После тяжёлого дня

Время близилось к ночи, секунда за секундой утопая в прошлом, тянулось медленно, только незаметно, всё сильнее сказывалось утомлением, не щадя, оставляло только неприятное горькое послевкусие и тем не позволяло отдохнуть. Оно шло размеренно: каждая минута отзывалась неприятной болью в теле, тяжестью, словно свинцом, легшей на плечи и невыносимо давящей, заставляющей сутулится, каждая минута тянулась столько, сколько это возможно, порой даже выходя за границы возможного, и от того неблагоприятно сказывалась на ментальном состоянии, после себя оставляя только одно единственное желание — отдых. Отдыха хотелось неимоверно, но засыпать сейчас было рано — план наконец можно привести в действие, осталось подождать ещё совсем немного, совсем чуть-чуть… Оставалось только смиренно ждать, когда ситуация позволит сделать задуманное. С самого утра каждая минута была тщательно продумана. Чёткий план был выверен, и по этому самому плану все действия были просчитаны — одно следовало за другим, точно минута за минутой, и приводилось в исполнение в идеальном виде — тот, кто это придумал, явно знал своё дело, умело манипулировал временем, неплохо освоил пространство и научился изменять его под свои нужды, а после, знавший что будет дальше, лишь терпеливо ждал, пока всё задуманное будет исполнены. Он был хорош. Он подготовился к этому настолько, насколько смог, подстроил всё так, как планировал, и теперь был готов, знал: осталось ещё немного. Утренние сборы в университет, пары, на которых он, не подавая виду, сидел как обычно, словно хищник, выжидающий жертву, «случайная» встреча и точно такая же просьба, о которых, разумеется, он знал ещё до того, как те свершились, а после небольшая прогулка до дома и, кажется, глупость, но неимоверно важная для того, для кого этот самый план был создан, — сидение за книгами, учебниками, и тетрадями, выполнение домашней и классной работ, а также полный их разбор от Аль-Хайтама, согласившегося помочь и объяснить непонятную тему Итэру. Всё проходило согласно его плану: на предполагаемой паре Итэр пришёл к Аль-Хайтаму с просьбой, дождавшись окончания уроков и позднего времени, когда те уже были уставшие, они вместе отправились домой к Хайтаму, удобно расположились в его комнате, где он уже подстроил необходимую ему обстановку, и, смотря за тем, как златовласый юноша, медля по вине усталости, но ещё не клюя носом, пытался вникнуть в разъяснение упражнений, и мысленно умилялся его внешнему виду — уж слишком сильно он умилял парня. Он, честно, умилялся не только его внешнему виду, но и ему самому, но оттого не оставлял без внимания его действия, даже будь то перелистывание листа тетради или учебника, и следил за выполнением им поставленной задачи, — учёбы. Итэр же, сильно измученный этим днём и изрядно потрёпанный учебой не замечал ничего вокруг. Ему хотелось скорее лечь спать, проспать целые сутки, не просыпаясь даже выпить воды, хотелось поскорее со всем закончить, но прежде ему нужно было понять тему. Эта злосчастная тема только началась, а уже успела изрядно потрепать ему нервы, пускай то и был далеко не самый глупый человек, чтобы её не понять. Зелёные глаза внимательно наблюдали за юношей, действительно старающимся всё понять, но допускающим глупые ошибки из-за усталости, а после, не замечая их, ошибочно думающим, что понял что-то не так. Шаг за шагом тот повторял одну и ту же ошибку: надумывал лишнего. Его голова полна ложных мыслей, и он, плутая в них, словно маленький слепой котёнок, запутывается в нитях ответов. Ответов, ни один из которых не является правильным. И наблюдать за этим в какой-то мере приносит удовольствие. Приносит удовольствие смотреть за тем, как он, упав, всё равно встаёт и продолжает целеустремленно идти вперёд, не замечая преград, продолжает стараться найти тот самый единственный правильный ответ, не смотрит на усталость и изнеможение, и это очаровывает. « Какой очаровательный » — проносится в мыслях аль-Хайтама, в то время, как он замечает, что время пришло. — Итэр, — тихо произносит он, ловя на себе взгляд юноши. Итэр оборачивается на звук спустя только несколько секунд, невольно заглядывая в глаза чуть выше него, и не успевает ничего сказать, прежде чем его нежные губы накрывают мягким поцелуем, сладким поцелуем. Хайтам слегка причмокивает его губы, прежде чем отстраниться, а после ласково улыбается. — ты допустил ошибку, — проговаривает он, после указывая пальцем на неправильную последовательность действий в тетради — здесь. Щёки юноши краснеют, как только осознание произошедшего до него доходит, и он подносит руку ко рту, кончиками пальцев касаясь губ, на которых остался немного влажный след. Взгляд Итэра, полный удивления и смущения, поднимается на виновника, в то время как тот, довольный совершённым действием, с теплотой касается его щеки внешней стороной ладони.