Сказка на ночь

Как я провёл своё лето? Рука Серëжи Разумовского нерешительно замирает над тетрадью. Кажется, что задавать такое сочинение ребёнку из детского дома это верх цинизма, но школа есть школа, и для всех правила одинаковы, а вот свои переживания можно свернуть в комочек и спрятать куда подальше, так ведь? Ну, как он обычно проводит лето? Плохо. Что вот он может рассказать? Пока другие дети радостно хвастаются, кто в какой стране побывал на этот раз, Сергей обычно может похвастаться новыми синяками, парой шрамов, да и пополнившейся коллекцией взглядов людей, которые ненавидят его просто по факту существования. Еще, наверное, отросшими сантиметрами рыжих волос, перехваченных неловким хвостом, что опять же не добавляло любви со стороны сверстников, считающих, что Разумовский не похож на мужика. А вы на людей не похожи, и что теперь делать? Сергей не помнит, когда в последний раз носил одежду без длинных рукавов. Всегда плотные свитера и длинные штаны: так он прячет следы побоев и издевательств от взрослых, чтобы избежать ненужных разговоров, которые ему, в конечном итоге, ничем не помогут. С ручки падает на белый лист большая чернильная клякса. Серёжа прикрывает глаза, вспоминая. Каникулы в детском доме "Радуга", как правило, были, сколь бы иронично это ни звучало, далеко не радужными. Ничем особенным это время никогда не отличалось, кроме отсутствия учёбы. У руководства детдома не находилось средств даже на самый завалящий летний лагерь, поэтому все воспитанники скучали в привычных стенах, смотрели телевизор или залипали в телефонах. Для Сергея это означало ещё и вдвое больше издевательств со стороны сверстников, которых больше не отвлекала домашняя работа. Но в это лето всё оказалось немного не так. Всё началось с того, что одной из новых сотрудниц учреждения с какого-то черта на самом деле захотелось помогать детям, а не просто просиживать свою юбку на рабочем месте, попивая чай и подкрашивая губы. Сумела выбить небольшой бюджет и организовать детдомовцам если не полноценный летний отдых, то хотя бы поход с ночёвкой на природу, где можно было хоть немного сменить обстановку, погреться у костра и почувствовать самую каплю лесной романтики. Олег Волков, ловко расставляющий палатку на влажной траве так, словно всю свою коротенькую жизнь только этим и занимался, кратко сказал Серëже "Давай ночевать вместе", больше утверждая, чем спрашивая, но Разумовский и сам ни за что не отказался бы. Других вариантов у него и не было. Один — или Олег. Тусоваться со своими сверстниками не хотелось, да и кто будет рад этим двоим? Годы в детдоме шли, но отношения со сверстниками так и не наладились. Друг у друга были только они. В память врезалась совместная прогулка по тихому и величественному лесу. Они тогда просто решили пройтись немного поблизости, предупредив воспитательницу, что недалеко и ненадолго. Хозяйственный Волков укутал Разумовского в свой свитер, утащил с общего стола кучу печеных картофелин и пару сосисок, на том со сборами и покончили. Позже, сидя под самым низким деревом, которое они только смогли найти, Серёжа, поровну разделивший с Олегом пищу, лёг к нему на колени, плотнее закутался в кофту, пахнущую его родным человеком, и понял две вещи. Во-первых, он чувствует себя в безопасности. Во-вторых, чувствовал себя абсолютно счастливым. Они практически не говорили. Понимали друг друга без слов. Наслаждались окружающим миром, в кои-то веки не враждебным к ним. Время растворилось во мраке наступающего вечера, но возвращаться не хотелось. Впрочем, листья, зашелестевшие от капель дождя, подсказали, что все-таки нужно вернуться в лагерь, пока их, чего доброго, не хватились педагоги. Всем остальным на этих двоих сегодня было прочно наплевать. Дети, обычно разбивающиеся на противостоящие стайки, в этот раз собрались в тесный круг у костра, чтобы вместе смеяться и петь дурацкие песенки под гитару. Олег иногда неодобрительно качал головой, потому что на гитаре он играл значительно лучше многих, но никто об этом не знал. Палатку Олег установил на совесть, крепко, надежно. Внутри было тепло, мягко и обнаружилось еще немного заныканной еды. Усевшись рядом, вновь как можно ближе друг к другу, мальчики разломили на двоих кусок поджаренного хлеба с отчетливым запахом костра. Дождь стал сильнее, постепенно превращаясь в самый настоящий ливень, где-то вдалеке можно было расслышать гром. Впору бы испугаться, но здесь, в темноте, согреваемой дыханием лучшего друга, это казалось успокаивающим и убаюкивающим. Спать легли настолько близко, насколько это позволяли спальные мешки. Будь они сейчас на кровати, а не в походной палатке, Разумовский прижался бы так крепко, как только смог, еще и ногу закинул бы на Олега, который очень быстро стал центром его маленького детдомовского мира. Как и Сергей для него. Волков не любил рассказывать о своем прошлом, общался в день по одному слову, и за всем эти крылась какая-то невыразимая боль, ворошить которую лишний раз не хотелось и не было нужно. Тем не менее, даже Олегу Волкову нужен был близкий человек. — Волче? — Мм? — Расскажешь сказку? Кажется, Олег чуть не закашлялся от такой неожиданной даже для самого Сергея просьбы, но быстро взял себя в руки. — Расскажу, Серёж. Никаких сказок в голове у Волкова на самом деле не хранилось, но просьба лучшего друга была святой. Пришлось на ходу сочинять что-то из обрывков известных детских сказок, сплетающимися в одну нить с новыми героями: маленьким рыжим мальчиком и его ручным волком. Вместе они противостояли целой армии злодеев, в которой были и тролли, и гоблины, и даже кое-кто из покемонов (это Олег уже совсем от себя добавил, ну а что ему сделать, он же фанат). И чтобы в конце обязательно зло было повержено, а справедливость восторжествовала. Рассказывая, Олег смутно догадывается по сладкому сопению, что Сергей уже заснул под его голос. Это приятно, причем как-то совершенно по-особенному. Сказку он прекращать не стал, и честно рассказал все, на что только хватило фантазии. Волкову и самому не хватало хороших концовок. Воспоминания померкли. Сергей вновь обнаружил себя в учебном классе, где он был один за партой, а перед ним лежала распахнутая тетрадь без единого слова. Кажется, ничего хорошего ему это не сулит. Он быстро бросил взгляд на часы над классной доской: так и есть, урок почти окончен, вот-вот попросят сдать сочинения на проверку. Будет двойка, которая наделает шуму, потому что вообще-то он отличник, часто выполняет задания самым первым, а тут даже не соизволил начать, потому что просто задумался. Его вызовут на какую-нибудь утомительную беседу, он пообещает, что больше так не будет... Разумовский решительно захлопнул тетрадь. Он-то наконец понял, что провел самое лучшее лето в своей жизни.