Мам, он немного старше... тебя.

Больше всего на свете я не люблю мыть посуду. Остатки засохшей еды, жир, мерзкая губка, ещё и слив, в котором постоянно остается еда. Всё это даже звучит мерзко. Но стоя на крыльце и разгоняя пену в тазике руками, я уже не думаю о том, что это ещё более отвратительная штука — мыть посуду не в раковине, а в тазике. Потому что голова занята не этим. Я наконец-то у папы в деревне. Я безумно люблю своего отца. Он мой самый настоящий друг с самого детства. Он всегда понимал меня и находил компромисс в любых мелких и детских ссорах. Баловал сладким, защищал, когда меня ругала мама. И всегда успокаивал, когда я прибегала к ним в комнату в грозу. Укутывал одеялом и рассказывал сказки о бесстрашном принце и красивой принцессе, где в конце, конечно же, их ждала пышная свадьба. Мне было десять, когда родители развелись. Папа любил выпить и частенько приводил в наш дом своих друзей. Моя мама — та ещё истеричка, но её я тоже люблю. Она не стала терпеть этих пьяных гулянок и подала на развод, как только они начали происходить чаще обычного. Мне, ребенку, который рос в достатке любви и внимания, никогда не понять, почему мама поступила именно так. Отец никогда не поднимал на неё руку, никогда не изменял и всегда был хорошим мужем и папой. Но, не смотря на все годы, что они прожили вместе, она хладнокровно подписывала бумаги в ЗАГСе. Мне вообще кажется, что она никогда его не любила. Разве что в молодости. Они познакомились, когда были ещё подростками и у них сразу закрутился роман. Тот самый, где парень самый красивый мальчик в деревне, а девочка дочка строгого военного генерала. Всегда, когда пересматриваю старые фотографии, удивляюсь тому, как же интересно они раньше жили. Даже дух захватывает от одного только представления. Мотоциклы, деревенские клубы, вечерние прогулки… Свадьбу сыграли тоже рано. Переехали в город. А в день моей выписки из роддома маме вообще только исполнилось двадцать лет. Всю жизнь куда-то торопились и вот, что из этого вышло. После развода папа уехал обратно в деревню и больше не приезжал. И после этого мы приезжали к нему всего раза три, и то мама так неохотно тащилась туда, из-за чего мы не задерживались у папы больше четырех дней. И я не зря ждала летних каникул! Потому что наконец-то мама отпустила меня в деревню к папе. Она, конечно же, не поехала и понятно почему. У неё новый любовник, с которым теперь она проводит всё свое свободное от работы время. Этот любовник — Максим. Если честно, он меня очень раздражает. «Лапулик, поехали на море, а Машу оставим дома!». Больно надо мне ваше море! Даже то, как он называет мою маму, звучит отвратно. Собственно поэтому я собралась и уехала в деревню. Здесь тихо и хорошо. Нет городской суматохи, чистый воздух, домашние животные. Даже связь появляется через раз. Летом здесь особенно прекрасно. Хотя зимой здесь я была всего один разок. Но я успела запомнить, как ночью мерзнет нос на пару с ногами. Приехала я внезапно и сюрпризом для папы. Я специально тихо открыла скрипучую калитку и на носочках, волоча за собой чемодан, кралась по уложенной камнями тропинке. Оглядываясь по сторонам, я удивлялась, как тут всё похорошело. Папа жил в двухэтажном доме. Красивый двор, аккуратный огород, резная деревянная беседка. Всего этого я не помню. Даже собачья будка изменилась! А пес всё тот же. Бимка. На самом деле злая собака, а внутри и вовсе дикий волк. Но своих может, разве что, зализать до смерти. Чужих не пускает. Меня узнал сразу же и зазвенел цепью, радостно прыгая из стороны в сторону и виляя хвостом. Я уткнулась ладошкой в его влажный нос и потрепала между ушей. Боялась, что папа выйдет на звон цепей, и Бимка испортит весь сюрприз, но он, кажется, не услышал. Я пригрозила собаке пальцем и пошла в дом. Однако ни дома, ни в пристройке, ни на веранде его не было. Я обошла всю территорию, но отца и след простыл. Я уже успела расстроиться, что его нет дома, но потом вспомнила про гараж, где он постоянно зависает. Как смогу ему дозвониться, так он постоянно крутит свои болты. Я бежала до гаража с такой нарастающей радостью, что совсем забыла, что дверь гаража тоже скрипит. Вот как он постоянно здесь торчит, а двери смазать не может! Папа даже не обернулся, продолжал усердно что-то делать за столом. Пахло жженым деревом и лаком. —Баб Тань, я же сказал, что мне не нужно вашего меда, кушайте сами! — протянул он, всё ещё смотря перед собой. Я не успела ничего придумать, как папа повернул голову и посмотрел на меня. Надо было видеть его лицо! Такую испуганную и одновременно радостную гримасу я ещё не видела! — Машка?! А ты как это здесь? — отец вскочил со своего стула, бросая выжигатель на стол. Я громко рассмеялась, а потом мы долго обнимались. Он даже слезу пустил, когда узнал, что я приехала на целых десять дней, пока «лапулик» со своим Максимом развлекаются и купаются в море. Они, наверное, объедаются мороженым до самых мозгов! Я буду громко смеяться, когда мамин любовник сляжет с гнойной ангиной, даже громче, чем сейчас, в папиных объятиях. —Чем ты тут занимаешься? — я прошла к его рабочему столу и села на стул, прокручиваясь на все триста шестьдесят. Папа взял со стола табличку в руки и повернул ко мне. —Я, Марья Виталиковна, выжигаю нашему барбосу табличку, чтобы все знали, что у нас на участке орудует злая собака, — «Марья Виталиковна» — так меня называл ещё дедушка и иногда папа. Все в деревне называют его Виталиком, поэтому и я получила такое забавное отчество. —Да-а-а, пап, наш барбос любого порвет, кто придет к нему без банки с тушенкой. — смеюсь я и снова кручусь на стуле. Следующие четыре часа мы сидели на кухне и просто болтали. И, боже мой, как же я была счастлива снова видеть его улыбку вживую. Он рассказывал мне кучу историй о своих деревенских делах, работе на тракторе и конечно про охоту! Папа очень любит охоту и рыбалку, поэтому может взахлеб рассказывать сотню историй о его лесных похождениях. Где какого зверя видел, где какую рыбу ловил, где клюет лучше всего. Всё может рассказать, если только с интересом слушать. А я слушала с огромным интересом, пока уплетала печенье. —Я надеюсь, что пока я тут ты не будешь расхаживать где-то в лесах? — я снова откусила своё любимое сахарное печенье и посмотрела на папу с таким натиском, чтобы ему стало стыдно соваться в лес, пока дочка сидит одна дома. —Кстати про это… — он отвел глаза, размышляя, как бы помягче сообщить следующую информацию. —Я собрался с другом на рыбалку, — я цокнула и закатила глаза, надувая щеки. — Но, золотце, я же не знал, что ты приедешь! Хоть бы предупредила! Я бы все встречи свои отменил! —А сейчас уже нельзя отменить? — я похлопала грустными глазками с большой надеждой, что папа проведет все эти десять дней со мной. —Ну, ты что. Неудобно как-то. Я же пообещал, что съезжу. Я уже и лицензию на медведя купил. Всего на два дня. —Так вы же на рыбалку собрались? — я допила чай и поставила кружку на стол. —Когда твой папка уходил за рыбой и приходил без мяса? — он снова улыбнулся своей щербатой улыбкой и у меня внутри всё расцвело. Прямо как в детстве. —Хорошо, хорошо, — наконец-то согласилась я и глубоко вздохнула. — Но если ты вернешься домой без медведя.! —Не болтай лишнего! А то и в правду без него вернусь! — мы опять хихикаем. —Я же надеюсь, что потом ты будешь дома? —Конечно, золотце, больше никуда не убегу. Буду с тобой, — я улыбнулась. — Твой старик ещё успеет тебе надоесть, не переживай, — в его плечо прилетел мой слабый кулак, но это вовсе не со зла. Папа рассмеялся ещё громче, а я почувствовала, что наконец-то снова по-детски счастлива. На следующее утро начались сборы. Я проснулась пораньше, чтобы помочь папе собраться, но когда спустилась со второго этажа и заглянула в его спальню, то там его не обнаружила. Значит, он уже давно собирался или вообще уехал. Верить в это, конечно же, не хотелось. Поэтому я побежала в гараж, надеясь, что ещё успею его хотя бы проводить. Дверь гаража открыта. Я зашла и огляделась по сторонам. Никого нет, но ворота гаража тоже открыты, значит, папа ещё не уехал. Я обошла трактор, припаркованный там, и заглянула за него. Около стены, где висел мой детский велосипед, стоял мужчина и рассматривал какие-то запчасти, которыми она тоже была увешана. У него было крепкое телосложение, широкие плечи и ростом он был чуть выше папы. Я слегка нахмурила брови и вышла из-за трактора, стараясь не издавать ни звука. —Здравствуйте, — нарушила тишину, и мужчина сразу же обернулся, наверное, не ожидая услышать девичий голосок. Но как только он обернулся, странное чувство скрутило живот. Как будто неожиданность, испуг и шок смешались воедино и разбросали по телу мурашки. Я сразу его узнала. Это Коля — папин старый друг. Последний раз я виделась с ним года четыре назад, когда мне было лет двенадцать. И он покорил мое детское сердце! Он казался мне таким красивым, мужественным и сильным. Всегда сравнивала его с тем самым принцем из папиных сказок и была уверенна, что это именно он. У Коли была своя конюшня где-то в пяти километрах от деревни. Так что белый конь у моего принца тоже был. В общем, я была слишком впечатлительной в свои двенадцать. Я подглядывала за ним через дыру в заборе, когда они с папой курили около дома. Не знаю, замечал ли он меня, но я его замечала всегда. Каждый его взгляд в мою сторону прокручивала в голове и мечтала увидеться с ним вновь. Какой же я была маленькой дурочкой и как хорошо, что не сделала ничего стыдного. Из остального я мало что про него помню. По сути, только то, что он вскружил мне голову, когда я была совсем ещё ребенком. Но даже сейчас его взгляд вызывает особенный трепет как в детстве, наверное, из-за связанных с ним воспоминаний. Он улыбнулся. —Доброе утро, мелкая, — он продолжает улыбаться, а я не нахожу слов, чтобы что-то ответить, потому что в голове крутится столько воспоминаний, что на подумать времени совсем нет. Коля опускает глаза, и улыбка сильнее растягивается по его лицу. — Забавные тапочки, — замечает мужчина, а мне становится стыдно ещё больше. Я совсем забыла, что на мне сейчас огромные тапочки-динозавры. Такие детские и забавные. —Я не мелкая! — обиженно заявила я и сама посмотрела на свои ноги. — И тапочки у меня классные, — прячу глаза, всё ещё смотря в пол, и думаю, как же убежать от него, потому что эмоций внутри куча. Он не успел что-то ответить, так как в гараж зашел папа, волоча за собой полную канистру. В этот момент я ещё больше его полюбила, потому что он зашел очень вовремя. —Так, Колян, иди, грузи ещё эту канистру, потому что в баке бензина нам не хватит, — он поднял на меня глаза. — О, донь, а ты чего не спишь? — папа улыбнулся, передавая канистру другу. Мужчина тут же её перехватил, кивнул и ушел, подмигивая мне, а я надеюсь, что отец не заметил того, как мне стало неловко. —Вообще-то я думала, что тебе нужна помощь, — такую подставу папа мне ещё не устраивал. — Но раз уж ты тут с другом, то тогда вышла просто тебя проводить. Они уехали через полчаса после того как я проснулась. Коля больше не возвращался, поэтому я спокойно выдохнула. И полностью успокоиться получилось только тогда, когда машина отъехала от нашего дома. Коля — это отдельный персонаж моей жизни. Когда-то я была в него по-детски влюблена, но, в связи со своим долгим отсутствием, совсем про него забыла. Но раньше, не проходило и дня в деревне, когда я не ждала его, сидя на крыльце с мыльными пузырями. И как я расстраивалась каждый вечер, когда он не приезжал. А когда он все-таки заглядывал к отцу, то я быстро убегала в дом и выглядывала в окошко, чтобы он меня не заметил, потому что до жути стеснялась его. В моем детском сердце он вызывал слишком много эмоций. А сейчас, я понимаю, что за эти четыре года он совсем не изменился. Разве что немного покрылся щетиной. Даже не постарел и остался почти таким же, как и в моих воспоминаниях. После этой встречи в гараже, я каждый раз ловила себя на мысли, что снова постоянно думаю о нем. Перебираю воспоминания, вспоминая, как мне был дорог каждый его взгляд, каждая улыбка. Сейчас, всё это смешит, но думать о нем я не могу перестать. И сейчас стоя на крыльце и перемывая всю посуду, я жду, когда папа наконец-то вернется с рыбалки. Эти два дня для меня были самыми скучными. В деревне я никого не знаю и максимум, куда могла выйти, это до магазина. Цены здесь заметно отличаются от города, и это не может не радовать. Ночи здесь спокойные и тихие. В пустом доме так страшно засыпать, но за два дня я успела привыкнуть. Как только папа живёт здесь совсем один? После мамы он себе никого так и не завел и я не думаю, что хотя бы пытался. Как бы я не ревновала папу к другим женщинам, на самом деле мне бы очень хотелось, чтобы кто-то смог скрасить его одиночество. В деревне, где все друг друга знают, у него много друзей. Но я не думаю, что одних только друзей достаточно, чтобы не быть одиноким. Зато я точно знаю, что Коля наверняка частенько к нему заглядывает, и они ездят на рыбалку или охоту. Страшно подумать, что за эти два дня я постоянно о нем думаю. Мне интересно, вернется ли он вместе с папой, заглянет ли к нам домой, и смогу ли я с ним снова поговорить. А мне бы очень хотелось. Хотелось бы снова увидеть его, просто снова посмотреть в его глаза, если хватит на это смелости. Не думаю, что мне удастся с ним заговорить, потому что понимаю, что всё ещё стесняюсь его присутствия, как это было раньше. Пока я рассуждаю об этом, я заканчиваю мыть последнюю тарелку и оставляю её на столе на полотенце высыхать. Сгоняю со лба комара и сажусь на крыльцо, рассматривая небо. Уже начинает темнеть, а папы всё ещё нет. И связь как назло не ловит. Не то, чтобы у него в лесу была связь, но хоть какую-то попытку дозвониться можно было бы совершить. Становится интересно: а если бы у меня был номер Коли, и я бы ему позвонила, чтобы узнать, где папа, он бы вообще взял трубку? Или если бы я позвонила, чтобы просто узнать как дела? Наверное, без интернета и своих подруг я здесь совсем схожу с ума, но мысли о нем совершенно не дают мне покоя. Всё это так наивно, глупо и по-детски. Я люблю лето, потому что темнеет очень поздно. На часах около восьми вечера, а солнце, только заплывает за горизонт, цепляясь за макушки пышных деревьев. Птицы тянуться, за вялыми облаками и рассыпаются кто куда. По небу разливаются красные оттенки. Мне нравится за этим наблюдать. В городе такого не увидишь. Небо, конечно, есть, но не настолько красивое и чистое. Пока наблюдаю за этой красивой картиной, слышу, как подъезжает машина к калитке, и я срываюсь с крыльца и бегу встречать папу. Неохотно признаю, что Колю я хочу увидеть не меньше, чем родного отца. Но к моему несчастью я вижу только его. Он идет с большим мешком, таща его на спине. Я подбегаю и придерживаю калитку, пока он заходит. —Донька, сбегай за тазиком, принеси в гараж. Они на веранде стоят где-то, — киваю и убегаю на веранду. Я не знаю, где он прячет эти тазики, но я не могу найти их уже минут пятнадцать! Метаюсь по этой веранде как сумасшедшая. С такой скоростью, с которой не писала контрольные в школе за пять минут до сдачи. Наверное, я боюсь, что Коля может зайти в гараж, попрощаться с папой и уехать. А я так и не смогу на него снова посмотреть. Но признавать этого совершенно не хочется. Я пересмотрела уже все полки, но не одного тазика или даже чего-то похожего на них я не увидела. И вот, когда я уже додумалась заглянуть под скамейку, я увидела два красных тазика. Вот же засранцы! Не могли встать на более видном месте, чтобы я не тратила такое драгоценное время на их поиски. Я быстро хватаю оба тазика и бегу в гараж. Папа стоит около стола и заглядывает в мешок, довольно улыбаясь. Быстро осматриваюсь по сторонам, в надежде зацепиться взглядом за уже знакомую фигуру, но ничего не нахожу. Пряча своё грустное лицо за вялой улыбкой, подхожу к папе и протягиваю тазики. —Спасибо, — содержимое мешка отправляется в красную тару, и я присаживаюсь на корточки около нее, рассматриваю каждую рыбину, кривясь от их склизкого вида. Какие-то рыбешки ещё живые и совершают попытки пошевелить хвостом. Вероятнее всего, они ещё надеются уплыть обратно домой. Перекидывая взгляд с одной на другую, я совсем увлеклась и даже не услышала, как кто-то подкрался сзади. Большие чужие руки легли на мои плечи, и в ухо мне прилетает чье-то «Ва-а-а!». Я вздрагиваю и случайно пищу от страха. Конечно, я напугалась! Я быстро оборачиваюсь и вижу Колю, который заливается смехом, уткнув руки в бока. Я тут же хмурюсь, как будто совсем не рада его видеть. —Не знал, что дочь рыбака боится рыбы, — продолжает смеяться мужчина. —Я вовсе не боюсь! Просто неожиданно! — я встаю и оттряхиваю коленки, на которые села из-за того что напугалась. —Колян, хорош мне ребенка доводить. Она и так ко мне редко приезжает, — папа вытирает руки о штаны и забирает тазик с рыбой. —Да какой же она у тебя ребенок? Уже взрослая. Вон вымахала как. Я её ещё совсем малявочкой помню, — он руками показывает, насколько я была маленькой, когда в последний раз виделась с ним, а я закатываю глаза. — Ладно, пойду я машину в гараж загоню, и буду разгружаться потихоньку. —Оставил бы, завтра бы разгрузили вместе, — папа достает охотничий нож с ножны и начинает чистить рыбу, выбирая из тазика только карасей. Коля махнул рукой и ушел, открывая ворота гаража. —А чего это он в наш гараж свою машину загоняет? — я подхожу к папе и опираюсь задом на стол, поправляя непослушные волосы. —А у него машина сломалась и он переживает, что до дома не доедет. Ему аж до другого конца деревни ехать. Поэтому я предложил ему у нас заночевать, а завтра мы вместе разберемся, что там у него барахлит. Ты же не против, если он поспит в комнате напротив твоей? — он чистит карасей одного за другим, откидывая готовые во второй тазик. —Я? — я поднимаю брови от удивления. Знал бы папа, насколько я не против, наверное, очень бы меня осудил. —Да пусть спит, мне то что, — пытаюсь выглядеть так, как будто мне совершенно безразличен этот факт и надеюсь, что выгляжу очень убедительно. —Ну, вот и славно, — он начинает насвистывать какую-то мелодию себе под нос и просит принести муку с маслом. Я, конечно, не специально расхаживаю с нужными папе продуктами по гаражу, пока в наш гараж заезжает черный патриот. Он останавливается, и я точно не специально забыла принести сковородку. И совсем не потому, что Коля где-то в гараже разгружает полную машину. Стараюсь не сильно пялиться в его сторону, но всё выходит как будто само, и я совсем себя не контролирую, когда ищу его взгляд на себе. За ужином папа с Колей распивают самогон и отмечают удачную рыбалку. Отец нажарил вкуснейших карасей по своему фирменному рецепту, и я уже полчаса осторожно переминаю одного из них, потому что карась очень вредная и костлявая рыба. Время уже давно перевалило за двенадцать и на улице стемнело. Беседка, в которой мы ужинаем, хорошо освещена разными лампами. Мотыльки бьются о горячие фонари и слепо летят на любой источник света. Всё ещё удивляюсь, как же папа классно обустроил территорию своего участка. Хорошо, что после захода солнца комаров не так много. Даже немного похолодало. Я укуталась большую флисовую кофту папы и запиваю рыбу соком, который стоит на столе. Я подслушиваю все разговоры между отцом и Колей, и иногда позволяю задержать свой взгляд на нём. Но все-таки не рискую, чтобы вдруг не пересечься глазами. Если такое произойдет, то я совсем раскраснеюсь. Из их разговора я больше узнаю и вспоминаю про Колю. Он живет, как и говорил папа, на другом конце деревни и, оказывается, у него есть свой магазин недалеко от нашего дома. У него здесь не плохие связи и, кажется, что он самый крутой мужик в деревне. Разъезжает на патриоте, имеет хорошее хозяйство, пару мотоциклов и даже магазин собственный. Раньше, я думала, что мой папа самый крутой и авторитетный здесь, но сейчас понимаю, что есть и те, кто обжился тут гораздо лучше него. Я начинаю жалеть, что не ездила к папе чаще, но утешаю себя тем, что навряд-ли мама отпустила меня к отцу раньше, чем мне исполниться шестнадцать. Я и в этом году уговаривала её чуть ли не на коленях. Хорошо, что на руку сыграло то, что они с Максимом уезжают на море, а меня с собой не берут. Как только я узнала, что они едут отдыхать без меня, я хотела очень сильно обидеться, но потом вспомнила, что могу съездить в деревню. А теперь я вообще не жалею, что решила приехать. Ещё узнаю, что Коля много с чем помогает папе. Например, с огородом. Вспахивает землю, помогает ухаживать и иногда подкидывает семена. Ещё когда-то на день рождение он подарил ему моторную лодку с мощным мотором. Когда я это услышала, у меня чуть глаза на лоб не полезли. Все это не такое уж и дешевое, что бы вот так просто взять и подарить. Тем более, с папой они дружат меньше семи лет точно. Взамен же никаких подарков от папы он не принимает. Это показалось мне очень странным, но я постаралась пока что закрыть на это глаза. Коля с папой в очередной раз чокаются рюмками и опрокидывают в себя самогон. Честно, я не переживаю за то, что папа пьет. Потому что он не буянит, не бежит всем чистить морды и не начинает нести всякую чушь. Только мама могла развестись с ним по такой глупой причине. Я наконец-то доела карася. Мужчины заметно опьянели и продолжают болтать о своем. Меня вроде не замечают, но совсем не против, чтобы я сидела с ними. Да и я никуда бежать не собираюсь, тем более сижу с Колей за одним столом. Иногда я ловлю на себе его взгляд, но теперь глаза уже не отвожу. Он пьян и навряд ли вспомнит, что я пялилась на него весь ужин. Я слушаю их с дикими интересом, потому что то, что они рассказывают в городе не происходит. Я ловлю каждое слово Коли и слушаю его приятный голос. Вообще так сидеть мне нравиться. На улице тихо, только старая папина аудиосистема тихо играет старые песни. Я в папиной кофте, в приятной компании, с вкусной едой. Как я по всему этому скучала. —Машка, а ну сходи, приготовь Коле постель. Пора уже спать ложиться, — через два часа пьяной болтовни просит папа. Я киваю и выхожу с беседки. —Да ну, Виталь, я что, сам, что ли, не справлюсь? Я же не маленький ребенок, — доноситься за моей спиной голос Коли. Он, наверное, улыбается, явно намекая на то, что хочет, чтобы я осталась. Ну, по крайней мере, я на это рассчитываю. — Пусть деваха посидит с нами, — он подтверждает мои догадки, а я улыбаюсь, пряча улыбку в ворот флисовой кофты. Не останавливаюсь, но оборачиваюсь, пытаясь прогнать дурацкую улыбку с лица. —Я уже сама спать хочу! — вру я и убегаю в дом. Аудиосистема замолкает, как только я закрываю за собой дверь. Значит, они и вправду собираются расходиться. Я расстилаю постель в комнате напротив специально очень долго. И, когда уже всё готово и делать больше нечего, всё равно задерживаюсь в комнате, делая вид, что взбиваю перьевые подушки. Просто хочется… хочется пересечься с ним в этой маленькой комнатке, хочется остаться наедине, услышать его томное мужское дыхание. Нет, не хочется ничего пошлого или постыдного. Совсем нет. Хочется просто испытать эти секундные эмоции, от которых всё тело покроется мурашками, а потом долго улыбаться в подушку перед сном. Но сколько бы я не сидела здесь, со стороны входа не слышалось даже шагов. Всё уже становилось слишком подозрительным, поэтому пришлось выйти с комнаты. Я спустилась на первый этаж и выглянула на крыльцо, приоткрывая дверь. Коля стоит спиной ко мне и медленно раскуривает сигарету. Папа уже давно храпит в своей спальне. Он специально стоял здесь и ждал пока я выйду! —Я подготовила кровать, можно идти спать, — обиженно ворчу я и опираюсь на дверной косяк. Он даже не оборачивается. Просто положительно мычит, бросает бычок в пепельницу и продолжает стоять, смотря на небо. Вот же идиот! Я разворачиваюсь и убегаю вверх по лестнице, закрываясь в своей комнате. Как же обидно от того, что всего этого не случилось. А ведь действительно хотелось. Утром оказалось, что какая-то супер важная машинная деталь на Колином патриоте сломалась. У папы, к сожалению, такой не оказалось. Поэтому пришлось заказывать у местного механика такую же детальку. Он сказал, что сможет её накопытить только через неделю. Папа не сильно расстроился, да и Коля тоже. Им это только на руку. Смогут теперь в два раза дольше зависать в папином гараже, всё время что-то разбирая и собирая обратно. Но я же приехала к папе! И не для того, чтобы он просиживал штаны в этом своем гараже! Я мирюсь с информацией, что Коля останется здесь ещё на неделю только потому, что я сама смогу провести с ним время. Дую губы только первые пол часа, но потом понимаю, что всё это зря. Прошлой ночью я долго не могла уснуть, только потому, что думала об этом мужчине. Как же страшно сейчас признавать, что моя детская влюбленность ожила. И я опять по уши вляпалась в эту недельную интрижку, которая живет только моими фантазиями. Эта неделя проходит спокойно и катастрофически быстро для меня. Мне не хватает времени, чтобы полностью насладиться компанией папы и, неловко признавать, Коли. Хоть мы с ним почти не общаемся, но я всё время сижу с ним и папой в гараже, снова слушая их разговоры. Но мне этого более чем хватает! Я постоянно ловлю на себе его взгляд и по-глупому улыбаюсь, тогда он улыбается в ответ. Когда он просит подать какой-нибудь ключ на девять, и я как бы случайно касаюсь его руки, тогда я готова запищать от своих собственных эмоций. Иногда он тоже касается моего запястья, но чаще всего так выходит случайно, на даже эти случайности дороги мне. Мне стыдно, что я наконец-то приехала к папе, а сама живу только тем, что на меня смотрит ЕГО друг. Это меня до сих пор шокирует. Коля намного старше меня, но меня почему-то это совсем не волнует. Мне нравится его внимание, которое он проявляет, сам того не понимая. Коля младше папы года на три, но это не делает нашу разницу меньше. Чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем больше понимаю, что он именно тот мужчина, которого я хочу видеть рядом с собой. Мои фантазии уже пугают меня саму. Как всё это глупо и нелепо. В ночь перед своим отъездом и отъездом Коли я стою на балконе и считаю звезды. Небо — одно из моих самых любимых зрелищ. Как же грустно осознавать, что всё это закончиться и уже завтра вечером мне придется сесть в автобус и уехать в город. Мужчина как-то раз заикнулся про то, что когда-нибудь они с папой возьмут меня на охоту. Эта идея, конечно же, мне понравилась. Ночь в лесу, истории у костра, чай с шиповником и… Коля. Я совершенно не могу перестать о нём думать! Меня уже начинает это раздражать, но поделать с собой ничего не могу. Просто тянет к нему и всё! А я даже посмотреть на него нормально не могу, сразу начинаю улыбаться как дура, не то, чтобы заговорить. От всего этого становиться так обидно, что на глазах появляются слезы, застилая собой красоту звездного неба. Но мне приходится быстро смахнуть их рукавом, потому что на балкон кто-то заходит. Я оборачиваюсь и вижу Колю, который подкуривает себе сигарету. Наши комнаты имеют выход на один и тот же балкон. Он был в одних только шортах и я ещё раз убеждаюсь в том, что тело у него очень красивое и стройное. Невольно задерживаю взгляд на его торсе на пару секунд, но потом снова отворачиваюсь. —Чего не спишь, мелкая? — он убирает зажигалку в карман шорт и подходит к периллам, облокачиваясь на них точно так же как и я. —Грустно, — я случайно шмыгаю носом, хотя пытаюсь прятать маленькие слезки. —А от чего грустно-то? — дым красиво струиться из его рта, растворяясь где-то в небе. —Уезжаю завтра, — говорить об этом вслух намного обиднее, чем просто думать. —Уже? — он снова затягивается, прижимая фильтр к губам. Я киваю и стараюсь снова не расплакаться. Почему-то ночью говорить с ним намного легче. Слова сами себя находят, и неловкость уходит куда-то на второй план. — Так ты же дальше папкиного двора ничего не видела, как уезжаешь то? —Ну… вот так уезжаю. —Да ну, Машка! Папку бросаешь? — он как будто специально доводит своими словами! Словно хочет увидеть мои слезы. —Ой, всё! Не начинай, и без тебя грустно, — я отмахиваюсь и отворачиваюсь от него к звездам. Что-то есть в них такое… успокаивающее что ли… —Давай я тебя отвезу куда-нибудь? — он звучит так убедительно, что я даже не верю своим ушам. Хочет куда-то меня свозить?! —Отвезешь? У тебя же машина сломалась? — я поворачиваю голову к нему и смотрю на то, как он медленно продолжает потягивать сигарету. —Уже починилась, — Коля смотрит на меня и улыбается, а я чувствую, как внутри что-то порхает. Я расцветаю прямо у него на глазах. — Куда хочешь? На озеро хочешь? — я задумалась ненадолго, а потом опустила глаза вниз, как бы стесняясь его о таком просить. —Я хочу… — я полная надежды снова смотрю на него. — На конюшню хочу. Папа рассказывал, что у тебя была раньше конюшня. Она ещё есть? — он усмехается и выкидывает бычок с балкона. —Собирайся, — Коля открывает дверь в свою комнату. —Что? Прямо сейчас? — он останавливается и смотрит на меня. —Ну, хочешь, можем подождать, пока ты уедешь, — мужчина шутит, а я сразу понимаю намек и бегу в комнату собираться. Дорога заняла у нас всего пятнадцать минут. Конюшня оказалась в десяти километрах от деревни. Ехать на патриоте с красивым мужчиной оказалось ещё более приятным занятием, чем есть с папиной грядки спелую клубнику. Машина массивная, большая и высокая. Когда-то у папы тоже был патриот, но он продал его и купил какую-то другую машину поменьше. Мы остановились. Коля заглушил машину и посмотрел на меня. —Подожди-ка, — он выходит из автомобиля и обходит его спереди. Открывает мне дверь и приглашает выйти, предлагая свою руку. — Прошу. —Мерси, — я улыбаюсь и позволяю ему помочь мне спуститься. Коля ведет меня к конюшне, где на входе горит яркая лампочка, приманивая к себе красивых мотыльков. Ворота открываются, и он проводит меня мимо лошадиных загонов. Конюшня небольшая, но ухоженная. Насчитала около шести лошадей. Я настолько счастлива, увидеть их вживую! Они такие большие и не описать словами, какие красивые. —А это моя красавица. Изабелла, Белль, — он подводит меня к одному из загонов с белой лошадью. Я смотрю на него и понимаю, что он действительно принц на белом коне. Коля протягивает к ней руку и гладит. А мне страшно до ужаса. Хоть она действительно красивая, но от чего-то жутко. — Погладь, не бойся, — он берет мою руку в свою и протягивает наши запястья к ее морде. Сердце в груди бешено колотиться. То ли от того, что я трогаю живую лошадь, то ли от того, что Коля ко мне так близко и накрывает мою маленькую ладошку своей большой рукой. Я сразу замечаю разницу. Белль довольно фыркает и поддается к моей руке. — Вот видишь, ты ей нравишься, — мужчина улыбается, а я забываю, как дышать. — Покататься хочешь? —Я не умею, — стыдливо признаю я и медленно отвожу руку. С таким нежеланием отрываюсь от его прикосновений. —Не страшно. Я тебя прокачу, — Коля не дожидается моего ответа и открывает загон, закидывая на лошадь седло. Я улыбаюсь. Он выводит Изабеллу из конюшни. Она, кажется, даже рада снова покататься с хозяином. Он снова чешет её и смотрит на меня. —Запрыгивай, — я не успеваю спросить «Как?», потому что он берет меня за талию и закидывает прямо сверху на лошадь. Я вскрикиваю, но тут же замолкаю, потому что боюсь напугать Белль. Коля смеется и садится рядом. — Вот так, осторожно, — он показывает и объясняет как правильно держаться, чтобы не упасть. — Но, пошла! Мы двигаемся с места. Как это захватывающе и необычно! Его руки ложатся на мою талию, и он осторожно придерживает меня. Голова совсем кружится от переполняющих эмоций. Этот мужчина окончательно решил свести меня с ума. Мы катаемся еще, наверное, час, но этот час был самым лучшим за все эти десять дней в деревне. Этот час был только рядом с ним. Ветер шевелил мои волосы и приятно щекотал лицо. Мы смеялись и скакали по лесу, громко кричали и наслаждались моментом. Как будто на этом свете кроме нас больше никого нет. Есть только я, он и Изабелла, которая несет нас вперед. Такую легкость и свободу я ещё никогда не ощущала. Всё это время мы были так близко друг к другу, и ничего не могло нам помешать. Не знаю, приятна ли ему моя компания или он делает всё это только потому, что я дочка его друга, но мне так хорошо рядом с ним. Эта ночь стала одной из самых лучших в моей жизни. Ночь, когда я ощутила себя свободной и счастливой в объятиях взрослого мужчины. Он помог мне спуститься, когда мы были уже около конюшни. Так не хотелось заканчивать наше маленькое приключение, но уже начинало светать, и нужно было ехать домой, пока папа не проснулся и не понял, что меня не было дома целую ночь. Как же незаметно летит время рядом с Колей. А хочется уцепиться за этот момент и проживать его ещё хотя бы вечность. Я просто не понимаю, неужели я так много прошу? Изабелла отправилась в свой загон, а мы идем к выходу. Облокачиваемся на забор, и Коля закуривает сигарету. Внутри меня столько эмоций, которые прут наружу, что я не могу перестать улыбаться. Я запрыгнула на забор и ели как удержалась, чтобы не перевалиться за него. Раньше я бы так не сделала, потому что побоялась бы засадить занозки. —Понравилось? — он чиркает зажигалкой и на кончике сигареты загорается красный огонёк. —Да! Спасибо! Это было просто волшебно! — я не знаю, как держать в себя в руках, поэтому почти кричу. Коля усмехается и раскуривает табак. Я смотрю по сторонам и любуюсь природой. Бледный-бледный туман только начинает расстилаться по полю, которому мы только что скакали. Следующие тридцать секунд я молчу и пытаюсь восстановить дыхание, которое захватило. Но потом спокойно выдыхаю и смотрю на него. — Слушай… почему ты всё это делаешь? — вдруг спрашиваю я, а он переводит взгляд на меня. —Что делаю? —Ну… общаешься со мной. Привез сюда, прокатил на лошади. Почему? Потому что вы с папой дружите? — как будто я рассчитываю услышать что-то другое. Ну, честно признаться, вообще-то рассчитываю, но это только мои детские мечты. Коля расплывается в улыбке и выпускает дым с легких. —Не-а, — я очень надеюсь на то, что мне не послышалось. — Просто ты такая забавная, когда улыбаешься. Мне нравиться твоя улыбка. Она такая… не знаю, заставляешь тоже улыбнуться. И мне хочется, чтобы ты улыбалась чаще, — он точно говорит всё это или я сплю? Хочется себя ущипнуть, но это наверное уже совсем глупо. Внутри всё трясется от радости. —А почему ты с папой такой добрый? Дорогими подарками раскидываешься, помогаешь, а сам отказываешься. У тебя какой-то план? — спрашиваю я, а мужчина совсем изменился в лице. Я в эту же секунду пожалела, что сказала это вслух. Кажется, что задела что-то очень важное и скрытое, чего задевать не должна была. — Прости, я… я, наверное, лезу не в свое дело, — с моего лица улыбка тоже пропадает, и я виновато пускаю глаза. —Нет, что ты. Просто до этого я не делился ни с кем этой историей. —И со мной не нужно! Если ты не хочешь… — все ещё чувствую себя неловко. —Я тебе доверяю, поэтому немного расскажу, — он тушит бычок об забор и снова облокачивается на деревянные доски. — Когда-то твой папа очень меня выручил. Помог многое осознать и не наделать ещё больше глупостей. Вообще, всем, что у меня сейчас есть, я обязан ему в каком-то смысле. Если бы не твой отец… я бы, наверное, сидел сейчас в тюрьме или меня бы давно убили, — конечно, это совсем не то, что я хочу сейчас слышать. От этих слов, у меня мурашки забегали по спине. От одного только осознания, что Коля мог совершить что-то страшное, становиться жутко. Но я понимаю, что мне бояться нечего. Он точно мне не навредит, точнее, я на это очень надеюсь. — Ну, мелкая, чего раскисла, — он зацепил мой нос пальцем и улыбнулся. — Это же давно было. Сейчас-то всё хорошо! —Я не мелкая! — я спрыгиваю с забора и толкаю его в плечо. Он смеется и смотрит прямо мне в глаза. Я смотрю в ответ. Такого долгого контакта у нас никогда не было. И такая красивая атмосфера вокруг. Рассвет, нежный туман, где-то сверчки ещё играют на скрипках. Я чувствую собственное сердце, и как у меня подкашиваются ноги. Какой же он красивый. И грудь у него так тяжело вздымается от каждого вздоха. Я вдруг понимаю, что он совсем ко мне близко. Так близко, как никогда не был. Завтра я уеду, и, может, мы больше никогда и не встретимся, но эта ночь навсегда останется у меня в памяти. Собрав всю свою смелость в один большой ком, я поддаюсь вперед. Мне понадобилось на это слишком много смелости. Настолько много, что после этого я снова начну бояться грозы. Но понимаю, что либо сейчас, либо никогда. Я медленно тянусь к его лицу и замечаю, что он не противиться, а только наблюдает за мной. Но когда я нахожусь уже достаточно близко, так близко, что чувствую запах табака, который он только что скурил, он кладет руку мне на плечо и останавливает меня. —Маш, не нужно, — шепчет Коля, а мне становиться так стыдно, что я готова прямо сейчас провалиться в эту чертову землю. На что я вообще надеялась? Боже, какая же я дура. — Ты слишком юная для меня, и я для тебя слишком старый. Не порти свою молодость, — где-то он прав, но им свою молодость я бы точно не испортила. На глаза снова просятся слезы. В этот раз я не могу их удержать, и он их сейчас увидит, а мне станет ещё более стыдно за свою наивность и глупость. Мужчина поднимает руку с плеча и накрывает мою щеку. Поднимает голову, заставляя посмотреть прямо на него. Я пытаюсь отвернуться, спрятать глаза со слезами, но не могу ему отказывать и все-таки смотрю на него. Он смахивает большим пальцем слезинку и пытается улыбнуться. — Закрой глаза, — его шепот щекочет слух, и я послушно закрываю глаза, надеясь, что я сейчас проснусь в своей постели, и этой нелепой сцены не будет. Я пытаюсь ровно дышать, но у меня это плохо получается. Вдруг я чувствую, как он приближается. Но всё это случается так быстро, что я едва могу осознать, что происходит. Онтаккуратно касается моих губ своими, царапая жесткой щетиной. В животе просыпаются бабочки, а сердце пропускает удар. Ноги ватные, в ушах свист. Коля отстраняется, и я чувствую, как он отрывает от меня целую часть. Как будто забирает частичку сердца. Я медленно открываю глаза, и он стоит передо мной, улыбается. Я улыбаюсь в ответ и прижимаюсь к нему, заключая в свои хрупкие объятия. Слезы впитываются в его кофту, пока он поглаживает меня по затылку… Я не помню, как мы добрались до машины. Помню, только как зазвенел телефон в кармане, и я включила экран. Загорелось целых три полоски связи. —Коля! Подожди! Останови! Здесь связь есть, я хочу маме позвонить, — мужчина останавливает машину, и я выпрыгиваю с неё, отбегаю на пару метров и набираю контакт «Мамулик». Всего четыре гудка и мама берет трубку. — Алло, мам? Не разбудила? —Нет, кис, мы с Максимом ждем самолет домой, а ты чего так рано не спишь? —Да я связь караулю, — вру я, в голове перекручивая момент с поцелуем и улыбаюсь. Вокруг уже совсем светло и птицы поют утренние песни. —Связь? — из моих воспоминаний меня выдергивает мамин голос. —Да, мам, связь, она тут через раз ловит. Вот наконец-то поймала. —А-а-а, ну понятно. Как там отец? Не пьет? — у мамы только одни ассоциации с папой — алкоголь. —Нет, ну ты чего?! — меня это злит, но ничего против я сказать не могу. Это же мама. — Я соскучилась. —Ну, хорошо. Не переживай, скоро уже увидимся. —Кстати про это… — я переминаюсь с ноги на ногу, не зная как ей об этом сказать. — Думаю, я задержусь в деревне… —Что?! — мама ошарашенно глотает воздух и не знает, что сказать. — Ты с ума сошла, насколько ты там планируешь остаться? —Не знаю… может на месяц, может до конца каникул… — я улыбаюсь, потому что понимаю, что он мне не откажет. —Ну, ты и артистка, кис. У меня аж волосы дыбом встали, — она переводит дыхание. — Давай признавайся, что там за причина? Мальчика завела? — моя мама слишком хорошо меня знает, и я смеюсь от того, как быстро она меня раскусила. —Да ладно. И кто он? Соседский мальчишка какой-нибудь? — у меня нет секретов от мамы, но об этом я ей точно не расскажу. —Это секрет, мам, — я улыбаюсь в трубку. —Ну, кис! Красивый хоть? –спрашивает мама, а я оборачиваюсь и смотрю на Колю, который сидит в машине и ждет меня. Он замечает, что я смотрю на него, и машет мне рукой. Я машу в ответ. — Ну, алло! —Очень, — я снова по-дурацки улыбаюсь и отворачиваюсь от патриота. — Связь опять пропадает, — говорю я и даже не вру. —А лет-то хоть сколько? —Мам, он немного старше… — связь окончательно пропадает, и я сбрасываю трубку. —Тебя… Очень бы хотелось, чтобы мама услышала последние слова и мне потом было бы не так сложно ей обо всём рассказывать. Но я специально сбросила трубку, чтобы не сгореть от стыда. Я улыбаюсь и бегу обратно в машину к Коле. По дороге домой, рассматриваю природу через окно. И я понимаю, что впереди ещё целое лето…