Токио-Рим

Токио-Рим Сколько раз Юки летал этим рейсом? Он уже и сам не знает. Но сейчас всё по-другому. Он не один. Рядом с ним стоит юный двадцатилетний Ран, которому сейчас очень нелегко. Смотря на него, Ишикава вспоминает себя в 2014 году, когда так же сжимал ручку чемодана, словно утопающий,хватающийся за тоненькую тростинку. Но Ишикава был один: никто не стоял рядом и не был готов лететь на другой край земли вместе с ним. Такахаши всю жизнь мечтал играть в Италии. Ещё бы! Одна из самых сильных сборных мира, сильнейшая волейбольная лига, самые сильные клубы. Но в действительности, очень трудно так кардинально изменять свою комфортную жизнь всего за один вечер. И от этого нельзя было не нервничать. Он пытался не показывать этого, но лоб и ладошки предательски потели, а руки и ноги тряслись. Увидев это, Юки накрыл своей ладонью чужие, крепко сжимающие ручку чемодана и немного подрагивающие, руки. -Всё будет хорошо, я буду рядом. «Рядом»-это на расстоянии более 223 км, но по сравнению с остальными близкими Рана, это действительно казалось не слишком уж и далеко. -Я знаю,-Ран действительно это знал, но понял он это только сейчас. Сейчас, когда весь путь Юки держал его за руку, подставлял своё плечо под голову, когда Такахаши заснул; и нежно поглаживал непослушные чёрные волосы, не давая им упасть на лицо. Когда Ран спал, Юки ловил себя на мысли, что ему нравится служить своеобразной подушкой, но только сейчас и только для него. Раньше, когда кто-то клал голову ему на плечо в поездках, он чувствовал себя некомфортно и неуютно, даже если это были довольно близкие для него люди. Ему нравилось смотреть на его спящее лицо и приоткрытые губы, которые так хотелось поцеловать… Но нельзя. Ишикава не может вот так взять и воспользоваться уязвимым положением своего юного партнёра по сборной. *** Прилетев в Рим, японцам нужно было разделиться. За Такахаши приехал менеджер его команды, а Юки вызвался сам доехать до Милана. Зачем кому-то его сопровождать, если он и сам прекрасно может справиться? В этом весь Юки, никогда не попросит помощи и всегда будет пытаться сделать всё собственными силами. Конечно, можно было пересесть на другой самолёт, но Ишикава выбрал более приятный вариант-поезд. Гораздо приятнее смотреть в окно на прекрасный итальянский пейзаж: разноцветные поля, берег моря и горные склоны-чем на одинаковые облака, которые, кажется, уже приелись после стольких перелётов. Весь путь до Милана Юки проспал. Он буквально плюхнулся на сиденье и моментально вырубился. Возможно на это повлиял 15 часовой перелёт, во время которого Юки практически не поспал, отдав такую возможность Рану. Что не удивительно, увидеть итальянские пейзажи волейболисту так и не удалось: рюкзак, который тот кинул на столик вместо подушки, ни в какую не хотел отпускать голову Юки. Ему казалось, что это самая удобная в мире подушка, на которой, должно быть, спят короли и королевы. Он бы и дальше продолжал спать, если бы не проводник, который аккуратно и вежливо напомнил ему о его станции. Резко подскочив от неожиданности Ишикава сразу изменил своё мнение о своей «подушке»: шея и спина затекли, руку, которую он положил под рюкзак, он вообще не чувствовал. Но все эти неудобства не помешали сразу же после пробуждения залезть в сумку за телефоном, чтобы узнать, добрался ли уже Ран. Ехать им было практически одинаково, но почему-то Такахаши уже прибыл в Падую и ехал в квартиру, которую ему любезно предоставил клуб. Юки стал закидывать Рана вопросами, будто взволнованная мама, первый раз отпустившая своего ребёнка в долгую поездку. И ему, в отличии от Ишикавы, действительно было о чём рассказать. Относительно выспавшийся в самолёте (совсем неудивительно, ведь у него, вероятно, была самая удобная «подушка» на самолёте), Такахаши спать в в поезде совершенно не хотелось. Ему повезло, и к нему сел мужчина лет сорока, который завёл разговор на английском. За 3 часа поездки они с сеньором успели обсудить и лучшие итальянские блюда, которые Ран должен обязательно попробовать; и некоторые аспекты работы профессиональным спортсменом, и прошедший сезон в итальянском чемпионате. Обо всём этом Ран рассказывал с таким энтузиазмом, что после звонка Ишикава совсем успокоился, ведь голос Рана был совершенно спокойным и даже, можно сказать, радостным.