За край

В психиатрической больнице, где время казалось, останавливалось, простиралась унылая ванная комната. Раковины с блеклой белой плиткой, потрескавшейся от времени, казались утопленными в грязи, которую даже усилия медицинского персонала не могли полностью избавить от них. Чугунные ванны, стоящие рядом, уже давно утратили свой первоначальный блеск и выглядели устало. В этом мрачной комнате находились два человека, Сергей Разумовский, повернутый спиной к окну, сидел на табуретке, погруженный в свои мысли, а рядом с ним сидел доктор Рубинштейн, бреющий его. Каждый раз, когда доктор промывал в тазу с водой станок для бритья, глаза Разумовского бросали на него взгляд, полный невыразимой муки. Каждое прикосновение к лицу сопровождалось едва заметной дрожью, каждый вдох пациента был нотой печальной мелодии, воздвигавшей стену между ним и миром. — Вы сегодня, не такой буйный как в тот раз? — сказал Вениамин, держа подбородок Сергея. Парень молчал. В тот раз брила его Софочка и он точнее его личность брыкалась и не давал сделать этого. Поэтому где-то по бокам не ровно и видны были маленькие царапины. Длинные некогда огненный водопад волос, стало бледным и изможденным, и отросли за время, проведенное в этих безликих стенах. Доктор встал со стула и переместился за спину Сергея. Сердце подскочило к горлу, когда он почувствовал, как грубые пальцы собирают его длинные волосы. Через мгновение Рубинштейн завязал волосы в небрежный хвост на затылке, пара прядей выбилась из прически, свисая на лице Сергея. В этот момент парень ощутил чувство облегчения. Словно этот маленький жест, сделанный с нежностью, которой он давно не ощущал, разрушил хоть на мгновение стену отчаяния, отделявшую его от мира. — Так будет лучше? — пробормотал доктор, возвращаясь к бритью. Парень кивнул, Вениамин поправил очки которые сползли на кончик носа. Смотря на эти измученные глаза на океан который тебя поглощает в свою глубину. Нежные губы парня, когда-то яркие и подвижные, теперь были пересохшими и бледными, словно потеряли способность улыбаться. Проводя большим пальцем по нижней губе Сергея, доктор стер с нее капли воды. Его грубая кожа казалась нежной и ласковой на губах парня. Бритье было почти завершено. Правая сторона лица была гладко выбрита, в то время как левая оставалась нетронутой. Мужчина приступил к левой стороне аккуратно работая бритвой, вытирая полотенцем кожу лица. — Как трудно смотреть на губы, который ты не можешь поцеловать.— сказал Рубинштейн, голос его звучал как шепот. — Вы о чём, доктор? — спросил Сергей, голос был слабым и дрожащим. Доктор наклонился и коснулся его губ нежным поцелуем. Это был всего лишь невесомый след, едва покрывший сухую поверхность. Сперва Сергей был потрясен этим неожиданным жестом, но Рубинштейн продолжал целовать его, увлекая в сладкий транс, поглотивший его целиком. Сергей неуверенно ответил на поцелуй. Внезапно раздался резкий металлический лязг бритва выпала из рук Вениамина. Его пальцы нырнули в густые волосы Разумовского, сжимая их в кулак. Язык Рубинштейна скользнул в рот Сергея, тщательно исследуя его с маниакальной одержимостью. Щетина царапала нежную кожу лица рыжеволосого юноши, а из его груди вырвался тихий, чувственный стон. Это лишь подстрекнуло Рубинштейна к ещё большему возбуждению, его поцелуй стал грубым покусывая губы парня. Но воздух не бесконечный и им пришлось отстраниться друг от друга. Между их губами протянулась мостик из слюны, но в ту же секунду он оборвался. Тяжело дыша смотря друг на друга щеки Серёжи были красные–это сильно подчеркивало, его голубые глаза. Мужчина ещё держал руки в волосах парня. — Мы, зашли за край. — произнёс Рубинштейн и вновь целуя парня.