По собственному желанию

— Я так высоко ценил тебя, но не подозревал, насколько низкого ты обо мне мнения! — Столас обратил к Блицу печальный взгляд. Блиц вздрогнул: он никогда не видел, чтобы Столас рыдал сразу четырьмя глазами. Он понял, что переборщил. — Столас, подожди, — Блиц попытался ухватить Столаса за руку, — прости ме… Окончание его фразы потонуло в свисте резко всколыхнувшегося воздуха. Только что Блиц стоял в гостиной особняка Гоэтии и вот уже отдыхает за запертой дверью. — Какого хуя?! — завопил он в красные небеса. Первая мысль была — уехать прочь ко всем демонам. Блиц достал телефон, кликнул по иконке агрегатора такси, запустил поиск машины и… нажал кнопку “закрыть”. — Нет уж, сука! Я не договорил! — Блиц обернулся обратно к дверям. Едва ли не впервые в жизни после разрыва он был уверен, что, блядь, абсолютно прав. Входная дверь ему, естественно, не отворилась. Блиц минут десять бестолково тарабанил по дурацкой деревяшке, но лишь сбил кулаки да поцарапал носки собственных ботинок. — Ах ты так! Ну держись! — Блиц пнул дверь ногой еще разок, не ради ответа, а так — для острастки, и потопал в сад. Он уже забирался в спальню Столаса по стене: если тот думает, что Блиц не сделает так снова, он крупно ошибается. Пальцы легли на выемки в кирпиче, взгляд упал на Кристалл Асмодея. Возникла запоздалая мысль, что можно было бы переместиться в дом при помощи него, но Блиц ее отмел. Для начала было бы неплохо научиться Кристаллом пользоваться. Не хватало еще ошибиться в словах и оказаться на другом конце галактики. Блиц успешно преодолел участок стены, лишь разок хорошенько врезал плотоядному плющу и рухнул на пол Столасового балкона. Дверь в спальню оказалась заперта. Блиц с мстительным удовольствием вынес стекло обернутым в рубашку кулаком. Звон осколков даже немного приглушил гнев. Скинутые с подоконника дорогущие вазы приглушили его еще больше. В коридор Блиц вышел почти спокойным. В доме было безлюдно и тихо. Лишь из угловой комнаты, где, как знал Блиц, находилась личная ванная Столаса, доносилась сопливо-завывающая музыка. Блиц усмехнулся — его личная королева драмы решила страдать на все деньги. Блиц дошагал до ванной и отворил пинком дверь. Столас подскочил. Блиц со все возрастающим охуением наблюдал, как тот пытается выбраться из плена высоченной шапки пены. Осложняло это многое. И то, что Столас, почему-то, принимал ванну в одежде и то, что он был безбожно пьян. Блиц скользнул взглядом по пустой бутылке абсента (и как Столас только успел уговорить столько за прошедшие полчаса), плавающему в луже воды гримуару, огромной свечке, которую он — Блиц — сегодня Столасу и подарил. — Прежде чем ты снова выкинешь меня за дверь, я закончу фразу, которую ты, блядь, прервал своей выходкой! — Блиц вошел в ванную и пригвоздил Столаса к пене взглядом. — Столас, прости меня. Прости, я не имел в виду, что ты богатый самовлюбленный ублюдок, играющий моими чувствами. Ну, то есть, ты действительно богатый самовлюбленный ублюдок, но… ну… хм… ах, блядь! — Блиц схватился за рога. Наверное, прежде чем лезть в окно, стоило хоть немного продумать свою речь. — Если ты пришел, чтобы снова меня оскорблять, то не утруждайся. — Да нет же! Блядь, как это тяжело! — Блиц набрал полную грудь воздуха и шумно его выдохнул. Дошагал до бутылки абсента, вытряс на язык последние капли и только потом заговорил. — Попытайся понять, насколько ты меня огорошил. Наши отношения были такими простыми. Гримуар, секс, равноценный обмен. Ты получал, что хотел, я получал, что хотел, и ничего больше… — Да, но ты больше не должен... — Столас утер снова выступившие слезы. — Ты больше не должен мне ничего. — Сука, я знаю! Но как раз это-то и хуево! Ты… ты все усложнил! Столас пару раз хлопнул глазами и по-совиному ухнул. — Я не понимаю. — Я тоже! — Блиц сел прямо в лужу на полу. Абсента в бутылке остались сущие крохи, но его все равно развезло. — С гримуаром было легче. Я мог приходить к тебе не потому что хочу, а потому что обязан. — Прости меня, это было ужасно, мне не стоило… — Дослушай меня! Это не было ужасно! Это было потрясающе. Я получал охуенный секс, и при этом мне не надо было думать. На мне не лежало ответственности, мне не нужно было разбираться в том, что я чувствую и что чувствуешь ты. Но сейчас… Ты вообще осознаешь, какой я? — Для меня самый лучший… — Столас, ты же не слепой. И не тупой. Не делай вид, что ничего не замечаешь. Я не готов к этому. Я точно знаю, что я на хуй все испорчу. Посмотри на Физза, посмотри на Веросику. Я — Мидас наоборот, все, к чему я прикасаюсь, превращается в дерьмо. — Я — такой же. — Нет… — Блиц почесал в затылке. — Хотя, не знаю… может быть. Разве это не значит, что таким, как мы, лучше держаться от других подальше? Столас соскользнул в ванну ниже. Большая шапка пены спрятала его с головой. — Мне кажется, таким, как мы, можно попробовать держаться друг друга, — проговорил он из своего пенного укрытия. — Столас, — Блиц помолчал, — блядь, мне надо все обдумать. Уложить в голове твои слова и чувства, покопаться в себе, хотя, видит Сатана, я ненавижу это дело, может быть, даже созвониться с терапевтом. Ты говоришь, что хочешь меня по-настоящему уже давно, так будь снисходителен, ты в этих отношениях явно дольше, чем я. — От… отношениях… — голос Столаса звучал недоверчиво. — Ты… ты не бросаешь меня? — Чувак, я бегал за тобой по всему дому, лез в блядское окно, сражался с ебнутым плотоядным плющом. Если бы я собирался тебя бросить, я бы просто забрал Кристалл Асмодея и радостно отправился в офис. Ты сказал, что хочешь, чтобы я остался с тобой по собственному желанию, но почему-то сам выставляешь меня прочь. Столас вынырнул из пены и подарил Блицу полный надежды взгляд. Впервые за разговор его лицо перестало отражать все печали мира. На нем даже появилась робкая улыбка. — Ты хочешь остаться со мной? — Да, глупая птица, хочу. Блиц поднялся с пола, дошагал до ванны и неуклюже потрепал Столаса по плечу. Может быть, ему еще предстояло многое обдумать, осознать и прочувствовать, но главное он все же понял. Блиц выбирал остаться со Столасом. Остаться по собственному желанию.