Хроники летних каникул

1 июня

Первый, на редкость жаркий, летний день не прошёл для шерифа Сторибрука даром. Наконец-то был закончен месячный отчёт по преступности: осталось лишь сдать его госпоже мэру и надеяться на отсутствие критики — впрочем, в последнее время Реджина куда снисходительнее смотрит на разноцветные графики и неточные числа. Тем более, лето на дворе: вряд ли ей захочется искать мелкие недочёты, сидя в собственном душном кабинете. Сегодня у них с Генри была запланирована прогулка — как обычно по пятницам. Осталось только заскочить к Прекрасным, оставить жетон шерифа вместе со всеми его полномочиями и зайти в особняк Миллс за Генри и его второй матерью. Однако, открыв дверь, Эмма тут же поняла, что делать крюк и идти к парку через Мифлин-стрит нет необходимости. — Привет, мам! — Генри? Как вы тут?.. — Мэри Маргарет дала ключи ещё на прошлой неделе, — ответила за парня Реджина. На губах блуждала едва заметная хитрая улыбка. — Тебя не предупреждали? — Как видите — нет, — Ну, раз все в сборе, может, пойдём? — Вообще-то у нас есть для тебя предложение… — протянула мэр. — Хотя нет, скорее, факт — твоё согласие не предусматривается. — Мы едем в Испанию! — воскликнул Генри, хотя будь он хоть на пару лет помладше, то уже висел бы у Эммы на шее… Что поделаешь, дети растут, и смешному мальчугану, что привез Спасителя в этот город, совсем скоро будет шестнадцать. — В Испанию? — сейчас Эмме было не до подобных размышлений. — Коста-Бланка — чудное место, говорят, рай на земле, — добавила мисс Миллс. — Вылет завтра в одиннадцать вечера. Ну, а сейчас можем пойти в парк наедать диабет, если тщательная сборка вещей не входит в ваши планы.

2 июня

После пары часов дороги до Бостона путники, изрядно отвыкшие, а то и вовсе не привыкавшие к долгим путешествиям, уже чувствовали себя вымотанными. На дорогах горели тусклые вечерние фонари, когда они ступили в неестественно ярко освещенный аэропорт. Люди суетливыми кучками толкались в определенных местах — кто в кафе, кто на паспортном контроле… Регистрацию прошли быстро, хоть по каким-то причинам проверка багажа сильно затянулась, так что на посадку едва успели. Как единственной из них, кто летел впервые, Генри галантно уступил Реджине место у иллюминатора, но та отказалась со странной, прежде невиданной на её лице, нервной улыбкой. По внешнему виду Реджины нельзя было сказать, что она летит в отпуск. Брюки сменились на менее формальные, да на блузке прибавилась одна не застегнутая пуговица — госпожа мэр оставалась верна себе. И лишь когда самолет тронулся с места, а затем, набрав скорость, оторвался от земли, Эмма увидела, как руки мисс Миллс до побеления костяшек вцепились в подлокотники. Хорошо помня собственный первый полет, Свон понимала её реакцию: к этим ощущениям нужно привыкнуть. Гораздо легче летать в возрасте Генри: парень мгновенно воткнул наушники и, пользуясь тем, что особо строгой половине его мам сейчас не до него, заказал себе запрещённой «Колы». — Реджина, — видя напряжение женщины, Эмма коснулась её плеча. — Не хочешь выпить? — Нет, — мисс Миллс попыталась придать лицу обычное выражение. — Нет, не стоит. — Извините, — Эмма окликнула молоденькую и тонкую, как зубочистка, стюардессу. — Один бокал, пожалуйста. — Эмма, говорю же, не стоит, — прошипела мэр. — Это мне. Как только бокал с пузырящимся содержимым поставили перед ней на столик, Свон отпила небольшой глоток, тут же притворно поморщившись. — Гадость какая. Отойду на минутку, попроси забрать. Эмма оставила бокал нарочно близко к брюнетке и направилась в хвост самолета — в уборную. Как она и рассчитывала, вернувшись, обнаружила пустой бокал. — Мисс Свон, — уже с почти обыденной интонацией произнесла Реджина. — Не хотите ли заказать себе ещё? Вскоре во всём салоне приглушили свет, и теперь лишь верхние лампочки отдельных «лунатиков» разбавляли темноту. Одним из них, к огромному сожалению Эммы и недовольству соседей, оказалась и Реджина. Всё в ней говорило о том, что брюнетка хочет спать: затуманенный полудрёмой взгляд, то и дело «клюющий» нос… Но она зачем-то продолжала бороться со сном, упрямо делая вид, что читает книгу, впопыхах купленную в лавочке прямо в аэропорте. Эмма знала точно, что за все это время Миллс не прочитала и строчки. Когда её руки наконец расслабились и выронили роман, а подбородок вновь безвольно упал на ключицы, Эмма подняла книгу, впервые взглянув на обложку. Книга имела самое непристойное название, которое только можно было вообразить. Что ж, учитывая нервное состояние Миллс, неудивительно, что она купила роман, не удостоившись даже прочитать его содержание. Голова Реджины упала на её плечо. Садясь рядом с ней, такого исхода Эмма не предвидела точно. Но, в конце концов, не будить же её, не добавлять к страху первого полета ещё и конфуз. Свон осторожно выключила лампочку и со скрытой полумраком улыбкой вернула пикантный роман в руки Миллс: соблазн увидеть её лицо, когда она осознает, чтос такой сосредоточенностью якобы читала на протяжении пары часов, был сильнее голоса совести. Эмма откинула голову назад, прикрывая глаза и тоже совсем скоро погружаясь в глубокий сон… Уже завтра утром они приземлятся в жаркой Испании…

3 июня

Все трое проснулись от громкого объявления о начале снижения самолета. Генри, заспанный и недовольный, хмуро смотрел на слепящее солнце за окном. Эмма пожелала доброго утра госпоже мэру, кто как ребёнок проспала на её плече весь полет. За плохо скрываемую ехидную улыбочку в сторону книги Свон тут же чисто символически получила ею по голове. Сойдя с самолета, они сели в автобус, который за десять душных минут довез их до аэропорта, где после долгой охоты за багажом они позавтракали самым аппетитным образом — хот-догами и лимонадом. Точнее, поглощали этот завтрак лишь двое: Реджина с неодобрением косилась на Эмму и сына, уплетавших фастфуд за обе щеки. Сама же госпожа мэр ограничилась одним только кофе. Ещё пару часов провели в такси. После ночи в самолете у путников будто открылось второе дыхание: теперь они весело болтали, строили планы на будущую неделю и были даже немного расстроены, когда дорога подошла к концу. — Добро пожаловать в Коста-Бланка, — с сильным акцентом поприветствовала их молодая женщина за стойкой. — Номер на фамилию?.. — Миллс, — ответила Реджина. — Да, Миллс… — протянула консьерж, нахмурившись — опыт работы был явно невелик. — Номер matrimonial, плюс одно спальное… — Да-да, gracias, — небрежно бросила Эмма, руки которой уже прядочно подустали от тяжелых сумок. — Matrimonial? — по интонации Реджины ясно было — что-то пошло не так. — Да, а вы что не?.. — девушка с нескрываемым испугом перевела взгляд с одной женщины на другую. — Ясно… Постараюсь подобрать что-то другое. Девушка принялась лихорадочно печатать что-то на компьютере, и видно было, как дрожат её руки. Удивительно, как влияла ярость Реджины на других людей, даже несмотря на то что магия её осталась в Сторибруке. — Реджина, в чём дело? — негромко спросила Свон. — Очень надеюсь, что сейчас будет ни в чём, — холодно произнесла мэр. — Простите, — девушка подняла на Миллс испуганный взгляд. — Номеров с двумя спальными местами больше нет. Мы сделаем вам скидку и… — Прекрасно! — воскликнула Реджина. — Чем слушали ваши сотрудники, когда я… — Реджина, — Эмма схватила брюнетку за руку. — Не стоит, это ничего не изменит. Их провели в просторный номер, великолепно обставленный изнутри, с прекрасным видом. Казалось вот он — рай… За одним небольшим исключением в виде двойной постели. — Да ладно тебе, Реджина, — Свон присела на край кровати. — Постель огромная: считай, что две. Скрестив руки на груди, Миллс смерила её тяжелым взглядом. — Можешь выбрать, на какой стороне спать, — робко предложила Эмма, ожидая любой реакции, чуть ли не мгновенной смерти. Но вместо этого губы Реджины тронула улыбка, и она — как была в одежде — упала на половину, что ближе к окну, позволяя блондинке осознать: в этом вопросе от её позволения все равно ничего не зависело.

4 июня

— Генри, ты скоро? — крикнула Эмма через весь залитый солнцем пляж. — Сейчас! — крикнул в ответ парень, поспешно стягивая с себя футболку. — Где Реджина? — спросила Свон, когда он со скоростью молнии подбежал к ней босиком по горячему песку. — Пошла в номер, оставила крем от загара. Ну что, кто быстрее до буйков? — У тебя нет шансов, пацан, — усмехнулась Эмма, тут же срываясь с места. Спустя несколько минут оба, тяжело дыша, вылезали из воды. Генри обогнал-таки Свон на последних метрах, чем заслужил шутливый подзатыльник. Эмма откинула назад неприятно липнущие волосы и принялась прыгать на одной ноге, стараясь заставить воду вылиться из ушей, когда на горизонте появилась та, кого без элегантного костюма она поначалу и не признала. В чёрном купальнике, открывающем обзору те части её тела, что скрывал обычно пиджак, мягкие изгибы талии и бёдер, с её прежней властной походкой, Реджина представляла собой образ весьма эффектный, если не сказать соблазняющий. Эмма всегда знала, что у госпожи мэра шикарная фигура: это было чем-то вроде неоспоримого факта, не требующего доказательств. Но убедившись в этом воочию… Сейчас Свон очень обрадовалась тому, что женщина была слишком занята, заставляя сына покрыть кремом хотя бы лицо и плечи, чтобы обратить внимание на выражение своего лица. — Эмма, не поможешь? — деловито спросила она, протягивая ей баночку и поворачиваясь спиной. До Свон долго доходило, чего, собственно, от нее хотят. Затем она выдавила на руку крем, почти со страхом глядя на ровную спину. — Всё нормально? — спросила Миллс, оборачиваясь. Эмма тряхнула головой, отгоняя наваждение, причиной которому было, наверное, палящее солнце. Стараясь не думать о том, что делает, она поспешно убрала чёрные волосы на плечо женщины и быстро размазала крем, как можно стремительнее отнимая руку. Что ж, самый большой стресс за этот отпуск она пережила — наверное, больше бояться нечего… — Мэри Маргарет не слишком обрадуется, если вместо дочери я верну ей цыпленка табака, — она укоризненно взглянула на Свон. — Обернись. Девушка чувствовала, как руки сначала касаются её спины, а затем мягко распространяют по ней крем с запахом кокоса… Эмма ошибалась. Рай был не в номере с видом на побережье и не в прохладном море в жаркий день… Рай был здесь и сейчас, по пока что непонятной ей причине…

5 июня

— Мамы, — внезапно заговорил Генри за завтраком. Обе женщины привычно подняли головы. — Мне надо вам кое-что сказать. — Что-то случилось? — с беспокойством спросила Реджина. — Нет, — Генри смущенно уставился в тарелку. Эмма улыбнулась. Такое поведение парня могло значить только одно: в том, что именно, она не ошиблась. — Не смотрите сразу. За тем столиком в углу сидит девушка с родителями… — Девушка… — протянула Свон, хитро улыбаясь. Реджина её восторга явно не разделяла. — Симпатичная. И как же зовут «девушку»? — Миранда, — ответил Генри с той нежной, легко узнаваемой интонацией. — Так вот, получилось, что мы с ней познакомились вчера, и она… Ну, в общем, позвала меня на фестиваль завтра вечером. Поздно вечером, — Генри внимательно наблюдал за тем, как лицо Реджины становится все мрачнее и мрачнее. «Нет», — готово было сорваться с губ брюнетки, когда Эмма опередила её быстрым: — Почему бы и нет? Свон почувствовала на себе ледяной взгляд женщины. — Почему бы и нет? — будто с угрозой повторила она. — Мисс Свон, вы в своем уме? — А что такого? Сходят на концерт, повеселятся. На вид у них приличная семья… — Тебе напомнить, скольких я убила? — понизив голос, произнесла Реджина. — Ты мне угрожаешь? — Да нет, интересуюсь, могла бы ты прикинуть это число «на вид»? — язвительно ответила она. — Реджина… — Нет. Я всё сказала. У тебя нет аргументов, способных… — Кровать сегодня будет твоей, — выпалила Свон. — Если Генри уйдет, я смогу поспать на его, по крайней мере, до тех пор, пока он не вернется. Эмма и не ожидала, что эти слова возымеют эффект. Миллс долго неотрывно глядела на Миранду и её родителей, затем перевела строгий взгляд на Генри. — Но предупреждаю, молодой человек, — холодно произнесла она. — Чтобы отвечал на каждый звонок, никакого алкоголя и максимум поцелуй в щёку, иначе скоро кого-то придётся целовать в лоб, — она выразительно зыркнула на Эмму и удалилась за тем, чтобы взять с подноса круассан. — Как придем в номер, возьмешь несколько баксов у меня в кошельке, пока мама не видит, — Свон подмигнула Генри, убедившись, что Реджина уже не может услышать её слов.

6 июня

С самого утра Генри прибывал в приподнятом настроении. К полудню оно разбавилось лёгким волнением. К обеду переросло в страх. Вечером же превратилось в некое подобие паники. — А что если я ей не понравлюсь? — расхаживая по комнате, спрашивал он в отчаянии. — Кто она такая, чтобы ты ей не понравился? — поморщившись, произнесла Реджина. — Наполовину француженка, на четверть испанка и англичанка на четверть — вот кто она! — Справедливо, — хмыкнула Эмма. — Это шутка, — поспешно добавила она, видя, что с чувством юмора у Генри сейчас туго. — Ну-ка, успокойся, первое свидание — ещё не конец света. На нашем с твоим отцом первом свидании я угнала угнанную им машину и посмотри, чем всё закончилось, — она ткнула пальцем в зеркало, в котором отразилось сейчас побледневшее лицо парня. — Всё пройдёт просто замечательно, вот увидишь. А ещё тебе, вроде, пора. Не заставляй девушку ждать, Дон Жуан! Через несколько минут два силуэта — Генри и Миранды —появились за окном. «Мамы» смотрели на них, идущих за руки, и, сами того не подозревая, думали об одном и том же: о том, как быстро вырос этот похожий на потрепанного воробья мальчишка, в какого красивого юношу он превратился… — Ну, а чем мы займемся? — отвлекаясь от размышлений, поинтересовалась Эмма. — Очевидно, сном, коль кровать сегодня принадлежит мне, — невозмутимо ответила Реджина. — Да брось, успеешь ещё этим насладиться. Пойдём поужинаем где-нибудь, скажем, в тот милый ресторан с живой музыкой. — Спровадив взрослого сына на свидание, две женщины, что спят на одной кровати, отправились поужинать в милое местечко с живой музыкой, — немного нараспев сказала Реджина. — Чего получше не могла придумать? — Не хочешь — не иди, — пожала плечами Эмма. — Но напомню, что кесадильи там отменные. Разумеется, аргумент сработал. Спустя полчаса они уже садились за небольшой столик на открытом воздухе. Они заказали кесадильи и бутылку вина, но ожидание заказа отнюдь не казалось долгим. Вскоре музыкант лет пятидесяти ударил по струнам гитары, начиная петь нечто звучное и, должно быть, романтичное: языка Эмма не знала, но выразительный голос говорил сам за себя. Эта ночь была просто волшебной. Позже она корила себя за это, но на несколько часов она и думать забыла о том, что сейчас у Генри первое в его жизни свидание. Хотелось раствориться в этой темноте, в звуках гитары и непонятных, но ярких словах незнакомой песни. Она посмотрела на Реджину, видя в её глазах отражение собственных чувств и свеч, что пылали тускло и скромно на столе, но яро и страстно в её взгляде. Она никогда прежде не замечала её красоты. По крайней мере, не давала себе её признавать, но сейчас она позволила взгляду скользить по лицу и рукам брюнетки, впитывать дюйм за дюймом её образ, надеясь оставить его в своей памяти навечно. Эта ночь действовала на них сильнее, чем алкоголь. Эмма не знала, да и не хотела знать, как и в какой момент она и Реджина оказались танцующими вместе под звуки гитары. Даже если кто-то и смотрел на них, то им было плевать. Главное — они смотрят друг на друга. Руки скользили по её спине, и казалось странным и глупым то, как всего пару суток назад Свон боялась даже случайного прикосновения. Теперь она моглакасаться Реджины, и это пьянящее чувство, близкое к эйфории, сносило крышу не хуже текилы. Танцевали долго. Но то волшебное, что возникло между ними за это время не растворилось в воздухе с оборвавшейся музыкой. Наоборот, теперь оно заполнило собой тишину и сознание, отражаясь на всех пяти чувствах. Дверь в номер захлопнулась: теперь они далеко от чужих глаз и совершенно одни… Прятаться не от кого. И нечего скрывать. Она целуется приятно — почти до боли. Пальцы путаются в светлых волосах, переходят на плечи, желая прижать ещё ближе, хотя ближе, казалось, уже некуда… Эмма целует её губы, скулы, подбородок, опускается к шее, чувствуя тяжелое дыхание и бешеное сердцебиение брюнетки. Она вжимает её в стену, возможно, даже слишком грубо, но получает в ответ лишь стон одобрения и лихорадочный шепот. Неспособная медлить и дальше, Свон рывком опрокинула Реджину в постель, продолжая покрывать поцелуями шею, грудь и руки, когда внезапно они сменили позиции, и уже дрожащая от нетерпения госпожа мэр сжимает стальной хваткой её запястья. Эмма улыбнулась, затуманенным желанием взглядом рассматривая женщину сверху. Она и забыла, что сегодня ночью эта постель принадлежит Реджине Миллс…

7 июня

Эмма открыла глаза, которые тут же ослепил пронзительный солнечный свет. Щурясь, она огляделась вокруг, пытаясь по кусочкам восстановить произошедшее… Реджина. Неужели?.. — Утро доброе, — спокойно поприветствовала Миллс, как ни в чем не бывало листая испанский разговорник. — Ага, — вот единственное, что смогла выдавить из себя заспанная Эмма, которая к тому же лишь сейчас осознала, что лежит, пусть под одеялом, но абсолютно голая. Одежда, как оказалось, была сложена в аккуратную стопку на краю. — Реджина, так мы вчера?.. — О да, — протянула женщина, впервые переводя взгляд на Эмму. В карих глазах плясали весёлые чёртики. — Мисс Свон, на что вы только не пойдёте, чтобы поспать в этой кровати…