Шесть обещаний

Было шесть обещаний, который Антон дал Арсению: Не причинять самому себе боль. Арсений каждый раз, с любовью и нежностью, прикасался к свежим порезам на теле Антона, невесомо целуя их, словно желая залечить их. Затем он тщательно обрабатывал и перевязывал раны, стараясь избежать даже малейшего дискомфорта для друга. На следующий день он просил больше этого не делать, но Антон лишь улыбался в ответ, заверяя, что это было действительно в последний раз. Каждый раз. Этот ритуал повторялся на протяжении целого года, словно становясь символом отношений. Попов, в свою очередь, каждый раз слушал это с радостной улыбкой на лице, будто не слышал об этом уже сто раз и продолжал верить в то, что это в последний раз. Не голодать Антон помнил, когда начались голодовки. Ему было лет четырнадцать и его отчим начал на постоянной основе шутить о том, что он скоро не пройдёт в дверной в проём и пол под ним провалится. Антон первое время героически не обращал на это внимание, но после того как его одноклассник в шутку спросил, как под ним ещё не развалился стул, решил, что с этим надо что-то делать. Тем же вечером он встал перед зеркалом и принялся рассматривать своё тело: на животе на самом деле был жир, а ляжки почти соприкасались. Антон ещё немного пощупать себя и решил, что они правы, ему и правда надо похудеть. Ночью, когда мама и отчим легли спать, он тихо достал часы и встал на них. 65 килограммов. Антон не думал, что он весит так много и решил с завтрашнего утра начать худеть. Для начала он решил просто пропускать завтрак и больше ходить, но спустя неделю вес не изменился и упрямо держался на одной отметки. Поэтому, как и все подростки 21 века он полез в интернет. Открыв гугл и вбив запрос, как похудеть, ему выдалось миллион вариантов. Начиная от питьевой и кето диет и заканчивая странными коктейлями и тренировками какой-то хлои тинг. Антон провёл несколько часов, изучая способы похудения, и решил для себя начать с малого: тренировки этой хлои тинг и пить воду с лимоном. Он всё ещё не завтракал, каждое утро, говоря, матери, что поест в школе, а там говорил друзьям, что сделал это дома. После школы Шастун делал тренировку и каждый раз думал, что умрёт, а также пил воду с лимоном. Спустя ещё одну неделю он взвесился и, о, чудо 61 килограмм. Вес начал уходить. А дальше пошло-поехало. Голодовки, обмороки, убитый желудок, вызывание рвоты после еды и все остальные радости анорексии. Арсений, когда узнал, начал стараться подсовывать Антону разные вкусняшки и контролировать, чтобы он съел хотя бы миску супа. Каждый, божий день, Арсений вечером после работы кормил Антона с ложки детским пюре из баночки. И в плохие дни сидел с ним, когда его выворачивало в туалете, нежно гладя по худой спине и держа волосы. А ещё у Антона случались срывы и тогда он сам вызывал у себя рвота. В такие дни Арсений умолял его дать обещание больше так не делать и перестать себя мучить, Антон же каждый раз сорвавшимся голосом клятвенно обещал, что не будет больше так делать. Не смеяться над своим весом. Шутки над своим весом появились вместе с голодовками и они стали лучшими друзьями. Антон всё время шутил, какой он толстый и тяжёлый, пытаясь скрыть свою боль за смехом. Первое время его друзья смеялись с этого вместе с ним, но когда Шастун стал напоминать скелет обтянутый кожей, стали обмениваться тревожными взглядами. — Да, а ещё у меня такие щеки огромные, что их скоро станет видно со спины! — рассмеялся Антон. Серёжа и Дима переглянулись, перед этим они уже выслушали целое стендапное выступление друга про то, какой он толстый. Но в данный момент он напоминал скелет из кабинета биологии, чем человека с лишним весом. Проблема была в том, что они не знали, как помочь ему. — Эй, что ты такое говоришь?! — возмущённо сказал Серёжа. — Совершенно ты не толстый! Скоро пятиклассники будут путать тебя с учебным пособием для биологии. Антон на это только усмехнулся, от дальнейших разговоров его спас звонок на урок. Арсений каждый раз со слезами на глазах пытался убедить Антона не шутить так, а тот отвечал, что это в последний раз. Не скрывать улыбку. Свою улыбку Антон никогда не любил. У него были неровные, с желтоватым оттенком зубы и отчим всегда говорил ему не улыбаться с открытым ртом. Ведь, это некрасиво. Поэтому, сам Антон привык прикрывать рукой свою улыбку. Когда он сделал так в первый раз рядом с Арсением, тот несколько секунд растерянно смотрел на него, а затем осторожно отвёл руку Шастун от его губ. В тот вечер Арсений осыпал комплиментами Шастун и в особенности его губы. Через некоторое время это стало их маленькой традицией: Арсений часами мог придумывать разные красивые прилагательные к губам Антона и ни разу не повторился. Арсений просил Антона дать обещание, что он не будет скрывать, хотя бы от него, такую прекрасную улыбку. А Шастун каждый раз расплывался в улыбке и отвечал, что не будет. Не плакать ночью Ночные слёзы превратились в привычку для Антона после того, как стало известно о предстоящем разводе его родителей. А с начала похудения он приобрёл привычку каждый раз перед сном взвешиваться, затем слёзы от осознания своей полноты. Арсений об этом узнал, когда позвонил ночью, а Антон разрыдался ему в трубку после очередной порции побоев от отчима. Попов после того, как Шастун рассказал ему всё, попросил его звонить ему, а не плакать в одиночестве. Антон, конечно же, пообещал ему, но… Но каждую ночь, когда все засыпали, и тишина наполняла комнату, Антон снова оказывался наедине со своими мыслями и страхами, снова взвешивался, снова плакал, пока не засыпал от истощения, надеясь, что утро принесет хоть какое-то облегчение. Не совершать самоубийство. Антон сидел на холодном кафеле в ванной комнате, с перебинтованными запястьями. Его колотило от пережитой неудачной попытки самовыпила. Его парень, Арсений, сидел перед ним на корточках, ласково проводя рукой по его дрожащей спине. Слезы текли по щекам Арсения, он молил друга больше этого не делать. Антон молча кивал в ответ, но его взгляд был расфокусированный. Он почувствовал, что сознание начинает покидать его, он тонул в своих мыслях. Ни одно из шестых обещаний, данных Арсению, Антон так и не выполнил. Асфальт становился всё ближе и ближе, пока не раздался звук глухого удара.