Чем заняться на каникулах?

Вместе с каникулами, вопреки всякой логике, пришла скука. Не хотелось ничего. То есть вот абсолютно ничего из того, о чём Фэн Синь мечтал весь год и особенно старательно представлял во время последней сессии. Пляжи, парки, туризм, клубы — всё утратило для него свою привлекательность. Хотя чему, собственно удивляться? У каждого члена их большой компании нашлись дела на летний период. Юйши Хуан, страстная любительница всего сельскохозяйственного, каким-то образом выбила себе возможность поработать на рисовых полях, куда и отправилась, предупредив всех и каждого, что до начала учебного года её ждать не следует. Прошлым летом была та же история. Только тогда Юйши Хуан приспичило свалить на чайную плантацию; по возвращении она столько всего рассказывала о красоте тех мест, о различных сортах чая, которые она собирала, о нелёгком, но безумно интересном труде, что даже Фэн Синь заслушался. В числе внимающих была так же и Бань Юэ, которая начала расспрашивать подробнее об увлечении подруги сельским хозяйством. В итоге дораспрашивалась до такой степени, что этим летом решила поехать вместе с ней. Поклонники обеих девушек — Пэй Мин и Пэй Су, дальние родственники, но при этом — ровесники, сначала впали в грусть, а потом поняли, что у них появился РЕАЛЬНЫЙ шанс поухаживать за давным-давно нравящимися девами и, возможно, вдали от привычной обстановки, заработать те очки, которых не хватало, чтобы дружеские отношения перешли в нечто большее. Фэн Синь, когда они ему это выкладывали, смотрел на обоих как на идиотов. При чём тут очки? Пэй Мин, увлекающаяся натура, ни к одной девушке не относился серьёзно и забывал так же быстро, как и влюблялся. Естественно, Юйши Хуан, мягкая, но серьёзная, никогда в жизни не поверит, что у него к ней настоящие чувства. А робкая и тихая Бань Юэ настолько не уверена в себе, что ей кажется абсолютно нереальным внимание такого парня, как Пэй Су. И вообще, девы уехали работать, а не развлекаться. Но все разумные доводы разбивались о твёрдое желание родственников добиться-таки внимания прекрасных дам. Фэн Синь плюнул, и не стал отговаривать. В конце концов, у каждого своё понимание того, как идеально провести каникулы. Например, Ши Цинсюань поддерживал идею активного отдыха и зазывал всю их компанию в путешествие на горных велосипедах на все каникулы! Фэн Синь поперхнулся, и внезапно идея всё лето участвовать в сельскохозяйственных мероприятиях показалась ему очень привлекательной. Во всяком случае, по сравнению с предложением младшего Ши. Ясно было, что от этого предложения не отвертится только Хэ Сюань, у остальных нашлись уважительные причины. И самой популярной причиной была самая простая, звучавшая коротко и ясно: «Не хочу!». А Хэ Сюань своего безголового парня ни за что одного не пустит в этот экспериментальный поход. Если Цинсюаню взбрела какая-нибудь идея, он её непременно осуществит, даже если никто не поддержит. Поэтому у Хэ Сюаня выбора просто не оставалось. Однако неожиданно к этой парочке решил присоединиться старший брат Цинсюаня, Ши Уду. Его не привлекал ни туризм, ни горные велосипеды тем более. Он любил кино, ночные клубы, хорошие и дорогие рестораны. Так что Цинсюань по понятным причинам удивился, услышав о желании брата составить ему и Хэ Сюаню компанию. — Ты что же, мне не доверяешь? — нахмурился Хэ Сюань, выслушав Ши Уду. — Считаешь, что я не в состоянии присмотреть за собственным парнем? — Не в этом дело, — тяжело вздохнул Ши Уду, явно ощущая неловкость, — просто… у меня новая секретарша, и её совершенно ничем невозможно заинтересовать! Ей не по душе рестораны, она, видите ли, сама прекрасно готовит. Ночные клубы её утомляют, она предпочитает книги. В кино ей неинтересно, лучше театр. А тут вдруг она услышала мою просьбу о покупке горного велосипеда для брата, так у неё глаза загорелись! И выбрала, и объяснила, где не самые дорогие, а именно качественные! И всё интересовалась, куда же собрался мой активный братец! К концу рассказа вся компания лежала на ковре, едва дыша от смеха. Ши Уду терпеть не мог подобные виды отдыха, но вот, пожалуйста — сам вызвался, лишь бы охмурить понравившуюся деву. — Слушай, шисюн, — сквозь смех обратился к нему Пэй Мин, — может, оно того не стоит? Зачем тебе девушка, с которой тебе даже поговорить не о чем? — Помолчал бы лучше, — огрызнулся Ши Уду, — крестьянин из южных земель Поднебесной! Или куда вы там поедете? Я же никак не комментирую, что вы вместе с твоим дражайшим родственником разом ударились в земледелие, лишь бы привлечь внимание Юйши Хуан и Бань Юэ. — Справедливое замечание, — кивнул головой Пэй Су, — но… — Но только ты забываешь, что у нас серьёзные намерения в отношении этих девушек, а у тебя — очередная интрижка, — весело глядя на мрачного от перспектив Ши Уду, закончил Пэй Мин. Спор длился долго, компания покинула квартиру братьев Ши далеко за полночь, каждый остался при своём мнении. В общем, у каждого нашлось занятие в эти каникулы. Душа их разнообразного коллектива и по совместительству лучший друг Фэн Синя — Се Лянь, направлялся этим летом в свадебное путешествие по Европе. Его муж, Хуа Чен, трепетно и долго готовился к этому событию, потому что сама свадебная церемония была очень скромной и короткой. Нет, разумеется, сам Хуа Чен пытался сделать из этого события торжество, по размаху больше напоминающее коронацию, но тут воспротивился Се Лянь. Он был твёрдо убеждён, что свадьба — событие для двоих, и раз уж драгоценный супруг так настаивает на присутствии других людей, то пусть будут только самые близкие, а бракосочетание представляет собой обычный обмен подписями. Не сказать, чтобы от решения возлюбленного Хуа Чен был в восторге, но настаивать не стал. В итоге он взял с Се Ляня обещание, что все каникулы они проведут в свадебном путешествии, а вернуться в Китай только к началу следующего семестра. На этот счёт у Се Ляня не имелось никаких возражений. А вот у Линвэнь (которую, вообще-то, звали Наньгун Цзе, но все давным-давно называли её по прилипшему ещё на первом курсе прозвищу), так вот, у Линвэнь всё обстояло не так весело. Она отправлялась в другой город, где лечился друг её детства. По крайней мере, это она так говорила. Однако Фэн Синь понимал, что о друге детства не будут говорить с такой нежностью и заботой, которых у вечно собранной и малоэмоциональной подруги и так был дефицит. И уж тем более, свои законные каникулы не будут тратить на то, чтобы, взяв все заработанные сбережения, ехать чёрт знает куда, чтобы просто навестить обычного приятеля, который проходил непростой период реабилитации после тяжёлой травмы. Линвэнь так же обмолвилась, что останется в том городке подольше, чтобы немного заработать и помочь своему другу оплатить лечение. Никто не стал дразнить Линвэнь или задавать неудобные вопросы, все понимали, что девушке и без того тяжело. Хотя непросто было не только Линвэнь. В их компании особое место занимала одна весьма своеобразная пара. Точнее, парой они не были, но у всех складывалось убеждение, что таковой являются. Меланхоличного Инь Юя в их компанию притащила та же Линвэнь. Поначалу он казался слишком стеснительным, но постепенно раскрылся как интересный собеседник, добрый друг и очень воспитанный юноша. Его негласно приняли почти сразу, и вскоре стало понятно, что в этом коллективе он задержится надолго. А потом Се Лянь, испытывающий слабость ко всяким сомнительным и странным личностям, привёл яростного и нелюдимого Цюань Ичженя, который искал со всеми и каждым повод для драки. Абсолютно бестактный, туповатый и агрессивный. Первые несколько дней от него неприкрыто шарахались все, с недоумением поглядывая на Се Ляня, но помалкивая. В итоге Инь Юй, ввиду благовоспитанности, решился найти подход к этому парнишке, о чём впоследствии не раз пожалел. Потому что Цюань Ичжень прилип к нему намертво, едва понял, что этот человек не испытывает к нему отвращения, старается привить элементарные навыки общения и при этом не раздражается. Очень медленно и постепенно Фэн Синь и остальные привыкли к Цюань Ичженю, но в более-менее близких отношениях он состоял только с Се Лянем. Насчёт Инь Юя он прямо заявил при всех, что объявляет этого человека своим, и требует, чтобы больше никто не пытался заявить на него права, потому что через несколько лет он собирается на нём жениться. Все так обалдели от подобного настроя и откровения, что даже не засмеялись. Сам предмет разговора сильно покраснел и попросил Ичженя не разбрасываться подобными заявлениями. Просьба пропала втуне, так как её искренне не поняли. Цюань Ичжень честно сообщил о своих намерениях. Что он сделал не так? С того самого дня Инь Юю покоя не было совсем. Цюань Ичжень везде ходил за ним хвостом; вернее, своей активностью, скорее, напоминая сразу несколько хвостов хули-цзин. Повезло, что хотя бы факультеты в университете у них были разные, иначе он не давал бы своему шисюну учиться. Обращение «шисюн», кстати, он подхватил от Пэй Мина, услышав, как тот обращается к Ши Уду; и оно так ему понравилось, что Ичжень ни в какую не желал обращаться к Инь Юю иначе, хотя каждый по очереди и пытался ему объяснить, что это обращение не совсем верное, особенно в нынешнее время. Бедный Инь Юй настолько заколебался за год, проведённый бок о бок со своим неугомонным «шиди», что наотрез отказался сообщать кому-либо, куда уедет на время каникул. Он просто ни с кем не попрощался после сессии, а прислал сообщение Се Ляню, что с ним всё в порядке, и перед началом следующего семестра они обязательно увидятся. Хуа Чен прилюдно высказал предположение, что бедняга отправился в Тибет, дабы успокоить нервы и набраться терпения перед очередным непростым годом. Зря муж Се Ляня решил пошутить таким образом. Его слова были приняты Ичженем за чистую монету, и больше того ничего среди друзей не держало. Энергии в нём было чересчур, поэтому все считали, что до Тибета он доберётся и пешком. Другой вопрос, что Ичжень будет делать, когда никого там не найдёт. Фэн Синь подумал тогда, что Хуа Чен прекрасно знал, что делал, и отослал этого надоедливого парня с мозгами пятилетнего ребёнка специально, дабы он не портил своему шисюну лето. А глядя на довольную рожу Хуа Чена, всё сильнее крепло убеждение, что именно он предоставил Инь Юю политическое убежище на время каникул. Итак, после сессии друзья исчезли буквально в течение недели. Фэн Синь даже удивился подобной организованности. Умом он понимал, что один из их компании всё же остался, но звонить Му Цину и приглашать куда-то казалось паршивой идеей. Они не ладили. Хотя «не ладили» — весьма мягкий термин. Едва друг друга переносили — вот эта фраза была уже ближе к истине. Откровенно говоря, Фэн Синя разрывали весьма противоречивые чувства в отношении давнего знакомого. Он молча признавал, что Му Цин умён, наблюдателен, красив, но при этом ехиден и ядовит, как цикута. Об этом растении он знал от Юйши Хуан, которая однажды писала объёмную работу по ядовитой флоре. Насколько помнил Фэн Синь, тогда она охватила растения не только Китая, но и всей планеты Земля. Фэн Синь не был столь же начитан, как Му Цин, привык не обращать внимания на детали, учился не столь блистательно, да и больше увлекался компьютерными играми, нежели научными трудами. Хотя он вовсе не считал себя недалёким человеком, однако знал, что равным интеллектуально своему оппоненту ему не стать. Му Цин же, не стесняясь в выражениях, заявлял, что Фэн Синь непроходимо глуп. После чего неизбежно следовали взаимные оскорбления и обмен тумаками, если их к тому моменту не растаскивали. Самое странное, что больше ни к кому из их друзей Му Цин не цеплялся, хотя того же Цюань Ичженя нельзя было назвать даже сообразительным, не то что умным. В общей компании им не приходилось часто обмениваться репликами, потому что, во-первых, необязательно, во-вторых… Что хорошего они могли сказать друг другу? Но сейчас Фэн Синю до одури хотелось позвонить ему. Зачем? Он не знал. Чтобы сказать… Что? Что он очень хочет увидеть его? Что без этой занозы каникулы кажутся самым скучным времяпровождением в жизни? Что их знакомые тут не при чём, и на самом деле Фэн Синю было бы некомфортно в этой, пусть и очень хорошей компании, если бы Му Цин вдруг решил покинуть её? Фэн Синь продолжал гипнотизировать мобильник, борясь с двумя противоречивыми чувствами и думая, какому бы уступить, как вдруг тот заиграл стандартную мелодию рингтона самостоятельно. На экране высветилась фотография Му Цина — отстранённого, задумчивого; тогда Фэн Синь застал его в одиночестве и постарался незаметно снять, очень уж сильно ему понравилось спокойное выражение на бледном лице. Его губы не кривились в саркастической усмешке, а глаза не метали молнии. Фэн Синь сохранил этот единственный снимок, где не присутствовали другие люди из их компании, и иногда украдкой любовался на него, а потом и на звонок поставил. И вот сейчас Му Цин звонил ему. Сам. Хотя до этого только писал, и то в случае крайней необходимости. Опомнившись, Фэн Синь схватил трубку. — Да? — чуть хрипло произнёс он в трубку. — Фэн Синь? Привет, — кажется, Му Цин и сам не знал, зачем позвонил, его голос звучал растерянно, что вообще нечто неслыханное. — Что-то случилось? — А? Нет, я просто… подумал, что… может, ты захочешь встретиться… Впрочем, ладно, — взяв себя в руки, Му Цин стал говорить более твёрдо, — я не навязываюсь, извини, если побеспокоил… — Стой! Я хочу встретиться! — почти выкрикнул Фэн Синь, больше всего на свете боясь, что сейчас Му Цин отключиться и больше точно не перезвонит никогда. В трубке повисла пауза. — Правда? — видимо, там не решались поверить в то, что правильно всё поняли. Фэн Синь понял, что пора уже перехватывать инициативу. — Да. Ты ведь тоже любишь кофе, мороженное и безлюдные места? Давай прогуляемся по пляжу? — Давай, — было слышно, как Му Цин улыбнулся в телефон, — я с удовольствием с тобой погуляю.