Остров счастья

Грязно-жёлтые одуванчики лезут отовсюду. Ноги, руки, лоб, даже живот измазаны в густом млечном соке. Руслан бесится. Он ненавидит их всей душой. После цветения белая шапочка из семян разлетается в клочья, облепляет тело и одежду, превращая Тушенцова в один большой переносчик аллергичских заболеваний. Одуванчики проникают в горло, забивают дыхательные пути, спускаясь к пищеводу. И Руслан давится гребаными цветами, проклиная всех на свете. Ромашки нравятся ему чуть больше. Они нежные и спокойные. Ненавязчиво распускаются на переносице, обвивают брови, мягко трогают высокие заостренные скулы. Он думает о той, что будет касаться его лица так же аккуратно, как эти белые лепестки. Тушенцову не терпится найти свою судьбу, он знает, что соулмейты при любом раскладе встретятся, и тогда он её никуда не отпустит. Даня часто гоняет в шортах. Штаны стесняют цветущие на ногах фиалки. Лепестки приятно трепещут, скрывая разбитые колени, поддаются колебаниям теплого воздуха, и парню кажется, что когда-нибудь он сможет взлететь, благодаря этим робко выглядывающим цветкам. Он не хочет отношений, не хочет искать, потому что уверен, что нужный момент подвернётся ему сам. Кашин почувствует это сердцем так, как сейчас чувствует на груди стеснительные лютики. И думает о том, какие же цветы зеленеют на теле его партнёра. Даня живёт в подвале-временном пристанище-студии и мечтает свалить отсюда побыстрее. Он знакомится с начинающим блогером, заинтересовываясь его музыкой, творчеством, роликами и резкими высказываниями в них в адрес других людей. Эпичная рэп битва в майнкрафте кажется ему верхом гениальности и юмора. С Русланом легко. Легко не замечать как пролетает ночь, отправлять глупые картинки с котами, обсуждать планы на будущее и заразительно смеяться, видя в чате очередную неуместную шутку. Руслан из промышленного города Ачинска, но живёт в Питере, и самое большое желание Дани на данный момент — переехать туда насовсем. В один день он собирает вещи, и хлопнув дверью подвальной студии, уезжает в северную столицу. Питер встречает промозглым дождём, сыростью и неприветливыми жителями. Все недостатки меркнут, когда он видит Руслана. Тот стоит на вокзале, широкой улыбкой затмевая всё вокруг. Они обнимаются так крепко, что у Кашина трещит ребро и сводит скулы от ответной улыбки. Руслан знакомится с Настей— они совершенно разные, словно из параллельных миров, которым не суждено пересечься, однако, несмотря на это, пара удивительно гармонично сплетается, образуя что-то неделимое и целостное. Он, кажется, любит её. Но есть одно небольшое но. Цветы не исчезают, более того — появляются в удвоенном количестве, и Тушенцов каждое утро вырывает их, не желая смущать девушку. С Даней общение выходит на новый уровень. Планы становятся грандиознее, по мере продвижения их каналов на ютубе и коллабов с питерской тусовкой. Кашин отключает кнопку усталости и пашет за семерых, выпуская пародии, песни, появляясь практически в каждом новом скетче Юлика, клипах Лиззки, обзорах Хованского. Они собираются у Руслана на квартире, проводят стримы, ржут с тупых блогеров, читают рэп и просто кайфуют в домашней обстановке. Порой их идиллию нарушают ебучие гены отца. —Руслан, всё нормально? — Кашин выглядит обеспокоенным, и искреннее переживание за друга читается в его глазах. Приступы случаются редко, но сейчас Руслану по-настоящему плохо, и единственное, что он делает, хватает Даню за руку, ища поддержку. Он хочет извиниться, сказать что-то подходящее, и разрядить обстановку, не стремясь заострять внимание на своём самочувствии. Ему не нравится ставить людей, а особенно близких, в неловкое положение. Руслан научился жить со своей болезнью, и чужие метания, в попытке помочь, только усугубляют ситуацию. Но Даня сильнее сжимает его ладонь, успокаивающе поглаживая косточку на запястье большим пальцем. Он не говорит ничего, и Тушенцов ему за это благодарен. Внимательный взгляд не смущает, а наоборот расслабляет, позволяя отдаться этому порыву заботы. Они сидят долго, пока тики не прекращаются окончательно. Кашин начинает присматриваться ко всем: к Лере, Лизе, даже к Зарыковской. Он чувствует: что-то меняется. Цветы прорастают, наказывая Даню резью и лёгким кровотечением из образовывающихся ростков. Родственная душа близко, всё его сознание стремится к ней, пытаясь разглядеть ту самую. На одной из совместных тусовок он целует Мидлер на балконе, стыдливо пряча глаза, пока на другом конце дома Руслан охает от внезапной боли в районе щеки. Настя становится подозрительнее и раздражительнее. Руслан врёт. Его уверенные интонации с лёгкой насмешкой над её приступами ревности, теплая улыбка, не касающаяся глаз, частые отлучки из дома по очень важным делам сводят Шпагину с ума. Она не хочет выглядеть дурой, не доверяя парню и оскорбляя его наводящими вопросами о том, где и с кем он проводит время. У Маши Петуниной распускаются алые маки на щеках, и Тушенцов, уже разочаровавшийся в своей ангельской девушке, целует другую. Это не измена, просто проверка. Им все равно не суждено быть вместе, а оттягивать неизбежное удел слабых. Он едва заметно выдыхает, когда ничего не происходит. Цветы остаются, напоминая о себе лёгким покалыванием. Маша веселая и беззаботная девчонка, и даже нравится Руслану. Видимо не настолько, чтобы быть его парой. Даня хмурится, выдергивая особо болезненную фиалку из неподходящего места. На мгновение хочет остановиться: вдруг ему подают знаки, в надежде найти и достучаться. Но вскоре отгоняет эти мысли. Нескончаемые съёмки, фесты, концерты и предстоящий тур с Русланом забирают всё свободное время. Вопрос отношений все еще стоит не так остро как его карьера блогера и музыканта. Он впервые чувствует то признание, поддержку и уважение аудитории, и тормозить на достигнутом не собирается. Если его удел быть одиноким и успешным человеком, то он готов запереться в студии до конца своих дней, не обращая внимания на лезущие изо всех щелей цветы. С Настей Руслан наконец расстается. После очередного громкого скандала девушка не выдерживает и сбрасывает все его вещи с балкона вместе с грузом на плечах. Руслан испытывает облегчение — никакого сожаления, только за проебанное время и нервы. Он отвозит кошку матери и отправляется гастролировать с Даней. Кашин веселит его как может: они гуляют по городам, приходя в отель под утро, снимают на тапок только что придуманный клип, кричат песни Моргенштерна, вываливаясь из открытых окон автомобиля. В последний день тура парни возвращаются в Питер, готовясь дать финальный в этом году концерт. На радостях вся питерская тусовка собирается и набухивается в вип-зоне, поздравляя их с успешным окончанием масштабного турне. Руслан много пьёт, пытаясь отвлечься от неудачного расставания, жалких потуг найти соулмейта и назойливого Кашина, который то и дело интересуется его состоянием. В итоге не выдерживает, и прихватив Даню с собой, едет домой. Его порядком шатает от количества выпитого алкоголя, но Тушенцов держится уверенно. Ровно до того момента, пока не заходит в прихожую, спотыкаясь об собственную ногу. Мозг работает заторможенно, идея фикс врывается в вялотекущий поток мыслей. Он оборачивается и смотрит на такого же пьяного, но чуть больше соображающего Кашина, который не оставляет попыток отыскать выключатель в приглушенной темноте. Руслана озаряет. Что-то странно и волнующе ворочается в груди, пока он неторопливо приближается к Дане. В конце концов он перепробовал не все варианты. Его снова подводит координация, и Руслан наваливается на Кашина, прижимая того к стене. —Ты чего? — непонимающим и затуманенным взглядом смотрит на него Даня. —Ничего, — шепчет Тушенцов, взвешивая все за и против. Будь он трезвым, то бежал бы отсюда со всех ног в Ачинск, не оглядываясь. Но здравый смысл заперт в алкогольной клетке, и Руслан не замечает его кричащих сигналов. Рука неосознанно тянется к Даниному лицу, оглаживает теплую щеку, а затем замирает на шее. Виски бешено пульсируют в предвкушении, и он ныряет в омут с головой, прижимаясь к открытым в недоумении губам. Несколько секунд ничего не происходит. Даня жарко выдыхает ему в рот и перестаёт дышать. В прихожей становится так тихо, что Руслан слышит стук собственного сердца, пробивающего ребра, а затем болезненный удар в районе скулы отрезвляет обоих. —Руслан, ты, блять, из этих что-ли? — орёт Кашин, чувствуя укол совести в груди, когда видит расплывающийся кровоподтёк на лице. Он чувствует кое-что ещё. Почти со страхом ощупывает абсолютно гладкое лицо и осознание в глазах напротив добивает. Ромашки на Руслане растворяются, будто их никогда и не было, а Данины фиалки засохшими лепестками опадают на пол. —Дань, ты, похоже, тоже из них, — шёпотом произносит Тушенцов. Как же они проебались. Проебывались каждый день, не догадываясь, что уже нашли друг друга. И сейчас Кашин думает, что это была его самая большая ошибка. Входная дверь хлопает, и Руслан остаётся один. Костяшки рук неприятно режет, когда он со всей силы впечатывает кулак в стену. Нахуй их, нахуй Кашина. Он не злится на него, даже понимает и немного оправдывает. Но простить его не представляется чем-то возможным. Парень всегда знал, что происходит в чужой жизни. Яркие цветы кричали об этом на протяжении двадцати лет с хвостиком. Выжатый, Руслан доходит до дивана в гостиной, мгновенно отрубаясь на нём. Он надеется забыть сегодняшний день как страшный сон. Стереть из памяти все предшествующие события, а на завтра написать Дане, чтобы тот приходил к нему записать новый альбом. Он готов отказаться от соулмейта ради друга. Пусть только тот будет рядом.

***

"Руслан прекрасно понимает, что у нас там произошло и... Это ссора, это простая ссора. Дружеская, да. Я надеюсь, что мы когда-нибудь соберёмся с мыслями и поговорим об этом. И всё будет окей. Но не сейчас." "Пошёл ты."