Глаза всё скажут за меня

      Уэнсдей находила в ней что-то уникальное, что-то, что притягивало и одновременно ужасало. Ужасало только Уэнсдей, ведь она была сумасшедшей, с её любовью к всему розовому, гиперактивностью и непредсказуемыми причудами. Но именно эти черты её личности заставляли сердце Уэнсдей биться быстрее.       Уэнсдей стремилась понять её, её мотивы и стремления. Понять, чего же она хочет и почему она любит те или иные вещи. Аддамс чувствовала, что они смогут понять друг друга, даже если мир вокруг – нет.       Но вот её чувства были ясны и открыты. Она никогда не скрывала свою любовь и привязанность к Уэнсдей. Её эмоции были словно яркая радуга на небе. Уэнсдей ценила это в ней, она видела в ней свет во мраке, который освещал путь и дарил надежду на что-то большее, ведь обычно для неё люди – это эгоистичные существа…       Но не она. Она другая. Она особенная. Особенная всем – начиная характером, заканчивая внешностью. Уэнсдей была готова уничтожить мир, построить дворец, убить какого-нибудь ради неё. Но она этого не принимала.       Каждый раз, думая об этом, она стряхивала голову, начинала думать о чем-то другом, пыталась сделать вид, что этого не было. Получалось не очень, тем более при присутствие причины её паники.

***

      Звуки природы тихо проникали сквозь тонкие стены, а помещение было окутано розовым светом. Резкий свет ворвавшегося извне приоткрытой двери сделал все еще более ярким.       ”Уэнсдей,” – тихо прозвучал её голос, дрожа от волнения.       Уэнсдей медленно подняла голову, в её глазах ничего не поменялось. Она всегда умела создавать вокруг себя таинственность, которая умела затаивать дыхание других людей.        ”Ты чего тут сидишь? Смотри, какая погода! Хотя, впрочем... когда тебе такое было интересно,” – она хихикнула, заходя в комнату с лёгкой улыбкой на губах. – ”Я сегодня познакомилась с одним парнем! Он с нашей академии. Чутка странноватый, но такой красивый…”       Она не ожидала ответа. Было бы глупо ожидать чего-то другого от Уэнсдей – её никогда такие вещи не интересовали…       ”И в общем, я сегодня иду с ним гулять!” – радостно воскликнула она, её глаза искрились от предвкушения.       Голос Уэнсдей был словно ледяной ветер. Она всегда говорила тихо, прямо и уверенно, часто грубо. Её слова, подобно холодным порывам, часто оставляли окружающих в недоумении и даже испуге.       ”Понятно.. поздравляю.”       Но на этот раз что-то изменилось. Услышав новость от неё, голос Уэнсдей подвёл. Вместо обычного бесстрастного тона в её словах проскользнула едва заметная дрожь. Это было столь непривычно, что сама Уэнсдей на мгновение застыла, осознав происходящее.       Почему-то именно эта новость вызвала у неё такую реакцию. Возможно, это было связано с тем, что она была уж слишком.. рада этой информации.       ”Спасибо. Хочешь я расскажу тебе, как мы познакомились?"       Правда для Уэнсдей не было ничего удивительного в этой ситуации. Её подруга постоянно знакомилась с новыми людьми и тут же соглашалась на встречи с ними. Это было её обычное поведение, и Уэнсдей давно привыкла к подобным новостям, правда…       Впрочем, неважно, ведь Уэнсдей была совсем другой. Ей нравилось проводить время дома, в окружении привычных вещей. Она ценила тишину и спокойствие, предпочитая их шумным компаниям и неизвестности. У неё было всего два близких друга, и этого было достаточно, а гулять и заводить новые знакомства вообще её не интересовало.       Единственный человек, с которым Уэнсдей изредка выходила гулять – это она. Уэнсдей было комфортно с ней, ибо никакого давления и недопонимания в их общении не было — у каждой были свои границы, и другая покорно уважала их…

***

      Шёл уже который день подряд, как она приходила в общежитие и рассказывала о том парне. Её глаза светились, когда она описывала их прогулки и новые впечатления. Каждый вечер она делилась мелочами их встреч, от которых её восторг лишь возрастал.       Уэнсдей слушала эти рассказы, её лицо оставалось бесстрастным, но в её глазах что-то начинало меняться. Каждый раз, когда она упоминала его имя или говорила о какой-то новой детали их общения, у Уэнсдей появлялось странное ощущение, которое она не могла объяснить.       Возможно, именно этот постоянный поток радостных новостей и вызывал в Уэнсдей ту едва заметную дрожь в голосе. Что-то в этом новом парне и в изменившейся подруге заставляло её чувствовать себя иначе, нарушая привычный холод и равнодушие, к которым она привыкла.       ”Это же временно, да?” - успокаивала себя Уэнсдей, словно повторяя мантру, чтобы заглушить сомнения, которые медленно начали проникать в её мысли. Она пыталась подавить волнение, подобно тому, как она всегда подавляла любые проявления эмоций. Но несмотря на её стойкость, внутри что-то неуверенно дрожало.       В её голосе была слабая дрожь, когда она повторяла эти слова, словно утешая себя и искренне веря в их правдивость. Но даже сама Уэнсдей не могла скрыть от себя факт, что эти слова звучали все менее убедительно с каждым повторением.       И вот, 14-го мая в один день, когда она пришла, её радость просто лучилась из неё. Она вошла в комнату с улыбкой от уха до уха. Уэнсдей сразу почувствовала, что что-то произошло, что-то важное, и внутри её зашевелилась тень тревоги. Она поняла, что сейчас будет. Уэнсдей поняла, что сейчас ей скажут.       "Уэнс, ты не поверишь, что произошло! Мы с ним сошлись!" - воскликнула она, её голос звучал словно колокол, звенящий в воздухе. Её глаза сверкали, и от её энергии казалось, что в комнате стало светлее.       Уэнсдей не могла скрыть якобы удивление, которой она не ожидала от такой веcти. По правде же это была грусть, которую она, к сожалению, как оправдание за свою реакцию не могла представить своей подруге.       В её сердце заиграло что-то странное, неопределенное. Она радовалась за подругу, но в то же время что-то внутри нее шептало, что ей больно, что ей это не нравится, что она против.       Они сели, и она начала рассказывать о своих чувствах, о том, как всё произошло, о том, как она чувствует себя счастливой. Её слова были словно мелодия, звучащая в тишине. Но Уэнсдей не слушала, она смотрела ей в глаза и пыталась понять её.       А глаза были необычно синими. Синими, как море, но прозрачнее, чем вода. Вода, в которой ты так нуждаешься, то, без чего не можешь. Не можешь ни отвернуться, прервать взгляд, ни заглянуть глубже, ведь тебе запретили плавать. Запретила она, сама этого не понимая.       В её глазах всё окончательно поменялось. Всё, чего она не принимала, пришлось принять. Всё, чего она боялась, уже произошло. Всё, что она держала внутри, оказалось ненужным.       Но Уэнсдей не была удивлена. Никогда не была и не будет, ведь в любом счастливом конце всегда он и она.