О купле-продаже и коллекциях

Звенящий, неприятный гул в ушах, явственный рокот тугого потока густой, тягучей жидкости – своей собственной крови. Боль, разливающаяся по всему телу, которое ощущается не более, чем вата. Глаза режет чересчур яркий свет, озаряющий странное, вытянутое вдоль помещение, находящийся одновременно близко и далеко от его слабой, безжизненной плоти. Ощущение холода, словно его окатил поток ледяного воздуха. — Быстрее, Номер «467938», проходим в кабинет администрации. Вы здесь не одни, не стоит задерживать других, — до него доносится писклявый, мерзкий голос со всех возможных сторон (и, кажется, даже снизу) что заставляет его повертеть головой в попытке найти источник претензии. Он попал в районную поликлинику и теперь его заставят проходить здесь полный медицинский осмотр? Или всё же умер и первый круг ада — российская бесплатная медицина? В этой игре хоть кто-то когда-то выигрывал? И что тогда? Становился главой этого незаконного Общества с Ограниченной Ответственностью? — Номер «467938», при повторном предупреждении будем вынуждены принять особые меры. Обжиг кожи огнем и ходьба по горящим углям до администрации, — повторяет голос, неприятно бьющий по вискам и каждой оставшейся извилине. Точно первый круг ада. При жизни с людьми так не церемонятся, а в поликлиниках «особые меры» похуже. Составителям этих наказаний стоило бы поучиться у педиатров или уборщиц, по помытому полу которых пробежал бессовестный парень (в бахилах). — Я умер, да? — с трудом поднимается на ноги, прикладывая не меньше усилий, чтобы поймать равновесие, оглядеться и встряхнуть конечностями. На коже неприятно ощущается засохшая, плотная жидкость, пахнущая ржавым металлом. Слова даются более, чем легко. Ему хватило этого ничтожно малого количества времени, когда он прижимал её к себе, вытирая с бледных щек слезы, чтобы понять — это конец. Она не видела, как к нему прижимают пистолет и нажимают на курок, как он не сопротивляется, как он морщится и почти вскрикивает от боли, в последний раз касаясь её холодной ладони. Потому что к этому моменту была мертва. Ожидал ли кто-то, что в спокойный выходной день, когда несколько десятков людей решили выбраться из своих квартир и домов, чтобы посетить глупую романтическую драму в кинотеатре, нападение террористов? Что большей половины из них не станет, а видения о смерти незнакомцев останутся в их снах до конца жизни, который лучше бы настал в том зале? Он не успел сказать, что любит её. Он так редко говорил это… — Номер «467938» был мертв в ходе пробития пулей его.. — Я понял, — обрывает уже иной голос, напоминающий раздражающего автоответчика, который «не может помочь тебе с твоей проблемой», когда тебе это безумно нужно. Переключите уже на вашего вечно занятого профессионала, а? — Это ад? Так вот, как выглядит смерть. Всё не так плохо, на первый взгляд. Хотя бы не как на картинах Босха. Интересно, он где-то неподалеку пьет чай с Гитлером? Оглядев себя, не удается обнаружить ничего, кроме чёрных штанов, походящих на спортивные. Хотя бы так. Он с тяжестью перебирает ногами, движась навстречу яркому, белому свету, который беспеременно то тушится, то загорается вновь, от чего глаза слезятся и хочется сойти с узкой тропы, — но выхода уже нет. — Номер «467938» по предварительному распределению был отправлен в ад. Любой пользователей наших услуг может подать апелляцию на распределительное решение. Запрос будет рассмотрен в течение пятидесяти рабочих дней, — ответил тот же голос, и Александр, честно, стал скучать по прошлому, женскому, живому (если так можно выразиться), хоть и неприятному. — Рабочие дни: с понедельника по вторник, с девяти до двенадцати. Думать о том, где Алина сейчас и как она себя чувствует, он не то, чтобы не хотел, не мог. Казалось: только он позволит подобной мысли пронестись, разродиться в его сознании, и он больше никогда не сможет идти дальше по этому коридору, к свету в конце, не сможет встать, несмотря на все предупреждения и угрозы. Что случается с теми, кто не доходит до «кабинета администрации»? — Вызовите в конце-концов электрика! — недовольный и злой баритон вырывает его из мыслей, а образ недо-мужчины, недо-демона вовсе заставляет остановиться и вопросительно взглянуть. — Когда начальство явится, мы что ему скажем? Мужчина, вы к кому? Проходите, не видите, что я занят? Под «заняты» подразумевались попытки починки непонятного устройства, которое, как оказалось, светило и мигало на протяжении всего пути мужчины. — А я уже подумал, что слова про свет в конце туннеля — правда, — похоже было, по крайней мере. И куда здесь дальше-то? Направо или налево? Сколько баллов пробки? — Так вы ударьте посильнее, может заработает. Неизученное существо подумало несколько секунд, смотря на незнакомца, но всё же решило, что хуже уже не будет, и последовало совету. К его счастью (и, вероятно, счастью сотни таких же, как и он), устройство засветилось красным, а черные буквы «Администрация» ярко выделились. — У нас так всегда работает, — усмехается, подходя к столику, за которым витало существо. Хотя бы бейджики приобрели бы, как обращаться к нему! — К вам, получается. — Никакого света в конце туннеля нет — а если он там есть, то это встречный поезд, молодой человек. Герион, неприятно познакомиться. Фамилия, имя, отечество, дата рождения и место проживания заполните вот здесь, — указывает на пустые места в документе рядом со столбиком «Номер» и заполненной под ним строчкой «467938». — Товарищ, Герион, — смотрит на меняющие свой цвет от желтого до красного и черного глаза собеседника, думая, что хоть здесь серия и номер паспорта и СНИЛС не понадобились. Хотя казалось, что именно в аду их и придумали. Опускает взгляд на бумагу, пытаясь найти знакомое, любимое имя. Бесчетно. С другой стороны, чего он ждал? Чтобы она, его Алина и в ад? Скорее Сатана искупит все свои ошибки и грехи и попадет в рай. — Как вас по батьке? Или вас всех здесь одинаково именуют? — фактически-то.. — Не суть. Где я могу найти начальство ваше? — А вам какое и для каких нужд? — обворачиваясь вокруг себя несколько раз и расползаясь по стойке пластом, отвечает вопросом на вопрос Герион. — Я хочу увидеть одного человека. Хотя бы раз, — говорит чётко, но голос так и нарывается сорваться. — Всё после верификации. Заполняйте документики. — Нет, вы не поняли. Она не здесь, — обвел рукой бесконечное пространство вокруг себя. Ремонт что ли делали недавно, так пахнет ужасно? — Тогда ничем помочь не можем. Вашему человечку нужно было больше грешить. — Но может же быть какой-то выход... — откладывает ручку, из которой вместо чернил выходила раскалённая лава, и возвращает заполненный «бланк». Всё же в МФЦ хуже. — Александр Константинович, Номер «467938», о «выходах» нужно думать ещё при жизни. Прошу пройти налево, затем дверь вниз, пролет через право, пересечь горизонт вертикально, пройти через огонь и затем вновь налево. Приятных мучений! Хоть за такое плату не берут. А то… — Будьте добры оплатить ад-пошлину. С вас двадцать шесть грехов. Оплата успешно прошла. Чтобы узнать баланс на вашем счету обратить в Банк. — Что у нас со светом? — Морозову казалось, что хуже уже некуда. Оказалось, что дно пробивать можно бесконечно долго. Хоть всю жизнь. И смерть. — Господин Сатана, наверху что-то задумали, как мы предполагаем… — Герион видимо суетится, принимая первоначальное обличие недо-человека, недо-демона, больше не играясь с структурами собственного тела. — Играются, как всегда.. Сатана.. ничего себе денек, нечего сказать. Сначала умер, потом попал в ад, а затем и вовсе Сатану увидел. Увлекательно. И вот он.. главный противник небесных сил на земле и в небе.. В ХАЛАТЕ? Александр подумал, что над ним насмехается его зрение и сознание. Можно сказать, главный злодей оказывается обычным мужчиной, выглядевший лет на тридцать, появившийся перед ним в алом халате, тапочках и зубной щеткой во рту. — В бюджете дыры, со светом проблемы, Цербер приболел, — последние слова были сказаны с особой досадой, на которую только способен Сатана. — Мы Ад или кто, в конце-концов? — Это что ещё? — добавляет, оглядывая Александра с ног до головы. — Молодой человек, у нас рабочие часы с шести до одиннадцати. — Боже… — Не материтесь. Вам что? — На круги ада ваши, наверное? — хмурится. Интересно, каково в раю? О чем сейчас думает Алина?.. — Когда это было! — с легкой грустью и сожалением произносит Сатана. — Проходите мужчина налево, вас проводят дальше. Но… и на этом всё? Нет, не может всё так закончится. Он должен её увидеть. Любым из способов. А дальше — неважно. Он должен держаться. Не здесь и не сейчас печалиться. — Ну, что же вы? Смерть — это не конец, Александр. Вас ждет увлекательная жизнь, возможность повышения ранга, заработок. — Мне нужно увидеть человека. Но она.. в раю, — повторяет вновь, чувствуя, что осознание её несправедливой, нечестной, преждевременной смерти режет сердце вновь и вновь, пронзая пулями раз за разом. — Всё, что угодно. — Давно к нам не обращались с такими просьбами, — мужчина усмехается, в секунду меняя свой облик на более приличный — брючный костюм. — Могу забрать вашу душу взамен на встречу на элитном двухместном облаке с данным человеком. Пятизвездочное облако хоть? Он не думает. Он соглашается. Через минут сидя в просторном кабинете, не дочитав документ о «купле-продаже», подписывает его. — Благодарю, ваша копия, — Сатана отдает вторую бумагу Морозову, довольно хмыкая и закрывая ящик с пробирками, где секундой назад за долгое время появилась одна новая, подписанная: «Александр Морозов. Влюбленная душа, готовая на бесконечные, глупые и необдуманные самопожертвования». — Ужасного дня!

*

Звучит абсурдно, но Александр ждет её уже пятый час на облаке. Огромном, мать его, облаке. Её же предупредили, она не могла не знать об их встрече. — Ваше время истекло, Номер «467938», — проговаривает всё тот же недо-автоответчик. — Прошу вернуться в ад. Как же так? Его грудь пронзает боль, будто её разрезают и рукой вынимают сердце. Но это не сердце.

*

Звучит абсурдно, но Алина ждет его уже пятый час в странном, ужасно жарком помещении. В аду, мать его. Его же предупредили, он не мог не знать об их встрече, за которую она продала свою чистую душу… — Ваше время истекло, Номер «467937», — проговаривает приятный женский голос — Прошу вернуться в рай. Она не успела сказать ему, что любит его. Три гребанных слова значат слишком много. По её щекам вновь текут слезы, пока все внутренности не перестают быть ощутимыми и что-то очень важное не покидает её.

*

Светлая мужская рука закрывает огромный ящик с колбой, которой ему не хватало для «коллекции»: «Дева Алина. Влюблённая душа, готовая на бесконечные, глупые и необдуманные самопожертвования». Ниже, но чуть выше ядра Земли другой мужчина поджигает пару тройку бумаг с выделенной надписью "купля-продажа души", думая, что теперь точно превзошел своего соперника в коллекции душ.