Voice

      00.       В первый день семестра Юнхо заметил, что в первом ряду сидел ученик примерно его роста, который не сказал ни слова.       Это была не просто молчаливость, а абсолютная тишина. Когда учитель повернулся к доске, чтобы написать несколько фраз, Юнхо неосознанно устремил взгляд на внимательно слушающего одноклассника, посмотрев на него сверху вниз.       Он не был изящным, но он точно не был заурядным. Его черты лица были четкими, брови резкими и заостренными, а мягкие волосы спокойно спадали на его лоб. Юнхо не понимал, у этого красивого парня правда не было друзей?       — Юю.       Сан — его хороший друг со времён средней школы, который сидел с ним за одной партой, толкнул Юнхо локтем, внимательно проследив направление взгляда Юнхо.       — Куда ты смотришь? — тихо прошептал Сан.       — На задницу учителя, — Юнхо пожал плечами и начал крутить карандаш в руках.       — Ага.       01.       Когда звонок, обозначавший окончание урока, прозвенел по всей школе, и ребята начали расходиться, Юнхо не сводил своих глаз со спины того ученика. Оживленная атмосфера перемены, казалось, только сильнее разделяла Юнхо с ним. Он сел один на свое место, поглощенный рисованием в блокноте.       — Что он пишет? — Юнхо было очень интересно, его любопытство к загадочному однокласснику только больше и больше росло. Он отмахнулся от Сана, который закатил глаза, встал на цыпочки и стал тихонько приближаться к тому однокласснику со спины.       Юнхо увидел маяк, упорно пронзающий светом темноту ночи, стоящий на вершине холма.       Он не мог не удивиться, прикрывая рот ладонью, чтобы не издавать звуков, но одноклассник вообще не отреагировал, он продолжал рисовать, добавляя детали к и без того идеальной работе.       Странно.       — Привет, — неуверенно сказал Юнхо, медленно опустив руку.       Неожиданно. Одноклассник всё ещё не отвечал.       — Ох,— Юнхо почесал затылок, его игнорировали? Это странно. Взгляды учеников со всего класса начали постепенно приковываться к нему. Юнхо неловко вздохнул, ощущая пялящиеся взгляды. Только он собрался развернуться и уйти, как краем глаза он заметил пару бежевых наушников, спрятанных в ящике стола.       — Могло ли это быть… — Юнхо остановился, немного поколебался, затем протянул руку и легонько положил ее на плечо одноклассника.       В тот момент, когда Юнхо прикоснулся к нему, он так испугался, что карандаш, которым он рисовал, выпал из его рук. Когда он обернулся, то увидел, что Юнхо говорил с ним. Он жестом попросил его остановиться, достал слуховой аппарат из ящика и быстро надел его. Только тогда Юнхо понял.             Слабослышащий. Это его не удивило, Юнхо многое повидал, когда был волонтером.       Неудивительно, что этот парень сидел здесь один, неудивительно, что учитель всегда смотрел в его сторону во время урока, как будто подтверждая что-то, но никогда не говорил этого ученикам.       <Прости, что ты сказал? >       Юнхо наблюдал, как он достал свой мобильный телефон и напечатал это предложение, он не смог удержаться от смеха, глядя на его взволнованное выражение лица. Он посмотрел на его блокнот, отмечая милое имя, которое было наклеено на обложку.       — Я сказал, ты правда красиво рисуешь. Можем ли мы быть друзьями, Сон Минги?       02.       Минги сказал им, что мог слышать тихую музыку, когда не носил слуховой аппарат, поэтому, пока ему не нужно было общаться с людьми, он сидел в углу один, надевал наушники с надписью «fix on», а иногда брал свои книги и погружался в другой мир.       — Получается, ты не можешь говорить? — спросил Уен. Он всегда им интересовался с того самого дня, когда Юнхо привел стеснительного Минги в их компанию. Минги использовал телефон, чтобы общаться с ними уже на протяжении нескольких дней, Уен никогда не слышал, как он разговаривает.       Минги задумался, а затем, под внимательные взгляды, медленно написал:       <Я не могу нормально произносить слова… И мой голос очень уродливый, я не хочу заставлять вас смеяться.>       Я не хочу, чтобы вы видели мой позор, и я не хочу, чтобы единственные, кто ко мне хорошо относились, стали моими врагами.       Когда он дал им посмотреть на текст в телефоне, он отвернулся. Это подсознательное поведение, которое он выработал за эти годы. Не смотреть на тех, кто причиняет боль жестокими словами, может уменьшить обиду. Его лучший способ — игнорировать существование обидчика и максимально не отсвечивать.       Но покалывающее ощущение вырванного слухового аппарата было похоже на острый нож, который раз за разом оставлял несгладимые раны на сердце Минги.       Он никогда не забудет это чувство.       — Да, Минги, — сказал Сонхва, нежность его слов достигла ушей Минги через холодный механизм, — я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени.       Минги хотел опять написать, но Хонджун быстро схватил руку Минги и игриво подмигнул.       — Я тоже хочу, Минги-я.       Тревожность. Тревожность.       Стоило ли ему говорить? Минги сглотнул, и тепло кожи Хонджуна перетекло через его маленькую ладонь в наряженные, холодные руки Минги. Он начал немного дрожать, если ничего не сказать, они его возненавидят? Что если все начнут смеяться над его уродливым голосом?       Как будто почувствовав, что с Минги что-то не так, Хонджун, который хорошо чувствовал чужие эмоции, уже хотел рассмеяться и сделать вид, что ничего не случилось, но губы Минги приоткрылись и он сказал своим низким, хриплым голосом:       — Сонх… Сонхва-хен, Хонджун-хен…       Его голос был очень глубоким, словно он оказался на дне океана, а пузыри воздуха, стремившиеся пробраться к поверхности, были похожи на его хриплый тон, потому что он не произносил ни слова за день. Уши Минги уже покраснели, а на глазах стояли слезы. Ради этих немногих людей, которые были с ним всего несколько дней, но успевшие стать такими важными в его сердце, он все же решил открыть рот и с трудом произнести имена Сонхва и Хонджуна.       Тревожность. Тревожность.       На крыше дул прохладный ветерок, и, когда никто не разговаривал, слышался только свист. Ему не нужно было смотреть на них, чтобы знать, как сильно все удивлены…       — Нечестно!       Взволнованные крики Уена заглушили мысли Минги; прежде чем он смог понять, что произошло, Уен оттолкнул Хонджуна от него и крепко обнял его.       — Я хочу, чтобы ты тоже назвал меня по имени!       — У-Уен… — стеснительно ответил Минги.       — Ох!       — Я хочу!       — Хен, назови мое имя тоже!       — Минги! Минги!       Что делать…       Растерянный Минги оказался в теплых объятиях семи человек, их внезапная доброта практически поглотила его, под звуки беззлобных толчков и шумных препирательств он мягко и с облегчением рассмеялся.       Спасибо вам всем.       03.       После этого каждый призывал Минги говорить. Количество раз, когда он доставал телефон, чтобы написать сообщение, становилось все меньше и меньше, а он улыбался все больше и больше… И его наушники, которые он привык использовать, остались дома, покрытые тонким слоем пыли.       Минги никогда не думал, что школьная жизнь может быть такой веселой, точнее, он никогда не смел думать об этом. После того, как родители заметили перемену в нем, они были счастливы отпускать его поиграть с Юнхо и его компанией, и Минги, естественно считал их своим трудно заработанным вторым домом.       — Скажи мне, — Сан крутил ручку, остановившись, когда заметил, что Минги оторвался от своей домашней работы, ткнул в лицо Минги кончиком ручки и спросил, — какой университет ты выбрал первым?       Минги надул губы, Сан убрал ручку и тихонько хмыкнул. Затем Минги по привычке дотронулся до своего слухового аппарата.       — Старшая школа нашалась не так давно, почему ты сплашиваешь?       — Мы оба уже на втором курсе старшей школы, Минги-я, не говори мне, что ты еще ничего не придумал.       — …       Действительно. Минги пока понятия не имел.       — Хонджун-хен и Сонхва-хен собираются в Сеул вместе, — видя, что Минги не отвечает, Сан продолжил, — Я, наверное, поеду с ними, в конце концов, там хорошие условия. А что насчет тебя? Я переживаю за тебя, мы все переживаем за тебя.       Мы все переживаем за тебя. Минги подумал, что это красивая фраза.       Кому-то было не все равно, кто-то был готов впустить его в свой мир. Минги мягко вздохнул, это было то, о чем он никогда не осмеливался мечтать с самого детства.       — Я приду домой и поговолю с мамой…       — Ага, — Сан усмехнулся, — я буду ждать.       На самом деле, Минги ничего не понял, он просто смотрел на приподнятые уголки губ Сана и на пару особенно очаровательных ямочек на его щеках. Почему-то все смеялись каждый раз, когда он произносит слова. Особенно Хонджун и Юнхо, уголки губ этих двоих сразу же приподнимались, так высокомерно, будто они собирались вечно висеть в небе; часто ли он случайно говорил что-то смешное?       Он нахмурился и быстро протянул руку, чтобы схватить Сана за подбородок. Тот в испуге попятился, но, поняв, что Минги не хочет сделать ничего плохого, позволил большому ребенку перед ним взять свой подборок и коснуться уголка его губ.       — Потему… — Минги пробормотал, — Потему ты смеешься?       — Пф…       Сан был до смерти умилен серьезностью Минги.       — Над чем ты смеешься?       — Ни над чем, — Сан успокаивающее похлопал Минги по руке, которая все еще держала его подбородок, — я просто думаю, что ты милый.       Минги, конечно, в это не поверил.       — Но вы все смеетесь… — все же ответил он обиженно.       Услышав это, Сан почувствовал еще один удар умиления от этого большого милашки. Он прикоснулся к большой ладони Минги и погладил ее, пытаясь дать этому человеку чувство безопасности, словно уговаривая ребенка.       — Все думают, что ты милый, Минги-я, мы все тебя очень любим, поэтому, когда мы видим тебя и слышим твой голос, мы не можем не улыбнуться, и мы не можем не хотеть быть к тебе ближе, хорошо?       — Правда?       — Правда, — Сан кивнул, продолжая держать руку Минги, — я клянусь, Чхве Сана ударит молния, если он солжет, — после он рассмеялся, — или ты можешь спросить каждого, тебе все точно скажут: ох Сон Минги такой милый, почему он такой? Особенно Чон Юнхо.       Юнхо? Брови Минги приподнялись, и он хотел задать еще один вопрос, но Чонхо прислал сообщение, в котором говорилось, что они с Есаном приехали забрать их, у него не было выбора, кроме как оставить свои мысли при себе. Когда Сан собрал свой рюкзак и вывел их из библиотеки, Минги мысленно пожал плечами, глядя на улыбающееся лицо Сана, пока он приветствовал их друзей.       Он неохотно принимал отговорки Сана. Минги выдохнул, в конце концов, у них нет причин лгать ему, верно?       Кроме того, они называют его милым.       Хм…       — Минги-я, о чем ты задумался? Пошли!       — Холошо!       Давайте просто сделаем вид, что он правда милый.       04.       В присутствии незнакомцев Минги по прежнему до последнего использовал телефон для общения.       Он знал, что не сможет открыть свое сердце незнакомым людям слишком быстро. У него еще не было столько смелости, но никто и не заставлял его, в том числе и родители, которые хотели, чтобы он постепенно научился строить отношения и взаимодействовать с людьми.       Так что, когда Минги получил любовное письмо, он был удивлен.       — Вот.       Умоляюще глаза девушки тут же сделали его беспомощным. Он наблюдал, как она впихнула ему в руки письмо, ее движения были быстрыми и резкими. Прежде чем он успел достать телефон и отказать девушке, Минги услышал:       — Пожалуйста, передай это Юнхо.       Ох, оказывается это для Юнхо.       Жаль, что он не может разбить сердце девушки, не смотря ни на что. Пока Юнхо и Минги шли вместе после школы, болтая, Минги неожиданно вспомнил про письмо девушки, поэтому он быстро достал конверт и передал его Юнхо.       — Вот, кое-кто попросил меня отдать письмо.       Юнхо кивнул и взял его, но его взгляд помрачнел, когда глаза мельком посмотрели на имя, которые было написано на конверте. Он улыбнулся и запихнул письмо в карман, а затем продолжил идти. Конечно, Минги заметил холодную вспышку в его глазах.       — Что-то не так? — он переживал.       — Минги-я, — Юнхо беспомощно улыбнулся, — тебе правда плевать на текущие события в школе?       Их плечи время от времени сталкивались, и Минги был немного неловко от его слов.       — Мне не интересно…       — Хорошо.       Он слышал, как Юнхо шептал, но не мог разобрать слов. Он быстро указал на свое ухо и сказал:       — Юнхо, прости, ты можешь сказать еще раз? Я не расслышал, это было слишком тихо.       — Ничего, — Юнхо кивнул, и стал медленно рассказывать о больших новостях, которые произошли в школе недавно, — Ким Сохён, ты когда-нибудь слышал имя этой девушки?       — Возможно?       — Тогда ты не так уж и плох.       — Хватит смеяться надо млой!       Рассмеявшись, Юнхо продолжил:       — Она издевалась над многими людьми в прошлой школе, и в конечном итоге перевелась в нашу старшую школу, потому что у нее не было другого выбора. И еще кое-что, — он достал помятое письмо, встряхнул и развернул его так, чтобы Минги мог увидеть имя на нем, — ты видишь это? Ким Сохён. Я не приму намерения этого человека, Минги-я.       И еще кое-что. Юнхо уставился на задумчивое лицо Минги. Он уже был влюблен.       Юнхо не хотел обращать внимания на то, через что прошел его возлюбленный, на тех подонков, которые издевались над ним и им подобных.       Это соглашение, которое он заключил сам с собой, и клятва, которую он тайно дал Минги.       Они миновали сад гортензий, который был известным местом для отдыха. Он являлся платным для туристов, но был бесплатно открыт для местных, поэтому каждое лето пользовался огромной популярностью. Юнхо хотел заглянуть туда, его шаги немного замедлились, словно для того, чтобы оживить напряженную атмосферу, он похлопал Минги по плечу, как при первой встрече. Минги обернулся, но на этот раз Юнхо ничего не сказал, а вместо этого поднял руки.       — Стоит ли нам… Он показал на Минги, затем на себя, а потом его указательные пальцы соприкоснулись.       Минги замер.       — Пойдем вместе смотреть на гортензии?       Юнхо улыбнулся после того, как показал жесты, его щеки надулись. Он опустил руки и сделал два шага, чтобы обнять Минги, который был тронут языком жестов. Они пошли рука об руку в море цветов гортензии, усеявших траву.       05.       Юнхо сказал, что немного выучил язык жестов, когда был волонтером.       Минги посмотрел на девушку, с тревогой ожидая ее ответа. Он не мог сопоставить в своей голове образ этой девушки с Ким Сохён, о которой говорил Юнхо, но Минги все равно должен был рассказать ей его ответ. Немного сомневаясь, он достал мобильный телефон и напечатал несколько слов, затем показал девушка экран.       <Он сказал, что ему жаль.>       Девушка прочитала это и глубоко вздохнула.       Минги увидел, что ее выражение лица резко изменилось, словно спала маска, и стеснительная и достойная девушка исчезла без следа, словно ее никогда и не было. С мрачным лицом она ударила по дверце ни в чем не повинного шкафчика рядом с собой. Минги был напуган ее устрашающей аурой, он хотел быстрее развернуться и уйти, но его телефон резко выхватили.       — …!       Она сумасшедшая? Минги начинал верить, что перед ним стояла там самая пугающая Ким Сохён.       — Ага, я сказала, — она саркастично усмехнулась, взяв телефон Минги и набережно им потрясла им, — почему ты не разговариваешь?       И снова знакомое чувство.       Как будто шрам, который долго не мог зажить, вот-вот снова должен открыться. Минги беспомощно стоял на месте, и удушье подкрадывалось к горлу.       Тревожность. Тревожность.       — Если ты заговоришь, я верну тебе телефон.       Как в тумане, он услышал резкие слова Сохён, словно демон из бездны, хватающий его за ноги, пытаясь утащить его в более темное и глубокое подземелье.       Стоит ли ему говорить? Минги сглотнул, что если он не сможет получить свой телефон обратно, пока не скажет что-нибудь? Что если Сохён услышит его голос, посчитает его уродливым и начнет смеяться и унижать его?       — Я…       Минги говорил так же, как в тот день, когда он называл имена Сонхва и Хонджуна, отчаянно:       — Позалуста, верни мой телефон…       Он услышал насмешку Сохён, а затем телефон с силой швырнули к его ногам; экран разбился, мелькнула предсмертная белая вспышка, и он отключился. Сохён отряхнулся руки, будто прикоснулась к чему-то отвратительному, откинула волосы, которые упали ей на лицо, а затем усмехнулась, глядя на Минги, который не осмеливался ответить.       — Так уродливо. У тебя голос звучит, как утиное кряканье. Лучше бы ты сидел в пруду, как утка, чем приходил в школу. Отвратительно.       Она закончила говорить, тихо хмыкнула и грациозно ушла. Минги услышал ее удаляющиеся шаги и медленно опустился на колени. Он посмотрел на свой сломанный мобильный телефон, и наступила тишина.       Он был рад, что Сохён не сделала ему еще что-нибудь более ужасное, она, вероятно, просто использовала его вместо груши для битья, чтобы успокоиться и не сделать еще больше проблем.       Но.       — Звучит ужасно, как утиное кряканье.       Да, его голос и в правду ужасный, над ним всегда издевались из-за этого в детстве, и он это очень хорошо знал.       Он помнил, как Сан сказал, что они смеются, потому что считают его милым.       Тогда почему, почему они смеются, когда он говорит?       Это правда из-за того, что они считают его милым? Или…       Минги ущипнул себя за бедро, чтобы отвлечь себя от этих мыслей, он не верил, что кого-то из его второго дома так думал, это было очевидно по их обычным поступкам. Он похлопал себя по щеке, чтобы взбодриться, хотя это было совершенно бесполезно, затем он взял мертвый мобильный телефон и медленно вернулся в свой класс.       06.       С недавних пор Минги снова стал использовать телефон для общения со всеми.       Словно создавая невидимую пропасть с каждым, Минги продолжал сохранять близкие отношения, но иногда он отстранялся. Количество раз, когда Минги приходил к друзьям после уроков заметно уменьшилось, он даже начал отказываться от прогулок до дома вместе с Юнхо.       Все заметили перемены в поведении Минги, и Есан подошел к нему, чтобы спросить, но он просто улыбнулся, достал телефон и показал несколько слов ему.       <Просто немного устал.>       Затем он достал наушники, которые очень долго не использовал в присутствии других, и подключил к его новому телефону, купленному его родителями. Он избавился от привычки носить наушники, но она неосознанно вернулась к нему. Он включил свой плейлист и убрал слуховой аппарат прямо на глазах Есана, пока тот сомневался, стоит ли ему еще что-нибудь сказать.       Музыка — это единственная вещь, мысль о которой приносила радость, единственный яд, который может спасти от удушающей атмосферы.       С тех пор страх преследовал его. Он слушал музыку, слушал голос, который ему нравился, слушал любимую мелодию.       — Когда я слушаю музыку, я забываю свой уродливый голос, — думал он.       А еще он забывал то стыдное воспоминание и ночной кошмар, преследовавший его.       07.       Юнхо был раздражен тем, что Минги избегал их уже несколько дней, и вот причина стояла перед ним.       — Я сказала: ты мне нравишься, Чон Юнхо, — Сохён остановила Юнхо после школы, когда он собирался найти Минги, зажала парня в углу, хоть он и был выше ее на голову, скрестила руки и сказала: — как ты мог меня отвергнуть? Эта утка что-то наговорила тебе про меня? Или это просто твой характер? Веришь в глупые слухи?       — … — когда Юнхо, который обычно был в хорошем настроении, услышал это слово, он удивился, — утка?       — Ага, та, с которой ты с остаешься после школы, утка, которую я попросила передать тебе письмо, — усмехнулась Сохён.       — Почему ты называешь его уткой?       — А нужно объяснить? — Сохён закатила глаза, но она решила ответь парню, который ей нравился, — я спросила его об итогах того дня, и он ответил, что ты отказал. У него такой стремный голос, как у утки. Я не понимаю, как ты можешь до сих пор проводить с ним время, он такой страшный… — Сохён задумалась о чем-то и несдержанно засмеялась, — ха, гадкий утенок, это так называется? Ему довольно подходит.       Гадкий утенок.       Растерянный взгляд приходил на ум снова и снова, Юнхо сжал кулаки.       — Ага, Чон Юнхо…       — Ким Сохён, — Юнхо перебил ее, — ты знала, что гадкий утенок становится лебедем.       — Что?       — Я сказал: отъебись.       08.       — Минги-я, хочешь прогуляться.       Для Минги выход из класса был заблокирован семью крупными парнями, и он не мог сбежать. Любопытные глаза одноклассников ввели его в ступор. Он хотел отказаться от предложения Хонджуна, но круглые глаза Чонхо, смотревшие на него, были слишком прекрасны, из-за чего ему было сложно отказать.       Каким-то непонятным образом его вывели, Сан и Уен схватили его под руки, будто он был заложником, а он просто не позвал прохожих на помощь. Таким образом он оказался в парке развлечений.       Его потащили на первый попавшийся аттракцион, играть под всеобщий смех, и, наконец, его грустное настроение внезапно изменилось, и Минги смирился с тем, что они здесь в восьмером, он проводит время с ними, развлекается и отдыхает.       Пока не смену палящему солнцу не пришли сумерки, все восемь человек гуляли в шумной толпе, проходя мимо прилавков с едой и напитками. Сонхва показал на колесо обозрения неподалеку, которое они оставили на сладкое. Высокое колесо обозрения, освещенное разноцветными огнями, украшающими его корпус, стояло в центре парка развлечений, его яркие цвета привлекали внимание. Минги терялся в этом свечении, он думал о своем рисунке: маяк, упорно пронзающий светом темноту ночи, стоящий на вершине холма.       Это путь от маяка в ночи до залитого светом колеса обозрения?       Превратиться ли он из крякающего гадкого утенка в прекрасного, благородного белого лебедя?       — Минги, — Юнхо позвал его.       Нежный голос привел Минги в чувства, его ангел улыбался, как в тот день, когда они вместе шли домой. Минги просто смотрел, как Юнхо поднял руки, показал на колесо обозрения, и его указательные пальцы соприкоснулись.       — Прокатишься на колесе со мной?       Минги не смог удержаться от смеха, уголки его глаз покраснели от необъяснимого жара в сердце, он медленно сжал кулаки и легко коснулся кончика носа, а Юнхо, получивший ответ, улыбнулся. Он нежно взял его руку, и они бок о бок направились к колесу обозрения, о котором мечтал Минги.       — Конечно.       09.       Они сидели под деревом в парке развлечений. Когда они сошли с колеса обозрения, на город уже опустилась ночь, и на небе мерцали звезды. Минги посмотрел на ночное небо и в то же время ощутил тяжелый камень на сердце, чувствуя себя запутанным.       После этого дня, полного общения, он знал, что все не изменилось, он все еще мог коммуницировать с другими без проблем, и это было хорошо.       Ему не нужно становится колесом обозрения или белым лебедем. Пока он с этими семью людьми, не имело значения, останется ли он гадким утенком.       Хорошо, хорошо…       — Минги-я, — сказал Уен.       Минги повернул голову в сторону, ночной ветер растрепал его волосы, и он увидел улыбающееся лицо Уена.       — Ты счастлив?       — Ага.       Я счастлив быть с вами.       — Это хорошо, — Уен кивнул.       Голос Уена затих, и остальные подошли к ним ближе, собравшись во круг. Минги был немного сбит с толку; Сонхва серьезно, но нежно похлопал Минги по напряженной ноге.       — Минги-я, слушай внимательно следующие слова.       Прежде чем Минги успел отреагировать, Сонхва снял с его ушей слуховой аппарат. Удивительно, но не было ни пронизывающего сердце ощущения, ни боли вообще. Вместо это теплая рука Сана коснулась ушей Минги, которыми он не слышал ничего, кроме громкой музыки парка развлечений.       Тихо, беззвучно.       Минги прижался к стволу дерева и настороженно посмотрел на них, а они, кажется, уже что-то спланировали. После того, как все семеро переглянулись, рука Сана ожидаемо ослабла.       Затем он услышал это.       — Мы любим тебя.       Он услышал второй прекрасный голос в этом мире.       *       — Люблю тебя люблю тебя люблю тебя люблю тебя люблю тебя люблю тебя люблю тебя…       — Заткнись!       Минги отвернул свое смущенное лицо, одной рукой закрывая большой рот Уена, а другой доставая спрятанные в кармане наушники. Он пытался избежать этих раздражающих и смущающих признаний.       С тех пор, как они узнали, что Минги может слышать эту фразу, бесстыдные Уен и Сан часто признавались ему без разбора, это заставляло Минги, который совершенно не привык к такой поглощающей любви, желать заползти под землю, чтобы ему не нужно было каждый день смотреть им в глаза и слушать их трогательные слова.       Но почему.       Почему…!       — Мы любим тебя.       Три слова, которые музыка не может заглушить, продолжали звучать в его голове. Минги был готов расплакаться от гнева, и, когда он поднял голову, чтобы попросить кого-нибудь о помощи, Юнхо не дал ему и шанса сделать вдох, неожиданно взял его лицо в руки и поцеловал в лоб.       — Минги-я, — он видел, как Юнхо сказал среди всеобщих криков, и любовь в его глазах была очевидна, а затем материализовалась следующая фраза, — я люблю тебя.       Минги безудержно заплакал.