Маршмеллоу с горчицей

Май. Вот-вот наступит лето, летние каникулы. Учёбы, как таковой, уже нет в школе, если не считать 9-е и 11-е классы, которые готовятся к экзаменам. Нашего главного героя это не волновало. Волновало в прошлом году и будет волновать в следующем, ну а сейчас можно просто наслаждаться временем. Хотя, обычно этого никогда не получилась, всегда был какой-то подвох, Зонтик понял это очень давно. И подвох действительно был. Внезапно объявленный фестиваль смешанных искусств. Фестиваль СИ. (Когда выставили объявление, какой-то гений подставил еще одну "си"). Подозревали Вару, но доказать это не удалось. Всем тем желающим нужно было выступить со своим номером, связанный с каким-либо искусством. Вообще, можно было просто выйти на сцену со своими порисульками и молча уйти. Но, желательно, все-таки что-то говорить, возможно рассказывать про свои рисунки, творчество. Можно было спеть, потанцевать. В общем, выступить с тем, что вызывает в тебе эмоции. Ведь искусство – это все, что пробуждает чувства. Так что весь фестиваль был неким показом талантов, своих возможностей, увлечений. Зонтик, хоть и не был фанатом разного рода мероприятий, но это его зацепила. И, смотря на волнение и предвкушение других, не его одного. Так что фестиваль СИ, хоть и со странным названием, действительно заинтересовал многих, даже некоторых бездельников. Зонтик собирается собрать небольшой актёрский состав. Вернее, уже почти собрал. Он хочет показать на сцене несколько моментов из романа Оскара Уайльда "Портрет Дориана Грея". Зонт не увлекается литературой, но эта книга запала ему в душу. Он даже несколько раз перечитывал произведение в разном возрасте, чтобы понять его смысл. И каждый раз смысл менялся. Зонтик хотел заинтересовать людей почитать это или перечитать. Хоть произведение и культовое, но знают его из нынешней молодежи мало, больше потому, что чтение книг становится менее актуальным. Взял он всего пять сцен: одна из первых, где Бэзил только рисует знаменитый портрет, там же будет и диалог о молодости; то, как Дориан уходит на темную дорожку, сначала под руководством Генри, а затем самостоятельно; Дориан прячет свой портрет, начало его паранойи и то, как он и Бэзил начинают отдаляться; один из важных и печальных моментов, где Бэзил узнает о страшной тайне Дориана, после чего следует его жестокая смерть; ну и конец, Дориан мучается от паранойи и уничтожает портрет, тем самым уничтожая и себя самого. Вообще, Зонтик хотел добавить и моменты с Сибилой или другими персонажами, но не хватило актеров. Зато три роли он нашел. Дориана играл Федор, его одноклассник, с которым они иногда общались, Бэзила – Феликс, тоже его одноклассник, но с ним они, можно сказать, были друзьями, ну а Генри играл Куромаку, староста класса, которая Зонт очень уважал. Зонтик не играл в своем спектакле, если это можно так назвать. Он был постановщиком, суфлером, отвечал за большинство декораций для сцен, и отодвигал шторы на сцене, когда сменялись отрывки. На сцене он выступать боялся. Сейчас ему нужно было узнать, занята ли сцена, и если это так, обговорить график, чтобы всем было удобно репетировать. Так как текст уже все актеры знали и даже пытались репетировать в классе, нужно было пробовать сцену. К сожалению, Зонтику пришлось идти одному, так как Федор в этот день отсутствовал из-за семейных дел, Куромаку руководил своим номером, а Феликс помогал делать декорации. Но сегодня ближе к трем часам они должны были собраться, чтобы порепетировать. Когда Зонтик зашел, он тут же замер, увидев на сцене троих человек, которые... Ну, вызывали не самые приятные эмоции. Вару – школьный тролль, любитель пакостить, Эмма – девушка, которая, мягко говоря, не очень любит противоположный пол и активное это показывает, и Пик – мрачный тип, пугающий своей зловещей аурой. Троица лучших друзей, что странно, ведь иногда кажется, что они терпеть друг друга не могут. Сейчас они были на сцене и играли какую-то песню, жанр который был то ли рок, то ли метал, Зонтик не смог разобрать. Пик играл на электрогитаре, Эмма на барабанах, а Вару был солистом. Они разом замерли, когда Зонтик вошёл в актовый зал. – Ты чего тут забыл, тряпка? – разом нахохлился Вару, убирая микрофон. Эмма недовольно вздохнула, а Пик присел на стул у сцены. Зонтик молча подошел. – Извините, не хотел отвлекать. Вы тут репетируете, мне тоже нужно. Вы сможете освободить сцену где-то к трем часам? – максимально вежливо спросил Зонт. – Ага. Еще чего тебе надо? – грубовато спросил зеленый. – Нам тоже репетировать нужно, знаешь ли. – Но мы еще ни разу не репетировали не сцене! Нам нужно знать, где, кто и как будет стоять, как кто будет ходить и так далее! – А нам нужно песню играть. – Песню можно сыграть и дома! – достаточно громко произнес Зонтик. Разве так сложно уступить сцену? – Но дома- – Успокойся, Вару, – вдруг произнес Пик, рассматривая красную гитару, – мы не можем всегда занимать сцену, тем более у Зонта спектакль, если не ошибаюсь. – Но Пик! Мы не можем репетировать дома, мои соседи в последний раз вызвали на нас ментов, – недовольно сказал Вару, но уже не так ядовито. – Ментов они вызвали не потому что мы репетировали, а потому что кто-то набухался и орал песни Цоя, а соседи подумали, что в квартире кого-то режут, – он скептично посмотрел на Вару, который ехидно улыбнулся в ответ. – Но в чем-то Вару прав, мы не можем репетировать дома. Шумно и другим мешает, а нам проблемы сейчас не нужны, вы в курсе, – внезапно сказала Эмма. Пик кивнул и посмотрел на Зонта. – Сегодня можем уступить. Но на следующие дни нужно установить график, чтобы репетировать могли все и никому не мешать. Зонтик едва не закатил глаза. Нашелся, гений мысли. Зонт и хотел это предложить, если бы один зеленый черт не перебивал бы его. – Хорошо. Когда будем репетировать с моими ребятами, я спрошу у них удобное время. Пик кивнул. – Отлично, давай я твой номер запишу, встретимся завтра. После обмена номеров троица еще порепетировала около часа, после чего ушли. Зонтик решил не уходить и побыть в актовом на последнем ряду. Репетировавшие не были против. На самом деле, музыка, что они играли, Зонту даже понравилась. Когда пришли его актеры, они отрепетировали, и получалось даже лучше, чем Зонт ожидал. На следующий день Зонт и Пик встретились. Обговорили, когда кому удобно, и построили удобный для всех график репетиций. И даже немного разговорились. – А что у вас за песня? – спросил Зонт, промолчав о том, что ему даже понравилось. – Шанс от группы Дайте Танк. Мы с Вару и Эммой часто слушаем эту группу, поэтому не упустили возможности ее сыграть. Хотя это даже немного сложновато, но мы пытаемся. А что у вас за спектакль? – Некоторые отрывки из Портрета Дориана Грея. Не знаю, читал ли ты, но... Мне бы хотелось передать что-то из произведения на сцене. – Я не читал. Но, возможно, после вашего выступления, захочется прочитать, – Пик слегка улыбнулся. – А, это. Сказать хотел. Ты на Вару не злись. Он бывает грубым и ведет себя придурошно, но он неплохой парень. Я не первый год его знаю. – Да я не обижался... – Зонт слегка смутился резкой смены темы. – Я на всякий случай. Он гордый, извиняться не перед кем не станет. – И поэтому ты извиняешься за него? – усмехнулся парень. – Ну... Не совсем. Он, конечно, мой друг, но мне не нравится, когда он пытается оскорбить кого-то просто так. Тем более я вижу, что ты неплохой парень, – Пик остановился и посмотрел вперед. – Твои актёры идут, я пойду, удачи. Во время других репетиций Пик и Зонтик иногда пересекались и не упускали возможности поговорить. Им нравилась компания друг друга, и Зонт удивлялся, почему они не начали общаться раньше. Пик оказался не мрачным загадочным бунтарем, а вполне спокойным, немного замкнутым, парнем. Иногда, когда уже все декорации для спектакля были готовы, Зонтик оставался на репетициях группы Пика, и рассматривал, непосредственно, самого Пика. Это было странно, ведь обычно Зонт не так сильно увлекался людьми, не рассматривал их руки, лицо, тело. Это казалось странным, слишком странным, но Зонтик ничего не мог с собой поделать. Наверное, если бы Пик заметил, то посчитал был его неприятным. Такие мысли были у Зонта. Но эти мысли рассеялись за день до премьеры. После очередной репетиции Пика, когда он и Вару уже ушли, осталось Эмма. Зонтик ждал своих актёров, девушка подошла к нему и странно смотрела на него почти целую минуту, не моргая. – Что? – не выдержал парень. – Ничего. Просто пытаюсь понять, что в тебе нашел Пик, – просто сказала она. – Эм.. В каком смысле? Эмма округлила глаза. – Ты не в курсе? Не видишь, как он пялится на тебя время от времени? Ах, ну да. Ты же так же пялишься на него. Вы оба серьезно думаете, что это незаметно? – Зонтик нервно сглотнул. Так значит, Эмма знает. Ужасно. Но... Она сказал, что Пик тоже.. Значит ли это? – Знаете, если вы оба будете тормозить, то упустите шанс. По опыту говорю. Так что пользуйтесь, пока есть возможность. Придурки. В день премьеры Зонтик был как на иголках. Он всегда волновался, когда происходят разные важные мероприятия, а тут его спектакль, его актёры. Было безумно страшно. Но они были одними из последних выступающих. С одной стороны, это было хорошо, ведь первыми выступать было бы еще страшнее, но с другой ожидать своего выхода – тоже своего рода пытка. Зонт краем глаза наблюдал за происходящим на сцене. Куромаку рассказывал о том, как развивалось искусство. Это было нудновато, но в этом был весь Куро. Несколько девочек, в том числе и Хелен танцевали флешмоб. Ромео и Хелен танцевали вальс, выглядело потрясающе. Габриэль был мимом, и сценка была очень забавной, хоть и в каких-то моментах сюрреалистичной. Данте показывал фотографии, которые делал на протяжении пяти лет, что-то рассказывал о них. Николь показывала какие-то химические опыты. Зонтик ничего в химии не понимал, поэтому это казалось для него настоящей магией. Клео показала показала арабский танец – танура. Она крутилась вокруг себя около двадцати минут, и у Зонта самого начала кружится голова. После был номер Зонта. Он был за кулисой, так что видно его не было. В целом, спектакль прошел, как на репетиции, если не считать того, что Феликс несколько раз запнулся, но для роли Бэзила это даже подходило. Дальше было несколько других выступлений, и в самом конце выступала группа Пика. Чем дальше город, тем лучше пейзаж... Они выглядели великолепно. Но Зонтик смотрел только на Пика. Тот играл аккорды и казалось, что не замечал никого. Возможно, так и было. Таится чудо в любом пустяке... Но потом он поднял взгляд прямо на Зонта, едва заметно улыбнулся. Может быть, Эмма права? Мы готовы ломать преграды, но за нами не мчатся вслед... Действительно, не стоит упускать свой шанс? Шанс на что? Стиснув зубы, нахмурив брови, мы уже не упустим шанс... На дружбу? На отношения? На... Любовь? Мы готовы ломать преграды, но за нами не мчатся вслед. Не заметили или рады, что нас больше нет? Что нас больше нет. Аплодисменты в зале. Зонтик почти бегом вышел из актового зала в коридор. Было душно, а в груди бешено стучало сердце. О чем он только что подумал? – Ты в порядке? – знакомый чарующий голос. Зонтик обернулся. – Д-да. Просто жарко. Пик кивнул. Нахмурился, словно о чем-то подумал, и достал что-то из портфеля. Когда только успел взять? И протянул ему розу. – За спектакль. Ну.. Хорошо выступили, – слегка сконфуженно сказал он. Зонтик осторожно взял цветок. – Но я ведь даже на сцене не появлялся. Спасибо... – смущенно сказал он. – У меня нет для тебя никакого подарка, но.. Ваше выступление было.. Очень.. Классным... Пик махнул головой. – Я хотел подарить розу именно тебе. И.. Я купил ту книгу. Дориана Грея. В общем.. Ты сейчас свободен? Может быть, пойдем погуляем и почитаем вместе? – Пик отвел взгляд и почесал затылок. На лице Зонта дрогнула улыбка. – Я свободен.