Быть счастливым рядом с тобой

Шэнь Юань не планировал перерождаться в этом второсортном гаремном романе. Не планировал становится лордом пика. Не в его планах было становиться учителем. Не его выбором было переживать нечто подобное. Он не хотел такого. Это должно было остаться прочитанными чернилами на бумаге, которые отложили в сторонку после тщательного изучения, не более. Это должно было стать гневным отзывом в интернете, которому уж точно достанется внимание от фанатов в виде дизлайков. Это не должно было становиться его головной болью и незатихающими угрызениями совести. Не должно было, но стало. ~ У всех жизнь не сладкая пампушка на тарелочке, но почему же все выглядят так непринуждённо, как будто их проблемы сущий пустяк? Ответ довольно прост. Эти проблемы вполне себе решаемы, а вот несмолкаемые мысли, которые разрушают сердце - не заткнёшь. Не заткнёшь, не утопишь, не закопаешь. Разве что зароешься сам. Мальчик перед ним - воплощение доброты и милосердия. Рядом с ним чувствуешь себя последней мразью, которая сделает всё, чтобы выжить. Он уже не Шэнь Юань. В истории этого человека, увы, уже поставлена точка. Он уже себя им не ощущает. Отыгрываемая роль стала с ним одним целым, позволяя прожить ещё одну жизнь, а не спрятаться в гробу в забвении. Он должен быть благодарен судьбе. Судьбе, системе, да кому угодно! За то, что позволили наслаждаться закатом и рассветом. За то, что позволили наблюдать за учениками, что как несмышлёные цыплята смотрят на него и ждут, что их научат жить и выживать. Но он не может дать им то, чего они так ждут. У него нет необходимых знаний. Он сам не знает как жить дальше, как выжить. Как выжить, и не биться потом головой об стол от чувства вины. С первого дня перерождения он был готов со всей теплотой отнестись к мальчику, у которого было незавидное детство. После таких ужасов, тёплое отношение - это то что доктор прописал. Это не заставит шрамы исчезнуть, но они смогут безболезненно затянуться, и будут напоминать о себе лишь тёмной ночью, когда по какой-то причине не удастся заснуть и поток мыслей приведёт к этим воспоминаниям. Он был готов, но ему не позволили. Жестоко заставили играть роль последнего подонка, крича что ООС запрещён, если он и в этом мире не торопится в могилу. Он был схож с маленьким беспомощным ужиком, который витьевато ползал около столпов сюжета, стараясь переменить его в более благоприятное русло. В какой-то степени, даже получалось. Правда, он был уверен, что выходит. После инцидента с Кожеделом, открыв для себя долгожданный ООС, он был уверен, что теперь-то никто не посмеет ему помешать сделать несчастного главного героя, Ло Бинхэ, счастливым. Наконец-то его сердце успокоилось. Теперь можно дышать без препятствий. Но ему надавили на горло грязной подошвой ботинка, напомнив о чёртовом сюжете, который пропускать, по словам многоуважаемой, чёрт бы её побрал, системы, было ни в коем случае нельзя. Шэнь Цинцю потерял сон. Одна лишь мысль о том, что сейчас он так беззаботно бросает улыбки из-под веера главному герою, а по итогу - столкнёт в его в ад, бешеной собакой разрывала его. Ему придётся собственными руками уничтожить этого светлого мальчишку. Цинцю пытался найти решение, правда. Искал прорехи в сюжете, спорил на перебой с системой, пытаясь своим красноречием её перехитрить, но нет. Нет, нет, конечно же система не настолько глупа! Она строго следует сюжету и беспощадной логике. Ни толики чувств. В сюжет не были включены сердце и чувства Шэнь Цинцю. Чем ближе подступал этот день, тем более нервным становился Цинцю. Он сделал всё что мог. Подарил Бинхэ столько тепла, сколько был в силах на фоне своей непрекращающейся тревожности и истерик по ночам. Они всегда были тихими, ведь за стенкой спит его ученик. Его Бинхэ. Ночами - мокрая от слёз подушка, задавленые всхлипы, утопленые в матрасе вскрики безысходности, а утром - гордый и невозмутимый учитель и лорд пика Цинцзин, у которого были видны синяки под глазами. Конечно же, отговоркой была работа. - Засиделся я что-то за проверкой домашнего задания, нужно и о себе подумать. - Говорил он, на что получал неодобрительный взгляд от Шиди Лю. Как-то Лю Цинге спросил, что в конце концов происходит. Цинцю стала нужна его помощь с Неисцелимым слишком часто. Раньше речь шла о разе в месяц. Шиди Лю с удовольствием, хоть и не показывал этого, приходил, чтобы влить свою Ци в своего Шисюна Шэня. Сейчас же он пришёл уже в четвёртый раз. - Неужели Неизлечимый со временем становится всё агрессивнее? Это такой долгосрочный эффект? Цинцю отвечал незнанием. Юэ Цинъюань высказывал своё беспокойство, настаивая посетить Му Цинфана, но Цинцю говорил, что всё в порядке. К лорду пика Цяньцао он точно не пойдёт. Тот слишком проницательным был и точно бы заметил, что у Шэня есть проблемы не только физические. И эти проблемы он объяснить не сможет. Цинцю убивался от своей ничтожности и беспомощности. Как сделать всё правильно? Что вообще будет правильным в такой ужасной ситуации? Как ему поступить? ~ Когда пришёл назначенный день, у него до сих пор не было ответа. Все чувства, кроме бесконечной скорби, будто атрофировались. Вот они с Бинхэ уже идут по лесу вдвоём. Вот Мобэй-цзюнь пробудил демоническую метку Бинхэ. Вот они стоят у обрыва. Ноги будто свинцом налились. Он еле тянется с мечом до проклятого расщелья. Он поднимает лезвие в сторону своего ученика. В голову приходит неплохая мысль. А если в бездну бросится он сам? С Бинхэ всё будет хорошо? А он сам тогда умрёт? В таком случае, зачем было это всё? Система кричит, что ни в коем случае прыгать нельзя. Она требует завершения арки с бездной. Твердит, что ничего хорошего из этого не выйдет. Цинцю и сам это знает. Сейчас Бинхэ не в состоянии контролировать свою демоническую кровь. Люди обязательно узнают, что он на половину демон. И если Цинцю умрёт, то Бинхэ обвинят в его смерти. А сам он будет думать, что Шэнь Цинцю, его дорогой учитель, с горя бросился в безду, узнав, что его ученик - полудемон. Цинцю не мог возложить такой крест на этого мальчика. Ровно как и не может решиться спихнуть его в пропасть. Он споткнулся, меч возился в грудь Бинхэ. У Цинцю кровь застыла в жилах от ужаса. - Учитель, вы действительно хотите убить меня? Нет! Нет, нет нет и ещё раз нет! Ни в коем случае! Ни за что! Не неси ерунды, глупый! Не смей и на секунду подумать, что этот учитель жаждет твоей смерти, что презирает тебя! Этот душераздирающий крик остался в голове. Глаза Шэнь Цинцю будто смотрели сквозь него. - Я не хочу тебя убивать. Цинцю отбросил меч в сторону. Он не мог сделать Бинхэ ещё больнее. Он шагнул вперёд. Ученик сделал шаг назад. Мгновение, и Ло Бинхэ на огромной скорости летел вниз. Ровно как и сердце Шэнь Цинцю. Была только маленькая надежда, что ученик не разобьётся так же, как и это глупое сердце учителя. Он не просто толкнул Бинхэ в бездну, он ещё и ранил его. В оригинале Шэнь Цзю не оставил на теле мальчика крови и был безжалостно убит. Значит, Шэнь Цинцю ждёт более худшая участь. В последнее мгновенье Учитель смотрел в непонимающие глаза ученика, и колени невольно подкосились. Он рухнул на землю. Из глаз полились слёзы. Он полностью заслужил самую страшную смерть, на которую только будет способно воображение Бинхэ. Он примет её без колебаний. Так он думал. ~ После этих трагичных событий вскрылся ещё один попаданец, Шан Цинхуа. По этому поводу не было особых мыслей. Они были заняты Бинхэ. Шэнь Цинцю забрал его меч, устроил могилку. Часами сидел в коленнопреклонной позе, не смея шевелиться, и неустанно молился. Молился, чтобы Ло Бинхэ было хоть немножечко легче в тех адских угодьях. Он знал, что его ученик вернётся, и это немного согревало душу. Но. Цинцю больше никогда не увидит этот полный доверия взгляд. Его больше не будут внимательно слушать, хоть он и сам не был уверен в правильности произнесённого. Его ждёт только месть. Жестокая, кровавая, беспощадная. Он её заслужил. Со временем, кусок перестал лезть в горло, спать не получалось. Мысли постоянно возвращаются к тому последнему взгляду, которым его одарили. Больно. Его доводом к такому мерзопакостному действию было то, что родословная Бинхэ - не обычные демоны. Его семейка чуть ли не истребляла человечество, но это ни в коем случае не относилось к Бинхэ. Кто угодно мог бы плохо думать об этом ученике, но не его учитель. Так прошёл год. Все знакомые Шэнь Цинцю бьют тревогу. Му Цинфан чуть ли не ночует на пике Цинцзин, проверяя его самочувствие. Неисцелимый чувствует уязвимость и стремится погубить сломленую душу. Ученики волнуются, Шиди Лю и глава пика Юэ переживают, а Шэнь Цинцю уже забыл что такое эмоции. Его тело помнит только как лить слёзы, сидеть у могилы и поддаваться на уговоры учеников вернуться в хижину и хоть немного поесть. Всё немного меняется после прибытия лорда пика Аньдин. Тот, заприметив слухи, что Шэнь Цинцю уже больше напоминает труп, в ту же секунду выдвинулся в путь. Когда никого кроме этих двоих в комнате не было, Цинцю получил нагоняй от друга по несчастью. Шан Цинхуа писатель, и красноречие у него прокачено на славу. После нескольких часов монолога и убеждений, что не всё ещё потеряно, что им был дан ещё один шанс не просто так, и что всё можно исправить, Цинцю пришёл в себя. Нет, чувство вины и самобичевание никуда не делись, но спустя пару месяцев, он научился с этим жить. Вернулись эмоции, аппетит, и даже в какой-то степени сон. Все вокруг благодарили Шан Цинхуа, за то что тот вернул им их Цинцю, на что сам лорд лишь тяжело вздыхал и уверял, что это был его долг помочь другу. А к Цинцю вернулось желание жить. Он конечно слабо верил, что Бинхэ подарит ему жизнь после возвращения, но Цинхуа так уверено говорил об этом, что у Цинцю появилась надежда. С возвращением желания жить, пришлось продумать как вообще выжить. После встречи с Чжучжи-ланом и добычей цветка, он начал "выращивать" себе запасное тело. На самом деле, жить ему хотелось только ради прощения Бинхэ. Это невозможно простить, но Цинцю теперь имеет виды на многолетнюю жизнь, а это без прощения Ло Бинхэ, увы, невозможно. Шэнь Цинцю порой вспоминал те деньки, когда он тренировал Бинхэ. Как тот готовил для него свою невероятно вкусную еду, и как ласково звал его Учителем. Сердце сжималось, глаза намокали. Он никогда не перестанет скорбеть по тому Бинхэ. Конечно, Цинцю не отвернётся и от демонического Бинхэ. Он будет на его стороне. Что бы тот ни решил, как бы ни вывернул судьбу Шэнь Цинцю, он всё примет. Поймёт, поддержит, если нужно поможет. Порой, Цинцю проклинал свою эту сентиментальность, чрезмерную чувствительность и сочувствие. Как бы Цинхуа не убеждал его, что иного выбора не было, что таков сюжет, и по другому быть просто не могло, Цинцю продолжал корить во всём себя. Может, сделай он чуть больше, копни он поглубже и нашёл бы эту ниточку, что уберегла бы его ученика от столь жестокой судьбы. Голова понимала, что ничего бы он сделать не смог, но сердце орало через рупор прямо на ухо, что это всё просто отговорки. ~ Чего Цинцю не ожидал, так это того, что встретит своего ненаглядного ученика на два года раньше, чем приписывал сюжет. Едва войдя в комнату и встретившись с этими алыми, цвета спелой клубники, глазами, в душе заклинателя проснулись доселе, казалось бы, недоступные чувства и эмоции. Минута молчания, осознание, счастье и благоговейный ужас. Шэнь Цинцю была не по душе такая смесь эмоций и он зацепился за единственное, что помогло бы отвлечься от этого внутреннего смерча. Всё довольно стандартно - работа. Сразу спросив о Сеятеле и получив положительный ответ, что, мол, да, это действительно то чудо, являющееся корнем всех бед в городе, Цинцю постарался незамедлительно покинуть помещение и здание впринципе. Сейчас ему нужна тишина и желательно ведёрко валерьянки, потому что в одну секунду ему хотелось рыдать навзрыд от чувства вины и своей ничтожности, а в другую он начинал дрожать как осиновый листок на ветру от страха. Он понимал, что его жизнь, возможно, отсчитывает свои последние минуты, если не секунды. Зная возможности Бинхэ, это вполне реально и осуществимо. Но впервые за несколько лет он не был готов умирать. Всё шло слишком хорошо, чтобы обрываться сейчас. Но он прекрасно понимал, что его спрашивать не будут. ~ В то мгновенье, когда Бинхэ заявился к нему в комнату, Цинцю не знал что стоит сказать. И что делать в такой волшебной ситуации он тоже понятия не имел, но что-то делать явно было нужно. Он принял слишком молниеносное решение, о котором даже толком не успел подумать, улизнув в окно. Конечно же, ученик ринулся за ним. Шэнь Цинцю бежал не разбирая дороги, прыгая по крышам и спускаясь обратно на землю. Хотелось реветь. Опять. Это чувство уже достало его, но сделать с ним он ничегошеньки не может. Он бы хотел остановиться, обернуться и крепко обнять этого почерневшего лотоса, но ноги упрямо несли со страху дальше. За ним бежит его Бинхэ. Его дорогой ученик. Его отрада. А он не в состоянии просто посмотреть ему в глаза. Но если он сейчас сдастся ему, то останется ли в живых? Будет ли у них хоть мгновение поговорить, или Ло Бинхэ выпустит кишки своему учителю не говоря ни слова? По правде говоря, Цинцю и не представлял, о чём в такой ситуации можно говорить. Ещё через минуту дорога заканчивается и он упирается в стенку, к которой его незамедлительно прижимают, во избежание дальнейших попыток бегства. Цинцю чувствует руку на своей шее и уже готов к тому, что её переломят как веточку, но ученик не торопиться обрывать его дыхание. О себе напоминает Неисцелимый, и сил остаётся совсем немного. Ноги едва не подкашиваются. Бинхэ что-то говорит, что-то шепчет, а после - льёт свою кровь ему на губы. Ужас сковал Цинцю, но перед глазами маячили два алых рубина. Как бы они не смотрели, какая бы эмоция в них не проявилась, что бы не творили руки этого ученика, Шэнь внезапно осознал, что не в состоянии сопротивляться. Он не сможет сказать что-либо против его действий, ведь это всего-навсего праведный гнев. Он не станет ему препятствовать, он заслужил. Шэнь опять ломается, вспоминая сколько боли он принёс Бинхэ, как жестоко с ним обошёлся по велению системы. Месяцы психотерапии у Цинхуа уже как будто проходили и не с ним вовсе. Бинхэ как будто заметил это смирение и принятие ситуации в глазах Цинцю. На секунду, это выбило его колеи. ~ В тот день Бинхэ отпустил учителя, хоть тот и не понимал зачем. Если король демонов решил так поиздеваться и поиграть с ним в кошки-мышки, то он не против. Бинхэ можно, он имеет на это право. Он опять начал прокручивать в голове тот злосчастный день, когда его белый лотос каплей утренней росы полетел в бездну. Сердце сжалось. Хотелось заявиться к Бинхэ и на всю округу прокричать, что тот может делать с ним всё что хочет! Пусть пытает, издевается! Да пусть хоть убьёт! Может хотя бы так он сможет унять боль ученика. Но с другой стороны его поджидала собственная эгоистичность, которая, в какой-то мере, не хотела покидать этот мир, хотела прожить немного дольше. Это нормально - бояться смерти, но не в его случае. Жизнь Шэнь Цинцю ему больше не принадлежит, она должна оплатить его ученику кровавый долг. Самобичевание вновь накатывает двадцатиметровой волной, смывая все возведённые Шэнем стены. Захотелось вернуться на пик, снова усесться перед могилой и несколько часов к ряду просто вглядываться в одну точку на рукояти меча. Но были дела поважнее. Нужно отловить всех Сеятелей, однако сил на это у Лорда не осталось. Добравшись до своей комнаты, он рухнул мёртвым грузом на кровать. Только вот сон никак не шёл. Истекая холодным потом, Шэнь Цинцю промаялся до самого рассвета, не в силах ни заснуть, ни толком проснуться. Утром, ему было плохо как физически, так и морально. Радовало лишь то, что этот кошмар закончился, и Бинхэ на пару с Лю Цинге выловили этих чёртовых Сеятелей. Он уже мысленно был на пике Цинцзин, где Му Цинфан заботливо принесёт ему больше лекарств от Неисцелимого, а шиди Лю позаботится о его Ци. Терпеть такое своё состояние было уже практически невмоготу. Казалось, смерть и правда была бы наилучшим решением. Однако мечты о ставшем уже родным Пике начали медленно рассыпаться, когда на площади его обвинили в сговоре с Сеятелями. Его обвинили в чём-то там ещё, но он к тому времени едва ли слушал эту болтовню толпы. На его стороне были лишь люди из его Школы, коих было меньшинство. Ругань доносилась со всех концов, десятки, если не сотни пар озлобленных глаз были направлены лишь в его сторону. Время замедлилось, стоило бросить взгляд на Ло Бинхэ, стоящего в толпе. Он бездействовал, но его глаза и гадкая ухмылка на губах, заставили сердце измученого учителя утонуть в леденящей кровь боли. Это было в сотни тысяч раз хуже, чем то, что обещал ему по итогу сюжет оригинального романа. На секунду самому Цинцю показалось, что он покрылся ледяной коркой и вот-вот рассыпется на миллиарды мельчайших снежных кристалликов. Он понял, что же сейчас происходит. Это было хуже всяких пыток и смертей. Когда ты наблюдаешь, как твоя идеальная репутация, без единого пятнышка, начинает утопать в грязи, а ты сам становишься врагом всего человечества в глазах общественности, чувствуешь, будто всё, ради чего ты так долго и упорно трудился, тает в воде словно сахарная вата. Он лишь винтик в этой машине. Лишь листочек на дереве. Пылинка пыльцы с крыльев бабочки. Крошка в хлебе. Единственное, что могло хоть как согреть и укрыть от этой метели - это наперебой кричащие о его невиновности Лю Цинге, Юэ Цинъюань и Ци Цинци. У них нет ни единого доказательства, что он чист помыслами и не сговаривался с демонами, однако они и не думают тормозить на столь резком повороте. Шэнь Цинцю искренне благодарен и несомненно горд, что удостоился доверия таких замечательных людей, но сметающий всё на своём пути безумный ураган в сердце и не думает затихать хоть на сотую долю секунды. Что бы не творилось в душе, Цинцю не показал это ни единым мускулом своего гордого лица. С каждым обвинением у него всё сильнее проявлялось желание закрыть лицо веером и хотя бы немного дать выход эмоциям, но он упрямо держался. Он не какая-то там несчастная дева, он чёртов лорд пика Цинцзин, выдающийся совершенствующийся и учитель. Когда Юэ Цинъюань достал свой меч из ножен и направил его в сторону старого главы дворца Хуаньхуа, Цинцю понял, что более медлить нельзя, не то разверзнется война между людьми, а эта перспектива его определённо не прельщала. В оригинале Бинхэ объявил о войне с людьми и положил все школы к своим ногам, не упустив ни единой жизни. Это даже не противостояние людей и демонов, а люди были готовы перегрызть друг другу глотки и всё только из-за него одного. Нет, Шэнь такого не допустит. Бросив Сюя к ногам старого главы дворца, что буквально означало белый флаг, Шэнь добровольно сдался под стражу до проведения суда, слыша выразительные негодования Цинге и более спокойные главы Юэ. Кинув взгляд на Бинхэ, Цинцю не увидел там ничего: ни печали, ни радости. Он уже и не надеялся увидеть в этих глазах хоть что-то похожее не прежнюю нежность. Он вполне заслужил это безразличие. ~ Гунъи Сяо был единственным во дворце, кто проявлял по отношению к нему уважение. После того, как его заточили в тюрьму под дворцом, он был единственным, кто иногда приходил развлекать его разговорами и старался отвлечь от бесконечного потока мыслей. Хоть Шэнь и был признателен, но реальное положение дел это не облегчало. Тут его здоровье медленно, но верно угасало. Неисцелимый, почувствовав отсутствие лечения в виде микстур Му Цинфана и вливания Ци от заботливого шиди Лю, и начал поразитировать в его теле с завидной скоростью, делая своего носителя уязвимее с каждым днём. Когда к нему наведался Бинхэ, не потерять лицо стало катастрофически тяжело, ведь душа разрывалась на части при виде бывшего ученика. Закончилось всё тем, что его одежда была порвана, хоть и не только по его вине, верхнее одеяние Бинхэ лежало у него на коленях, а сам почерневший лотос был разозлён на столько, что Цинцю до сих пор не понимал, почему тот его ещё не убил. - Я и вправду хочу увидеть своими глазами, как через месяц от твоей хвалёной репутации не останется камня на камне, а сам ты будешь валяться в грязи, моля о прощении! Это последнее, что услышал Цинцю от ученика, прежде чем тот покинул его клетку. ~ Когда у Шэнь Цинцю появился шанс сбежать, в чём Гунъи Сяо играл ключевую роль, он мало о чём думал. Пришедшее письмо от самолёта на самом ужасном чинглише, заставило его немедленно продумать план побега. Он не был затейлив, не то чтобы сбежать было тяжело. Однако, когда он очутился в городе, пришлось маскироваться. Он сбежал исключительно для встречи с Шан Цинхуа по поводу цветка, который не просто созрел, а даже перезрел благодаря недалёкому Самолёту. Однако и тут его планы были нарушены. Догонялки с адептами, а потом с самим Бинхэ, отняли у него и без того немногочисленные силы. Оказавшись на крыше один на один со своим учеником, Шэнь Цинцю понимал, что либо он умрёт от руки Ло Бинхэ и оставит этот мир на Синьмо, что прямо сейчас захватывает разум ученика, либо предпримет хоть что-то, чтобы спасти успевших стать родными людей и своего почерневшего лотоса. Ему в любом случае уже грозит смерть от Неисцелимого. Выбор очевиден. Последнее, что он почувствовал, когда бросился в объятия Бинхэ, отдавая свою душу на самоуничтожение, была невероятная вина и сожаление. Был бы он учителем получше и заклинателем посильнее, может его ученику и не пришлось бы так страдать. Отдавая всего себя на усмирение Синьмо, Шэнь не почувствовал ответных объятий. Бинхэ в этот момент мало что понимал, но когда осознание всё таки пришло, дорогой учитель уже летел с крыши высокого здания без намёка на присутствие жизни в теле. Бинхэ едва успел сгрести в объятия холодеющее тело Учителя, убиваясь от осознания что же сейчас произошло, как на его голову с грохотом приземлились плач и крик своей бывшей соученицы. - Неужели ты не знал, как он убивался по тебе, когда ты пропал!? - Кричала что есть мочи Нин Инъин, обливаясь слезами. - Мы едва вернули его к жизни, только залатали его сердце с такими усилиями, а ты так к нему отнёсся! Как ты мог поступить так с человеком, который только и делал целыми днями, что сидел на коленях у твоей могилы, забыв про сон и еду!? Как ты мог!? У Бинхэ в этот момент крутились бесконечное множество мыслей в голове. Хотелось рыдать навзрыд. Он, прижимая мёртвое тело Учителя к своей груди, не позволял никому даже приблизится, не говоря уже о том, чтобы отобрать его у него. Все эти столпившиеся люди без зазрений совести обвиняли Цинцю во всех смертных грехах, а сейчас не могли и слова вымолвить в своё оправдание. Слёзы и крики тех, кто дорожил этим Учителем, у любого бы заставили кровь заледенеть в жилах. Этой скорби не было конца. Бинхэ не выдержал. Прижимая тело Учителя, слёзы не переставали литься. Это было выше его сил. Он не хотел, чтобы Учитель отплатил ему за что либо, он не должен был! Однако уже ничего не вернуть. И Бинхэ с этим смирится. ~ Прошло пять лет, прежде чем Цинцю открыл глаза в своём выращеном теле. Последующие события он помнит смутно, всё как будто в тумане, несмотря на то, сколько же всего произошло. Самыми чёткими остались лишь те воспоминания, в которых Бинхэ потерял над собой контроль и взял его силой. Хотя, Цинцю сам ему сдался. Он искренне считал, что заслужил эту боль, хоть и понимал, что ученик вовсе не хочет навредить. Если честно, он думал, что они не выживут в том обвале, и если за себя Шэнь не переживал, то за Бинхэ было до слёз обидно. Этот мальчик не должен был закончить так. Когда его сознание угасало, он подумал лишь о том, что у Бинхэ есть ореол главного героя, и что он то точно выживет. В последнюю секунду, на сердце полегчало. ~ - Учитель! Учитель, проснитесь! Цинцю открывает глаза, натыкаясь на обеспокоенный взгляд мужа. Только через пару секунд он понимает, что из глаз текут слёзы, а сердце болит. - П-прости меня. Прошу, если сможешь, прости м-меня за всё. Я... я так виноват перед тобой, Бинхэ. У Бинхэ глаза превращаются в блюдца от удивления и осознания, что же его муж сейчас говорит. Вид такого Шицзуня разбивает ему сердце, и он сгребает его в объятия, пытаясь успокоить. - Это всё в прошлом. Вы не должны извиняться. Никто не сделал бы лучше, и вы это прекрасно знаете, Учитель. Этот ученик должен извиниться, что не проконтролировал ваш сон и теперь вам плохо. Я не знал, что вас мучают кошмары. Этому ученику нужно было быть внимательнее. - Шепчет Бинхэ, поглаживая мягкие волосы супруга и оставляя на макушке поцелуй. Цинцю лишь сильнее прижимается, хватается за одежды Бинхэ и позволяет себе такую слабость в виде слёз. Он не осудит, он поймёт. Он давным давно всё понял, просто тактично молчал, боясь потревожить гордость этого Учителя. Он видит малейшие изменения в поведении и знает куда больше, чем Цинцю подозревает. - Учитель, этот ученик хочет спросить у вас кое что, но вы должны пообещать, что ответите честно, ничего не скрывая. - Шепчет Бинхэ, заглядывая в изумрудного цвета глаза. - Пообещайте. - Конечно, как я могу тебе врать. - Чуть успокоившись отвечает Шэнь, доверчиво смотря на мужа в ответ. - Скажите, как долго вас терзают столь мрачные и беспокойные сны? Бинхэ терпеливо ждёт ответа, большими пальцами стирая чужие слёзы с лица. Он видит неуверенность в глазах напротив и это даёт понять, что такой сон явно не первый. Уже зная ответ, от которого сердце слегка надламывается, демон ожидает ответа от мужа. - Прости меня, я должен был сказать раньше. - Сдаваясь отвечает Цинцю и опускает глаза, чувствуя стыд. Он обещал делиться проблемами. Ло Бинхэ обещал быть поддержкой во всём без исключений и молил, чтобы Учитель ничего более не скрывал, особенно, если ему плохо. - Нет! Не извиняйтесь более, вам просто не за что. - Резко повышает голос ученик, поднимая лицо учителя, чтобы тот взглянул ему в глаза. - Прошу, перестань. - Переходит на неформальную речь, заставляя Цинцю придать его словам намного больше значения. У Лорда появилась одна привычка, которая не даёт его мужу покоя, заставляя переживать. Он не перестаёт извиняться за каждую мелочь. Как будто не сделай он этого, и Бинхэ затаит обиду, подпитываемую их предыдущим невзгодами. Знает, что тот никогда всерьёз не обиделся бы, но всё равно очередное "извини" слетает с губ, будто без этого чёртового слова он уже жить не может. - Что тебе снилось? Бинхэ смотрел прямо в глаза, не отвлекаясь ни на секунду. - Мы. - Совсем коротко отвечает Шэнь, не желая даже вспоминать, что было в том кошмаре. - Если это действительно так, почему же учитель плачет? - Бинхэ прижимает Цинцю к себе ближе. Он не глупый, он уже всё понял по этому короткому ответу, однако сердце разрывалось на части от осознания, что его дорогой Шицзунь до сих пор страдает от чувства вины. - Взгляни на меня. - Просит тихо. Шэнь поднимает взгляд на мужа и находит там лишь безграничную любовь и тепло, в котором тонет в ту же секунду. - Цинцю. - Зовёт Бинхэ по имени, заставляя вздрогнуть от того, с какой нежностью собственное имя слетает с чужих губ. - Всё уже в прошлом. Время идёт, все движутся в будущее, но почему же ты до сих пор живёшь в прошлом? - Спрашивает Бинхэ, оставляя собственную ладонь на щеке любимого. - Почему, Шицзунь? Цинцю прижимается к большой и тёплой ладони мужа, чувствуя, как вторая рука того крепко обнимает и притягивает к себе. - Я не знаю. - Тихо отвечает Шэнь. - Правда не знаю. Сколько бы не думал. - Едва различая черты мужа рядом, он прикрывает глаза, чувствуя, что ночная дрёма не до конца ушла. - Я так отчаянно пытался всё предотвратить, но каждая моя попытка проваливалась с таким удручаюшим дребезгом, что даже дышать было трудно от своего бессилия. Бинхэ слушал и как будто бы не понимал, что именно пытался предотвратить его Шицзунь, но это уже не было важно, когда он услышал, как тому было больно в процессе. - Цинцю, прошу тебя, послушай. - Тихо, но уверенно начал Бинхэ, обнимая и прижимая Учителя ещё ближе, шепча на ухо. - Я тоже сильно провинился перед тобой. Я принёс тебе куда больше боли, я в этом уверен. Я винил себя во многих поступках, которые совершил по отношению к тебе. Лишь по моей вине ты... Тогда, на крыше, всё случилось тоже из-за меня. Эта вина лежала на мне валуном, но сейчас я её не чувствую. Да, я всё ещё сожалею, это не выкинуть из нашей памяти, но я более не виню себя. А знаешь почему? Шэнь отрицательно помотал головой, внимая каждому слову. - Потому что я знаю, что ты не хотел бы, чтобы я чувствовал эту вину. Цинцю в этот момент будто прозрел. Его чёрный лотос действительно вырос, ведь он преподал урок своему Учителю. - Прости меня, Бинхэ. - Прошептал Шэнь. - Я научусь по новому жить. - Вам не обязательно учиться жить по другому, я буду рядом с Учителем и всегда смогу помочь. - Нет, я хочу этому научится. Я хочу как ты, жить без груза вины. Хочу оставить это в воспоминаниях. Я хочу просто быть счастливым рядом с тобой. - Тихо ответил Цинцю, немного краснея. - Ты же научишь меня? - Если Учитель того желает, кто я такой, чтобы быть против. - Мягко улыбнулся Ло, убирая прядь волос с лица напротив за ухо. Шэнь аккуратно прильнул к губам супруга, оставляя нежный, как лепестки сакуры, поцелуй и пряча лицо на груди у Бинхэ. - Я люблю тебя. - Тихо шепчет Цинцю, улыбаясь. Бинхэ неверяще застыл, ведь эти слова от Учителя столь редки, что схожи с дождём в пустыне. Счастливо улыбнувшись и спрятав эту улыбку в волосах мужа, Бинхэ сильнее прижал к себе Шэня. - Я тоже вас люблю, Учитель. - Выдохнул в ответ Бинхэ. Этой ночью Щэнь Цинцю впервые за долгое время почувствовал себя таким расслабленным и счастливым. Сон, в кои-то веки, тоже был удивительно сладок и полон покоя. Кажется, он уже чему-то научился у своего любимого чёрного лотоса. Конец~