсот тыщ торчишь, и решил опять недоплатить? И выжить?       — Да. И ты мне это позволишь.       — Ну-ка, Ванга, расскажи подробнее, как всё будет.       — Помнишь наш разговор о твоём отряде и о способах из него выйти? У меня есть пара идей…       — Я, может, и испытывал твоё терпение, Волков, но ты моё почти полностью исчерпал. Идиотскими выходками, идиотскими шутками и эти твои идиотские…       — Тормозим, — показал ладонями букву «т» Волков, — какие ещё идиотские шутки?       — Которые ты отпускал в самый неподходящий момент.       — Не было такого. Я шучу только в подходящие.       — Эу!       — Я чуть не оглох! Ты что, звонишь во время… Что там у тебя за спиной происходит?!       — Мы думали, у барыг будет три человека! Да харе по мне стрелять! А у них триста восемь! Сраные тепловизоры не разглядели подвалы и подземные ходы!       — Так прекращай звонить в зуме и отступай!       — Нет, сначала я должен сказать! Ща, и вальнуть его из сигнальницы. Пиу! Я должен сказать. На случай, если потом не удастся! Это важно!       — Так.       — Ща, погодь. Нннна! А вы «хватит тырить вилки, хватит тырить вилки».       — У тебя кровь из шеи! Говори быстрее: что ты хотел сказать?       — Слушай внимательно. Уф. Подустал. Я давно это хотел сказать, но всё возможности не было. Вдруг больше не представится... Ты меня слушаешь?       — Да.       — Какой супергероиней станет твоя сестра, когда вырастет?       — Это шифр?..       — Чудо-женщиной! Понял, да? Ван дер Вуман!       — Эй, вы там на заднем плане! Плачу двести тысяч тому, кто попадёт ему в затылок!       — Говори уже, что ты хочешь в обмен на все копии видео и оригинал. Или я уйду.       — Да мелочь, на самом деле. Если бы я с неё начал, мы бы сделали дело и разбежались. А поговорить?       — Поговорили.       — Хочу перчатки.       Август решил, что произнесённое Волковым слово исказилось, поцарапавшись о края дыры в стекле, через которую продиралось к его ушам.       — Что?       — Перчатки, — подтвердил услышанное Волков. — Мне птичка на хвосте принесла, что у тебя есть в разработке перчатки, которые надел — и ладонями к потолку приклеился. Хочу их.       — Зачем они тебе в тюрьме?       — Незачем. Я тебе адрес скажу, туда доставишь. Оттуда заберу.       — Меня заверяли, что из этой тюрьмы сбежать невозможно.       — «Фантазёр — ты меня называла»… — пропел Волков. — Тебе какая разница? Доставь и всё. Остальное мои проблемы.       — И ты сразу же всё удалишь.       — Честное пионерское, — салютовал Волков.       — Мне нужны гарантии посерьёзнее.       — Гарантия будет, как у тебя на твою продукцию. Она типа есть, но воспользоваться ею невозможно.       — То, что я отказался за свой счёт ремонтировать сломанную тобой ракетницу, не означает, что я не провожу гарантийные работы.       — Очень сильно меня подвёл, я на машину откладывал.       — Детский сад, — пробормотал Август, посмотрев, что за сообщение от отдела продаж ему пришло.       — Это детский сад, это чёрт знает что такое!       — А чего сразу я, мы вдвоём там были.       — Что Отто додумался согласиться, я не удивлён. Но ты как додумался ему это предложить?       — Ты в офисе сидел безвылазно, а я был во Франции проездом, догонял тут одного типа. Подумал, размяться ему надо. Это ж невыносимо.       — И другого способа размяться ты не нашёл.       — Зачем другой, когда есть этот.       — Чья была идея пересекать Ла-Манш вплавь на скорость?       — Ну моя.       — Даже не сомневался. Рыбацкую лодку зачем потопили?       — Вот опять, почему я? Это Отто в неё врезался. И никто не пострадал, рыбаков до берега мы дотащили. Живыми.       — Какое достижение. Вы зачем на мой склад припёрли из английских доков контейнеры с мебелью, посудой, рыбой и героином?       — А, так это я могу объяснить. Короче. Я тут на днях узнал про такую штуку, гача называется. Типа ты платишь как за товар, но получаешь как в лотерее. Или не платишь вообще и получаешь хрен пойми что, и платишь, чтобы получить то, что тебе надо. Самый попс на айфонах. Я и говорю Отто. В мобильные игрушки мы с тобой оба не рубимся, но не отрываться же от трендов. Давай приобщимся к прекрасному.       — Можешь дальше не продолжать…       — Да немного осталось, ну и вот, говорю, давай возьмём контейнеры наугад, потом дома вскроем, посмотрим, что кому досталось.       — Я понял.       — Вот. И я знал, что там в это время будет только мафия.       — Насчёт неё.       — Что, уже мафию перерезать нельзя?       — Нельзя, если я с этого ничего не получаю. Вас могли увидеть.       — Да ну обижаешь, начальник. Мы тише воды, ниже травы.       — Так ты ниндзя у нас.       — Призрак.       — Раз ты такой незаметный, почему я читаю в новостях, что один из нападавших стоял на барже и выл на луну?       — Потому что обычный рабочий припёрся. Надо было изобразить нападение полных психов. Мы там и кровью зашифрованные послания оставили, пускай Шерлоки Холмсы побегают. Сериал, может, потом снимут.       — Что за послания?       — Я лично написал «Я сажаю алюминиевые огурцы», Отто не знаю, у него спрашивай. Чего переживаешь? Я тоже новости читал, там написано, что нападавших было не меньше восьми. Вот пускай ищут восьмерых психов по всему острову. Глядишь, поймают кого.       — С героином мне теперь что делать?       — А типа что со шкафами делать, ты уже придумал.       — Да, я их на гробы для вас двоих пущу.       — Чур мне из лиственницы.       — В телефоне сидеть, когда с человеком говоришь, невежливо, — грустно сказал Волков.       — Это по работе. Я тебя слушаю. Рассказывай, какие у меня гарантии.       — Моего честного слова тебе мало?       — Оно у тебя есть?       — Было где-то. Ну слушай, мне зачем видео публиковать, если я с этого ничего не получу? Ты ракурс видел? Я дрищом выгляжу, освещение мне не льстит. Ты выглядишь на все сорок, но это меня мало волнует.       — А как же месть? — поднял к нему взгляд Август. Волков нахмурился:       — За что?       — Телестудию. Разумовского.       — Ах, это — ну, я не злопамятный. Рабочие разногласия между двумя профессионалами. Мы давно хотели друг другу по морде заехать, а сбрасывать напряжение сексом было бы немного странно. Ну, в общем, обычное дело.       — И смерть Разумовского — обычное дело?       — Все мы смертны.       — Я бы поверил, что тебе всё равно. Столько лет никаких контактов, плюс ты помогал мне с корпоративным захватом «Вместе». Но я копнул чуть глубже. Мне всегда было интересно, на что ты тратишь гонорары.       — На машину откладывал.       — Детским домам переводил. Тем, которые под опекой Разумовского. С небольшими комментариями к каждому переводу, которые, видимо, для него что-то означали.       — Я сам детдомовский, а Серый эти деньги точно не спустит на «административные расходы» фонда.       — Ты будешь мстить, я уверен.       — Смысл? Здесь я в безопасности. Если выберусь, мне логично бежать как можно дальше от тебя.       — А то ты всегда поступаешь логично.       — Это плохая идея.       — Плохой идеей было приезжать на их полигон и соглашаться отослать охрану ради «жеста доброй воли», дипломат хренов.       — А ты кто, у тебя задача была меня подстраховать.       — Меня собаки спалили, не убивать же… Короче, не будем рамсить.       — Не будем болтать, освобождай меня!       — Да ну, один раз живём! Такая атмосфера! Когда ещё окажемся в пыточной на Ближнем Востоке.       — Сначала отсюда выберемся, потом…       — Нет, сначала выбраться, потом потрахаться любой идиот может, а вот наоборот… Я щас что-нибудь придумаю.       — Придумай лучше, как нам отцепиться от потолка, пока никто не заглянул коллег проведать.       — Оооо, а цепь-то как хорошо раскачивается.       — Волков, соберись!       — Ща, инженерная мысль зреет.       — Убери с меня свои грязные ноги!       — Ай! Понятно, ты сегодня электроскат. Сначала их вырубил, меня теперь пытаешься. Чего не в духе-то, случилось что?       — Я всегда поступаю ровно так, как надо поступать для достижения цели, — не без гордости сказал Волков. — Но мне надоело твоё нытьё, цена повысилась. Перчатки плюс ботинки.       — Что ты с ними собрался делать?       — Не на твою башню лезть, успокойся. У меня вообще-то другие проекты помимо тебя есть. В отпуске отдохнул и хватит.       — Что же это за… — Звякнуло долгожданное уведомление. Август с улыбкой прочитал кодовую фразу, означавшую «Нашли». — Впрочем, мне не интересно. Ты не получишь ничего.       — Зато ты получишь шикарный пиар, в Питер после такого…       — Тс, — поднял указательный палец Август. — Я не закончил. Пока мы с тобой беседовали, мои люди обыскивали твою камеру и все остальные места в тюрьме, где ты бывал хотя бы раз. И мы нашли, что искали.       — Блефуешь, видео не здесь.       — Мы искали зацепки. Ты, конечно, многое держишь в голове, но не всё. Я знал, что у тебя должны сохраниться какие-то материалы и средство связи с внешним миром. И мы их нашли. Скоро я узнаю, где ты спрятал Разумовского.       — Да что ты про Разумовского да Разумовского, я ревную.       — Зря, он не в моём вкусе. Может, если бы у него была симпатичная сестра… В общем, начинай шуточки писать уже сейчас, — надел очки Август. — Обещаю, когда мы встретимся в следующий раз, у тебя настроения для их сочинения не будет.       — Я тебе тоже настроение подпорчу.       — Ты о чём, о видео? Ну, я не злопамятный. Даже больше того. — Август открыл окошко с черновиком и нажал «Опубликовать». — Я сам только что его запостил. Видишь ли… — Он наклонился к стеклу с улыбкой. — Я настолько гетеросексуален, что тебе всё равно никто не поверит. Даже программа для анализа видео.       — Там довольно хорошо видно, что я не женщина.       — Это неважно. Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. До встречи.       Про то, что видео они слегка подретушировали, чтобы самим же потом разоблачить подделку, Август умолчал. К моменту, когда Волков это обнаружит, ему уже будет не до домашних видео. Пускай оставит копии себе на память.       Август обернулся только у двери, в ожидании её отворения. Когда он поднимался из-за стола, Волков сидел прямо, с пустым взглядом. И сейчас по-прежнему сидел так же. И когда дверь начали закрывать.       — Самый быстрый путь до крыши? — спросил Август у надзирателя, перебив его вопросы. — Я спускался через очень длинный, есть короче?       — Через третий блок, а что?       — Проводите меня туда, бегом. — Август вызвал по гарнитуре пилота. — Фарида, заводи мотор, стартуй, как только меня увидишь, я запрыгну.       Дверь с лязгом и скрежетом захлопнулась, вырвав Олега из глубокой задумчивости.       — Всё время забываю, что он псих… Ну ладно, план Ха так план Ха.       Олег со вздохом наковырял из дыры в стекле полную ладонь осколков. Поднялся. Взял табуретку под мышку. Доплёлся до своей двери, за которой, как он знал, стоял в ружьё целый батальон охраны. Развернулся спиной. И лягнул дверь три раза:       — Э, начальник, открывай! Мне на вертолёт успеть надо!