Омытые кровью души

Мышкин был небольшим городом. Население здесь не превышало 10 тысяч человек, а после закрепления за ним статуса прифронтовой зоны людей стало более чем в половину меньше. Тем не менее, штабов службы по борьбе с вампирами было несколько: на Севере, Востоке и Юге. Главный и самый большой штаб находился в районе, наиболее приближенном к границе с территорией, захваченной вампирами, — он был на Севере. Границу вампирских угодий из охотников не видел никто: все, кто к ней приближался или смел перейти — погибали, потому эта невозможность наступления вынуждала людей лишь защищаться без возможности атаковать, что по сути означало, что они играли роль мишени, по которой будут бить, пока не закончится оружие. Но вернёмся к тому, ради чего я начала рассказывать о районах сопротивления агрессии вампирам. Так как штаб на севере Мышкина был главным и основным, деятельность двух других находилась под его контролем. Каждый штаб делился на корпуса, к которым прилагалась своя медицинская часть. Наверное, ключевым отличием этих штабов друг от друга являлось не только большее число корпусов и отделений в главном штабе, но и прилежащая к нему лаборатория — главный исследовательский центр города на время нашествия вампиров. И если в медицинской части девушке ещё в звании обычного охотника не раз доводилось быть, то в лабораторию могли попасть только командиры и только со специальным пропуском, выдаваемым лично главой. — Командир Ветрова? — казалось, удивившись приходу девушки, спросила главный врач. За время Вариной службы этой женщине приходилось слишком часто осматривать шатенку после неудачных для нее миссий. — Добрый день, Моргана. Как поживаете? — Уж во многом лучше вас, охотников, — насмешливо и немного неприветливо на первый взгляд произнесла она, приглашая девушку пройтись по медицинской части вместе с ней. — Я догадываюсь, зачем вы пришли, милочка, после поступления к нам в отделение сегодняшней ночью трех человек с отравлением угарным газом даже не нужно ни у кого узнавать о пожаре. И что только у вас, скажите, не происходит? — Такова работа охотников, Моргана, — неловко улыбнувшись, произнесла шатенка. Женщина не дала ей ничего добавить: — Что-то в последнее время вы стали редко сюда заглядывать. Очень давно вас не видела, командир. Может, хотите обследоваться? Слышала, вы тоже были на фабрике. — Это совсем не обязательно, Моргана — Совсем не обязательно, — хмыкнула женщина, что-то записывая в своих бланках. — Отравление угарным газом или ожог органов дыхания это вам не шутки, милочка. Пусть вы и стали командиром, но я все ещё являюсь вашим лечащим врачом, и, если я говорю, что вам нужно обследование, значит, оно будет. Будь вы не согласны на это — не явились бы сюда, вы меня знаете. — Да, Моргана… На секунду девушка вновь почувствовала себя новичком-охотником. Моргана всегда была излишне строга и принципиальна, а все потому что она — профессионал своего дела. Когда-то, когда Ветрова только начинала свой путь охотницы, после первого своего ранения Варя попала к правой руке Морганы. Она пролежала на восстановлении две недели и каждый день тренировалась, изматывая себя ещё сильнее, из-за чего не могла поправиться и лечение затянулось. Она рвалась в бой, хотела стать сильнее. Впечатление от первого патруля, на котором девушка сразу же получила серьезное ранение, несмотря на свою невероятную подготовку, заставляло ее двигаться вперёд и хотеть лучшего. В медпункте ее по праву признали проблем пациентом. И, как это бывает, своей новой репутацией она привлекла много внимания. Встреча с Морганой прошла не очень гладко. Во время очередной перевязки женщина зашла в палату к девушке и прогнала свою помощницу, начиная самой перебинтовать рану молодой девушки. Тогда-то и состоялся разговор, который во многом повлиял на Ветрову, и который и она, и Моргана уж точно никогда не забудут. " — Зачем ты это делаешь? — спустя долгое время молчания вдруг спросила главный врач. Варя повернула в ее сторону голову, но, почувствовав позади боль от резких движений женщины, остановилась. — Не понимаю, о чем вы, — скорчившись от боли, произнесла девушка, стараясь скрыть свои впечатления от перевязки. — Лезешь на рожон, изматываешь себя тренировками, пытаешься доказать всем и каждому, что ты лучше и куда сильнее, чем может показаться, — на лице женщины не дрогнул ни один мускул. — Со стороны это выглядит крайне смешно и просто по-детски. Неужели для таких, как ты, нет других занятий? — Для таких, как я? — Посмотри на себя. Ты молода, красива и, уверена, что не глупа. Из всех возможных кругов ада ты выбрала самый страшный и, мой тебе совет, пока ты ещё стоишь на своих ногах, беги отсюда куда подальше. Если зайдешь дальше — пути назад уже не будет. — Вы извините, но, думаете, я этого не понимаю? — Я говорю о том, чтобы ты не думала, что одна такая. Я видела много таких, как ты, и все они, хоть раз попадая в эти палаты, из них уже не вылезали. Сколько бы ты не старалась, все равно не будешь замечена. Здесь ценятся не старания, а результат, а так, как ты это делаешь, его никто не добивается. Так что тебе очень повезет, если умрёшь от рук тупоголового вампира, а не своего бывшего сослуживца. — Что вы такое говорите?! Варя резко дёрнулась, разворачиваясь всем телом к Моргане. Встретившись с ее холодным и надменным взглядом, девушка ощутила прилив сил, и даже боль от давящей повязки перестала приносить ей дискомфорт. — Ну знаете, это уже слишком! Я не намерена выслушивать ваши глупые нравоучения, так что перестаньте болтать попусту и просто делайте, что должны! Я выбрала стезю охотника не от того, что мне было скучно, и прекрасно понимаю, на что иду! — Если бы понимала, то давно бы выбила из головы такую дурь, — злостно проговорила женщина. — Развернись. — Много то вы понимаете, сидя в медпункте целыми днями! — Если бы я не сидела здесь целыми днями, половина охотников умирала бы без помощи на поле боя, а вторая — от клыков вампиров. Моё присутствие здесь приносит всем хоть какую-то пользу, в отличие от твоего. Раз так рвёшься стать настоящим охотником, то сделала бы всё, чтоб поскорее выздороветь, а не устраивала детский сад, задерживая здесь свое пребывание этими бесконечными тренировками ради того, чтобы произвести впечатление старательной девочки с целью. У всех вас только одно на уме — глазки командирам построить да авторитетом заручиться у родных и знакомых, что и понятия не имеют, что это за место — Мышкин. Так что перестань усложнять моим людям жизнь и выздоравливай поскорее. Есть много других людей, которым действительно нужна наша помощь. Моргана разрезала сзади бинт и завязала крепкий узел, так, что Варя почувствовала, как ее грудную клетку вдруг сжало. Затем женщина развернулась и, наверное, подумала, что этот разговор закончен. Она прошла к двери и собиралась уходить, однако ее остановил девичий голос. — Вы правы, — сказала девушка ровным и подозрительно спокойным тоном. Словно приняла ту реальность, на которую Моргана ей только что открыла глаза, дала заднюю перед важным поворотом. Главврач очень удивилась этим словам. Признаться честно, она не думала, что такую упрямицу удастся так быстро отговорить, а потому даже немного расстроилась. — Ну, разумеется, это так, — произнесла она, не переставая смотреть на Ветрову с неким пренебрежением. — Признаться честно, тебе бы лучше подошла роль медсестры или исследователя, чем охотницы. Если хочешь выжить, а не угробить свою жизнь, то начинай подыскивать более тихое пристанище, где не нужно рисковать. Настоящие охотники — отчаявшиеся люди, которые жертвуют всем не от того, что хотят изменить мир к лучшему, а от того, что им просто терять нечего. Лучше тебе с ними не встречаться: это не профессия для хрупких девушек, — женщина снова отвернулась к двери, — но, раз хочешь быть в центре событий, иди ко мне помощницей. Такая амбициозность мне очень нравится, да и личику твоему жаль пропадать. Думаю, ты быстро приспособишься к жизни в постоянном стрессе… На последних словах ее голос звучал уже тише, будто женщина параллельно со своей речью вспоминала что-то грустное, что-то, что заставляло ее сожалеть и по сей день. Моргана не хотела такой же жизни даже той, с кем говорила впервые, и Варя начала видеть после этого в ее действиях и словах искренние и добрые намерения. Женщина видела слишком многое и словно пропускала весь негатив, что переживали ее пациенты, через себя. На ее глазах угробили свои молодые жизни так много людей, может, она решила спасти хоть одну? — Моргана, — первый раз позвала ее по имени девушка. Женщина обернулась, но ее лицо снова приняло испытывающий вид. Тем не менее Варя сделала к ней навстречу первый шаг. — Вы действительно правы. Для меня, как и любой девушки, было бы лучше сидеть в тылах и заниматься тем, что мне действительно под силу, а не тем, что хочется. Я бы спасала человеческие жизни и приносила пользу, какую бы однажды, конечно, высоко оценили, но всё же есть деталь, в которой я с вами не согласна, — Моргана любопытно приподняла одну бровь. Варя сделала второй шаг ей навстречу. — До зачисления в ряды охотников я добровольно пошла в спецназ родного города. Я сделала это не для того, чтобы добиться чужого внимания и одобрения, а потому что так захотела сама. Я тренируюсь не для того, чтобы произвести впечатление, а для того, чтобы быть полезной. Я хочу мира также, как и все мы. И я обязательно его добьюсь. Если мне придется пройти через пот и слезы — значит, пройду. Надо будет, даже командиром стану, но своего точно добьюсь. — Этот мир полон пустых слов. Как я могу верить в то, что твои окажутся другими? — Ну так давайте проверим? Девушка раскинула руки и с уверенной ухмылкой на лице подошла на расстояние метра от Морганы, которая тогда ещё не понимала, чего шатенка добивается. — Я докажу вам то, что, если захотеть, и женщина может быть полезнее мужчины среди охотников. Вы непременно ещё пожалеете о своих словах, и когда я стану командиром, то обязательно ещё раз навещу этот медпункт, только уже с другой целью и в новой должности. Наша следующая встреча обещает быть незабываемой, так что дождитесь её, ведь я точно добьюсь своего. " Да, в тот день в палате было и правда жарко. Но зато теперь все случилось так, как говорила охотница: их с Морганой первая после того дня встреча и правда состоялась в новой обстановке. Теперь обращение женщины сменилось на более уважительное и с недавних пор, хоть прежняя надменность и достоинство в голосе главврача остались, обращалась к Варе она исключительно на «Вы». Внешне женщина осталась абсолютно такой же, как и три гола назад — всегда красива и ухожена, статна и почтительна, но несмотря на это крайне исполнительна и готова в любой момент «замарать руки». И, раз уж о ней зашла речь, следует добавить ещё одну важную деталь ее личности, которая, конечно, не имела бы значения, не сыграй она в жизни Морганы важной роли. Женщина была прирожденным руководителем и управляющей. В её корпусе всегда стоял порядок, за то женщину и ценили. Но самой большой страстью такой хладнокровной и недоступной на вид женщины было искусство. Моргана очень ценила творческих людей и сама такой являлась. Нередко на женщину находило вдохновение, благодаря которому та словно летала в воодушевлении по коридорам медчасти, так что скажи людям, что главный врач собирается открыть собственный театр, никто бы и не удивился. Тем более до появления вампиров женщина уже давно собиралась сменить род деятельности. И как же прискорбно ей было жертвовать своими мечтами ради людского мира, который в один момент оказался на грани уничтожения. Осмотр Варя прошла довольно быстро. Никаких проблем не выявилось, хотя девушка была уверена в том, что такого просто не могло быть. Моргана отвела ее в реанимационный отдел, где в отдельной палате, за большим стеклом, лежал на койке тот самый парень, которого шатенка вытащила из огня. Хоть она и знала, к кому шла, но, увидев молодого человека снова, на этот раз его не узнала. Лицо и волосы были очищены от пыли и грязи, что позволило Варе заметить то, что он оказался куда бледнее, чем она помнила. К парню было подключено множество аппаратов, позволяющих Варе заметить, что его сердцебиение было куда более учащенным, чем у обычного человека в состоянии покоя. — Пульс ниже 170-ти не опускается, температура стоит на 23-х градусах и все это с момента его поступления к нам. Сколько бы препаратов мы ему не кололи, состояние никак не улучшается, хотя по приборам и выглядит стабильным, — сразу перешла к делу Моргана. В ее голосе Варя услышала нотки некого подозрения, которое та будто бы хотела, но не смогла озвучить. Вместо этого она перевела на спасительницу этого странного пациента взгляд, ровным, но слегка любопытным тоном произнеся: — И кто же он на самом деле такой? Варя нахмурилась: Моргана определенно имела подозрения насчёт этого парня, а так как шатенка ничего ей не говорила и, по уже распространившиеся слуху, сама вызволила его из огня, все подозрения ложились на ее хрупкие плечи. Тем не менее, Ветрова сделала вид, что не поняла женщину до конца. — Вы мне скажите, Моргана, — невинно улыбнулась девушка, чтобы разбавить недовольство врача. Моргана отвернулась. Похоже, она пожалела, что сболтнула лишнего, но так как не привыкла забирать слова назад, то, сохранив на лице безразличие, произнесла: — Знали бы мы больше о физиологии вампиров, я бы с уверенностью сказала, что он один из них: люди не могут могут жить с такими жизненными показателями, — женщина перевела на Варю свой взгляд. — Возможно, вы наткнулись на очень редкую удачу для лабораторий, командир Ветрова. — Раз это я наткнулась, значит, мне и следует решать, что с ним делать, верно? — Желаете пригрести его себе? Какая неслыханная жадность с вашей стороны, а мы ведь даже не изучили его, как следует. — Будете изучать с моего позволения после того, как он придет в себя и мне удастся его допросить. А до тех пор держите здесь и в случае чего докладывайте о его состоянии. Если он действительно вампир, то нам и правда очень повезло. Варя отвернулась, чтобы Моргана не могла увидеть смятения на ее лице. Стоит ли говорить о том, что такой поворот, хоть и был вероятен, все равно казался девушке невозможным? Глядя на парня за стеклом, она не чувствовала от него опасности, но все равно сожалела о его спасении. Что будет, если он и правда вампир? Как девушке жить с мыслью, что она спасла жизнь вампирам, какими были убиты многие люди? Неужели одного было бы мало, почему человеческая нравственность заставила выносить из горящего здания и тех, кого лучше было бы там оставить? Чтобы хоть немного отвлечься и не выглядеть перед врачом подозрительно, провоцируя только больше вопросов, Ветрова решила перевести тему. — Что насчёт других вампиров? Те двое ещё живы? — Вы же знаете, Варвара, что я не стала бы держать их здесь, даже если они были бы живы. Это надо уточнять в лабораториях, но насколько я могу судить по тому, что уже увидела, то экземпляры нам достались не самые удачные. Намного эффективнее будет использовать этого молодого человека, когда он придет в себя. — Вы так себе противоречите, — усмехнулась девушка. — Я держу здесь этого паренька лишь потому, что наличие вампирского генома у него пока не подтвердилось. Наиболее вероятно, что он не так давно укушен, а это значит, что его под моим пристальным наблюдением можно привести в чувство. — Так значит в капельницах растворенный антивампирский препарат? Зачем же вы меня пугаете тем, что он вампир? — Я говорю то, что вижу по результатам исследований. Хотите сказать, что знаете такого же живого человека? По лицу и голосу женщины было видно, что той уже надоела компания Ветровой и она потихоньку начинала ее раздражать. Именно поэтому девушка решила немного ослабить свой напор. — Как думаете, какой шанс того, что он очнётся в ближайшее время? — Мы обречены быть лишь мишенью для нападений вампиров, которые мы никак не можем предугадать, где и когда точно будут. Если вы только и делаете, что обороняетесь и никуда не наступаете, то куда вам спешить? Хотите сказать, что знаете способ одолеть существ сильнее вас в несколько раз, не вступая с ними в прямой контакт? — В вашем голосе определенно слышится сарказм и ирония, Моргана. Просто ответьте на мой вопрос. Врач ненадолго замолчала, внимательно и немного тревожно глядя через панорамную стекольную раму внутрь палаты, на брюнета, лежащего посреди нее. — Не знаю, — честно призналась она, — не думаю, что в ближайшее время он сможет очнуться, будучи человеком. Но если препараты не сработают и он все же обратиться, то остаётся только надеяться, что вампирский геном убъёт его раньше, чем он сможет очнуться и нанесите вред нам, — женщина развернулась и прошла мимо Вари, направляясь к выходу. Она остановилась посреди коридора в том месте, куда уже не попадал свет ламп, будто бы специально нагоняя зловещую атмосферу для своих слов. — А пока будем наблюдать, — продолжала она в темноте. — Я смогу его здесь держать ещё четверо суток. К тому времени инкубационный период закончится, и мы сможем точно понять, заражён он или нет. Если нет, то рассчитывать на то, что он очнётся не стоит, командир Ветрова. С этими словами женщина оставила Варю одну. Коридор был полностью пуст, освещение работало лишь над командиром, но был довольно мощным, чтобы предоставить девушке достаточно света. Она немного сощурилась, стараясь в полумраке разглядеть эмоции или же хоть малейший признак жизни на лице брюнета. — Понаблюдаем… — не убирая руку с подбородка, задумчиво проговорила девушка. Следующие четыре дня свое свободное время командир проводила здесь. Она всегда приходила вечером, после шести, и уходила лишь через пять часов на патруль. Наблюдения были довольно продуктивны: несмотря на то, что парень не приходил в себя, показания подключенных к нему приборов и то, как иногда резко повышался его пульс чуть ли не до двухста ударов в минуту, дало определенное понимание того, каким образом человеческий организм борется с чужеродными генами. Однако вскоре то, как часто девушка начала пропадать в медицинской части, вызвало беспокойства и подозрения у ее друзей, потому последний день бессознательного пребывания того парня в медицинской части Варя повела с подругами, из которых, наверное, только Маша оценила замеченные наблюдения шатенки. — Поверить не могу, что я нахожусь в изоляционном корпусе! Я могу пройти внутрь? Здесь камеры есть? Ой, как же это все здорово! — прыгала от восторга Аленка, стараясь пощупать, наверное, все, что только могла. Снежка с улыбкой на лице за ней наблюдала, но чувство тревоги за Ветрову не давало ей покоя. — Ты выглядишь измотанной, Варечка. Может, пора немного отдохнуть? — Я не могу отдохнуть, пока мы не выйдем на что-то и правда стоящее. Подрыв на фабрике это только отправная точка, в будущем, я уверена, нам придется столкнуться с куда большими проблемами, и, если есть шанс, что этот человек может об этом что-то знать или даже причастен к подрыву, я буду сидеть здесь до самой ночи и ждать, когда он очнётся. — Сегодня последний день, когда ты можешь здесь сидеть. Завтрашним утром Моргана отправит его к учёным, где они либо насильно его разбудят, либо отправят в крематорий, как только исследования окончательно подтвердят, что вампирский геном не прижился. Нам следует думать, что, если он до сих пор не очнулся, значит, все уже и так понятно. Варя продолжила внимательно следить за неподвижной человеческой фигурой по ту сторону стекла, и Маша, видя безразличие подруги к поднятому ею вопросу, отступила. Она тяжело вздохнула и посмотрела на свои наручные часы. Было только полдесятого вечера. До патруля оставалось два с половиной часа, потому если Ветрова хотела провести из здесь, неизменно наблюдая за человеческим трупом, то отговорить ее уже было нельзя. — Ладно, останемся ещё ненадолго, — таким тоном, будто делала девушке одолжение, произнесла Маша. Варя снова никак не отреагировала. На самом деле слова подруги ее одновременно взволновали и озадачили. Девушка была готова столкнуться с любимыми последствиями и вариантами дальнейшего развития событий, но все равно терять такой на первый взгляд ценный экземпляр не хотелось. Само его существование, очнись он в сию же минуту, премного осчастливило бы не только охотников, но и учёных. — Ах, жалко нельзя подойти ближе… — с разочарованием в голосе говорила Аленка. — Он вроде симпатичный. — Как ты можешь говорить симпатичный он или нет, если его лицо целиком не видишь? — Верно, — согласилась с Земляной рыжая, — а знаешь, кто видел? — Я тебя умоляю, Аленка, перестань пытаться всё преувеличить. — И все же. Девушка с улыбкой задержала свой взгляд на Ветровой, которая изо всех сил старалась не слушать диалог подруг, но от их энергичных голосов все равно никуда не убежала. Почувствовав странный взгляд подруги, Варя даже немного разозлилась: — Агрх, ты серьезно?! У меня нет времени западать на симпатичных мальчиков! Вампиры вот-вот проломят нашу оборону, я должна найти способ их ослабить до того, как это произойдет! О каких чувствах может идти речь? — По мне так ты слишком категорична. Кто знает, может, то, что он оказался на фабрике в тот день, — тоже неслучайно. Вдруг это судьба? — Конечно он оказался там неслучайно! Мы поэтому и сидим здесь, чтобы узнать о том, что ему известно. Девочки заметили, как командир сильно напряглась и продолжила неизменно следить за недвижущимся парнем. По ее раздражённому виду они поняли, что ничего больше спрашивать не стоило, но и зря терять время теперь уже не хотелось. Спустя ещё полчаса для девушек все стало ясно. — Варь, мы, наверное, уже пойдем, до патруля совсем немного осталось и… — Земляная оборвалась, когда поняла, что подруга была так увлечена своими записями, что и не особо обращала на нее внимание. — Всё же будет в порядке, если мы пойдем? Ты не обидишься? — Нет, нет, — быстро проговорила шатенка, словно боясь потерять и секунду времени, а затем перелистала страницы своего блокнота, что-то выискивая. — Идите, я ещё немного здесь посижу. Встретимся на патруле. Девочки смерили ее немного сожалеющим и жалостным взглядом. То, как каждый раз изматывала себя их подруга уже начинало выходит за рамки разумного. Девушки понимали, что теперь она командир, что у нее новые обязанности и приоритеты, что именно неспособность охотников одержать хоть малейшую победу над вампирами заставляет ее отчаянно и беспрерывно искать выход из ситуации, любой способ добиться ответов, чтобы получить преимущество. И каждый раз, когда возможность докопаться до истины и узнать что-то новое, полезное для организации, предоставлялось командиру, то она никогда не отступала, пока не понимала, что дело безрезультатное. — Ладно, тогда мы пошли… Девочки ещё раз глянули на подругу: она сидела и не сводила глаз с палаты, в которой на одинокой койке лежал молодой человек, ставший для организации, может быть, спасательным кругом, который вытащил бы их из пучины неведения. Как только коридор снова опустел, уже был поздний вечер. До патруля оставалось около получаса, и Варя уже не знала, имело ли смысл продолжать здесь сидеть. Её не покидала надежда, что вот-вот молодой человек откроет свои глаза, что ещё немного и он обязательно придет в себя, осчастливив её своими знаниями. Девушка думала, что если она отвернется, то, быть может, произойдет чудо, благодаря которому, вернув свой взгляд на жертву пожара, она с удивлением заметит то, как его рука дрогнула. Но этого не происходило, а времени оставалось всё меньше. В конечном итоге Варя уже не стала ни на что надеяться — думать, что с такими жизненными показателями этот человек придет в себя было ошибкой. Тем не менее попытаться стоило. Варя посмотрела на часы. «Данный Морганой срок истекает через 25 минут…» — прискорбно заметила девушка. Она прислонилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза, подняв голову кверху. Последние дни были потрачены впустую. Она ничего не узнала, напрасно понадеялась и, наверняка, выглядела слишком наивной в глазах подруг и окружающих. Наверное, будь здесь Шикан, он бы как всегда упрекнул ее в наивности и непрофессионализме. «Какая же я была глупая…» — с разочарованием произнесла про себя девушка. Она прикрыла глаза, не думая, что может уснуть. Наверное, постоянные недосыпы дали о себе знать, и девушка даже не поняла, как могла за минуту да ещё и в таком неудобном положении провалиться в сон. Проснулась она только через полтора часа от странного ощущения внезапного дискомфорта. Можно было подумать, что он возник из-за того, что командир уснула сидя в холодном коридоре на жёсткой металлической скамейке, склонив над записной книжкой голову, но никакой боли от своего неудобного положения она не чувствовала. Дискомфорт приносило странное ощущение того, что на нее уже продолжительное время неотрывно смотрели. Когда Варя не спеша открыла глаза, то сначала подумала, что до сих пор спит: освещение в коридоре было настолько слабым, что спросонья девушка не сразу смогла различить у себя на коленях смятые листики блокнота. Ощутив на себе взгляд, но никого не заметив поблизости, она с опаской подняла свой взгляд и тут же вздрогнула. Сердце ужасно заколотилось, как только в темноте перед собой она заметила пристальный и пробивающий своим холодом до костей взгляд ярких голубых глаз. Они словно светились в темноте, что было очень необычно и странно. Странно, потому что свет в палате резко погас, что никогда раньше не происходило, но если же и думать, что его отключили специально, то почему на коридоре свет остался? Как бы то ни было, а после того, как Варя поняла, что вышла из оцепенения, то резко сорвалась с места и побежала прочь из инкубационного корпуса, оставив там свои вещи. Даже пробежав мимо палаты, девушка чувствовала на себе взгляд того парня. Она чувствовала его даже там, где он ну никак не мог добраться. Создалось впечатление, что парень встал с койки, в которой без сознания пролежал четверо суток, и прошёлся по палате, будто даже вышел на коридор, потому что, может, то было воображением подсознания, но Варя слышала сзади шаги. Вообще командир была далеко не из пугливых, и она сама была поражена такой реакцией, но отчего-то в момент, когда она только открыла глаза и до сих пор, в ее голове было только одна единственная фраза: «Беги. Убегай как можно скорее» И Варя бежала. Бежала, сломя голову, не оглядываясь, потому что была четко уверено в том, что если обернется — встретится взглядом с теми неживыми голубыми глазами, жаждущими крови, и тогда непременно попадется в лапы тому, на кого больше всего до этого надеялась. Девушка в тот момент даже забыла о своих планах, о своих вещах и так далее, она действовала на подсознательном уровне и не сбавляла темп. Возможно, то было совсем не подобающим поведением для охотника, которому приходится сталкиваться с куда более опасными вещами и кто должен действовать только согласованно с головой и уставом, а не таким чувством, как страх, но в тот момент именно голова Ветровой подсказывала ей, что, возможно, только что она встретила самую большую опасность своей жизни. Нет, ну а ведь как ещё молодая девушка могла отреагировать, проснувшись в темном коридоре, где засыпала совсем одной, от чувства пристального взгляда на себе и в итоге, подняв глаза, первое, что увидев, — такой холодный и пугающий взгляд в полной темноте! Варя даже не подумала о том, что их разделяло стекло, почему-то у нее не было никакой гарантии, что тот незнакомец его не разобьёт или, ещё хуже, не пройдет сквозь него. Было абсолютно все равно на то, что блокнот с записями остался в коридоре, что, возможно она поступает неправильно и так далее, но единственная цель для девушки в тот момент было лишь добежать до Морганы и сообщить о том, что их «сложный пациент» очнулся, пока та не ушла со смены. Когда командир выбежала из инкубационного отделения, буквально вытолкнув себя из тяжёлой двери, до ее ушей донёсся истошный и звонкий женский крик, а затем истерический плачь. От внезапно пошатнувшееся в эту ночь психики девушки она вздрогнула. Смотреть через маленькое окошко в двери, ведущей в инкубационное отделение, было немного страшно, но затем страх все же спал, стоило девушке остановиться и перевести дыхание. Нахлынувшая на командира невидимая сила резко спала и исчезла без следа, она посмотрела на свои руки: они тряслись, словно к ним были привязаны двадцати килограммовые гири. Сердце шатенки тоже не могло успокоиться — то ли от испуга, то ли от такого интенсивного бега. Разум был восстановлен, Варя снова вернула себе контроль над собой и тихо поражалась своим действиям, думая о том, почему так испугалась. Чтобы перевести дыхание девушка согнулась и упёрлась руками в дрожащие колени. В воспоминаниях всплыла картина двух голубых огней в темноте, которые не были похожи на человеческие глаза, скорее на… взгляд самого дьявола. По спине пробежали мурашки, от двери, из которой она вырвалась минуту назад повеяло зимним холодом, и Варя снова ощутила на себе чей-то взгляд. Только на этот раз девушка не испугалась. Она выпрямилась и наоборот подошла к двери, прислонившись ладонью до запотевшего непонятно от чего стекла. Девушка не заметила, но на нём после ее прикосновения осел иней. В темном коридоре она никого не смогла увидеть. В самом далеке лишь виднелась одинокая лампочка, дающая тусклый свет, что доходил до того места, где сидела девушка. На секунду она удивилась тому, как за такое короткое время пробежала довольно большую дистанцию. Под скамьёй лежали разбросанные листки и блокнот, но девушка решила к ним вернуться позже. Она быстро побежала в сторону, откуда до этого донёсся испуганный крик. Варя довольно быстро сориентировалась, куда бежать: женский плачь не прекращался ни на секунду, а даже наоборот усиливался. Она бежала на пропадающий голос, не понимая, почему медицинская часть так опустела. Как только женский плач стал громче и отчётливее слышен, Варя сбавила темп и залетела в палату, отведённую для раненых охотников. По сравнению с коридором в палате было слишком светло. Глаза Вари заболели: она даже не сощурилась от такого яркого света. — Командир Ветрова? Моргана лишь на секунду обратила на девушку свой взгляд, а затем вернулась к успокаиванию бьющейся в истерике женщины. Около ее койки собралось ещё трое подчинённых Морганы, а сбоку стояло пару охотников, облаченных в форму для выхода на патруль — в организации их называли «дежурными». Каждый из охотников на время дежурства был обязан патрулировать зону, предоставленную ему. Для этих ребят это была медицинская часть, потому они быстро прибежали на место происшествия. Увидев Варю, они не растерялись — тут же приняли стойку смирно и молча поприветствовали командира. Варя была в таком смятении, что даже не сразу махнула им рукой, разрешив продолжать свое дело. Она подошла к койке, приставленной к самой стене: на ней сидела женщина лет 40, поджав под себя ноги и забившись в угол в полном ужасе и страхе. С ее глаз катились крупные слезы, неутихающий крик резал уши и из-за него Варя не могла разобрать слова, что проскальзывали в ее речи. Она схватилась за свои необычно седые для своего возраста волосы, и по тому, как выступили на ее руках вены и как отчаянно она дергала головой, Ветрова подумала, что в ее руках определенно остались клоки волос. — Тамара Иосифовна! — громко, но все ещё хладнокровно звала ее Моргана, и Варя поняла, что женщина ей хорошо знакома. Помощники главного врача старались схватить ее за слабые руки и убрать их от её лица, пока женщина не начала его царапать или пытаться вырвать себе глаза, что Варе тоже не казалось таким уж нереальным. — Тамара Иосифовна, возьмите себя в руки, слышите, придите в себя! — Что произошло? — возможно, не в самый удачный момент спросила Варя. Моргана мельком указала ей на койку позади: — Иди посмотри. До этого момента Варя не задавалась вопросом, что заставило обоих дежурных охотников покинуть свой пост, но как только она подошла к ним всё уже стало ясно. На противоположной койке от Тамары Иосифовны лежала фигура человека, полностью прикрытая простыней, насквозь промокшей в крови. Дежурные опечатали всё пространство вокруг и, к сожалению сидевшей напротив женщины, пока не собирались уносить тело с его места смерти. Запах крови сразу же ударил Варе в нос, как только она подошла чуть ближе. Молодые люди молча расступились перед ней, позволяя подойти ещё ближе и приспустить с лица погибшего простынь, чтобы на него посмотреть. Что скрывать, зрелище, что удалось лицезреть Варе, было не из приятных. И далеко не для слабонервных. Перед девушкой лежал молодой парень, судя по всему охотник, лет 22-х с неестественным бледным лицом, которое было перекошено в ужасной и непонятной девушке гримасе. Глаза сильно расширены, взгляд полон страха и испуга — он буквально застыл в ужасе. Но самое отвратительное и пугающее в этом зрелище, то, что буквально выворачивало наизнанку, было то, что собственно и стало причиной смерти молодого парня, вернее, причиной его огромной кровопотери. Половина шеи охотника была отгрызана. Так, словно на него напал дикий зверь с ужасно острыми клыками, но почему-то отступивший, забрав от своей жертвы лишь малый кусочек. Возможно, испугался крика женщины рядом, но в таком случае он бы вряд ли оставил её живой, верно? Варя внимательно осмотрела тело охотника и даже не дрогнула. Не дрогнула ни от вида огромной лужи крови под ним, ни от вида кости гортани, проломленной чьим-то клыком и раскрошившейся прямо на месте. Молодые дежурные проследили за ее действиями, за этим удивительным спокойствием и уравновешенностью, которое сохранилось даже при виде такого отвратительного зрелища. Девушка выглядела так, словно не первый раз сталкивается с чем-то подобным и совершенно не беспокоится о том, что её руки запачкаются кровью. Её уверенность, спокойствие и молчаливая рассудительность произвели на них неизгладимое впечатление, хотя чего ещё можно было ожидать от командира охотников на вампиров? Варя ещё раз внимательно осмотрела лицо несчастного парня, но узнать его с таким выражением лица она не смогла, хотя определенно знакомые черты и улавливала. Командир прикрыла его лицо простыней, чтобы женщина позади не увидела то же, что увидела она. — Нет! — громче, чем до этого вскрикнула Тамара Иосифовна, посмотрев в сторону Вари. — Нет! Куда вы его прячете?! Дайте мне на него посмотреть! Марк! Маркуша, мой Маркуша! Покажите мне его, почему вы его накрыли?! Женщина начала биться в руках сотрудников Морганы, стараясь подползти к противоположной больничной койке, рядом с которой стояла Варя. Увидев её слезы и страдания, услышав жалобную мольбу и просьбы посмотреть на парня, девушке всё стало ясно. Мать. Конечно же, она та из многих несчастных матерей, какие из-за борьбы с вампирами вынуждены хоронить своих детей, чьи жизни так быстро и просто обрываются. Она билась в отчаянии, показала на ногах, отбивалась, плакала и снова отбивалась, пыталась вырваться из рук молодых сотрудников, а те вот уже сколько времени не могли ей вколоть успокоительное дабы избежать нанесение ею самой себе непредвиденных увечий. Женщина смотрела на тело сына, её разрывало на части, она была готова рухнуть на холодный пол, разбить свои колени, но доползти до сына, чтобы последний раз на него взглянуть, чтобы последний раз коснуться его ледяных щек, заглянуть в глаза, которым уже никогда не открыться. Наверное от того, что Варя стояла рядом с телом охотника, создавалось впечатление, что Тамара Иосифовна кричит именно на нее. Будто эти просьбы и мольбы адресованы ей и только она может повлиять на эту трагичную ситуацию. В конечном итоге женщине удалось вырваться. Она подползла к краю койки, на которой сидела, и рухнула с нее, упав на пол. Помощники Морганы уже было кинулись ее поднимать, но женщина их остановила, вытянув вперёд руку. Варя наблюдала за тем, как её плач постепенно переходил из истерического в скорбный, отчаянный, беспомощный. Она даже не поднялась на ноги, продолжала ползти, словно червь, к койке сына, пачкая свои руки в его крови, измазавшей плитку пола. — Сыночек мой, сынок… — тихим и слабым голосом говорила она, втягивая выступившие сопли. Ее дряблые руки, измазанные в крови, тряслись, когда она оттягивала простынь с лица сына. Варя сохраняла внешнее спокойствие, но просто стоять рядом и смотреть на страдания матери, потерявшей своего ребенка таким образом, было просто невыносимо. Невыносимо слышать её крики сожалений и ужаса при виде трупа своего ребенка. То, как резко она разразилась громким плачем, прикрывая свой рот и прислоняясь лбом к холодной руке парня, то, как бормотала сквозь слезы слова любви и сожалений, пропитанные горечью и болью, которую могут понять, наверное, только родители, просто разрывало Варю изнутри. Женщина подобралась ближе к койке и начала обхватывать руками лицо сына, оставляя на нем кровавые следы. — Мой милый, хороший, бедный мой сыночек… — женщина начала припадать губами к его лицу, плакать не переставая и безудержно. Варя больше не могла на это смотреть, не могла слушать и секунды дольше этого плача, того, как женщина винила себя в том, что от нее не зависело. Она положила ей на плечо ладонь, но женщина не сразу обратила на нее внимание. И тогда, когда ее заплаканный и разбитый взгляд устремился на Варю, та еле сдержалась, чтобы не обнять ее. — Тамара Иосифовна, не вините себя, — на удивление слабым голосом проговорила шатенка. Женщина чуть отстранилась от сына, чтобы лучше разглядеть девушку перед собой. — Вы …кто? Медсестра? — Перед вами один из наших доблестных командиров, Тамара Иосифовна. Третий командир АСБ Варвара Ветрова, — без лишних объяснений представила ее Моргана с незаметной ни для кого гордостью на лице. Варе вдруг стало неловко от слов главврача. Как она могла носить звание командира, когда те, кто находится под её ответственностью, погибают трагичным образом без шансов на выживание? Последним, кем бы для этой женщины она сейчас хотела быть так это командиром. Особенно таким «доблестным» какой она была сегодня на самом деле… — Вы? Командир? — Тамара Иосифовна в удивлении расширила глаза, а затем все так же на коленях развернулась к Варе лицом, схватив ее за руки и приблизившись. Ее голос задрожал. — Умоляю, скажите мне, что будет с моим сыном. Вы должны знать, как он попал сюда, вы же командир… Мне ничего не сказали, я приехала как только получила от него сообщение о том, что мой сыночек лежит с отравлением угарным газом в медицинской части. Расскажите мне, что произошло, я должна знать! Слышите? Я должна знать! — из глаз женщины снова потекли слезы. Она на секунду опустила свой взгляд вниз, затем вернула и больше на одном месте не держала. — Знаете, он ведь так хотел быть полезным…вот, всего себя вкладывал в службу, всегда все приказы исполнял и каждый раз рассказывал, как прошел его день. Мы каждое утро созванивались, и он всегда мне говорил: «Мама, представляешь, как сегодня на патруль сходили? Вот ты не знаешь, а я там отличился. Командир был мной доволен, сказал, что ещё немного и я обязательно стану первоклассным охотником». Вы не представите, так, как он был отдан службе, так как относился к своим обязанностям не относился никто! Он мне всё хотел что-то рассказать…что-то про фабрику, может, вы знаете? Он мне говорил про отважную девушку командира… Женщина замолчала, а Варя сразу не смогла ей сказать ничего в ответ. Внезапно пришло осознание того, почему погибший охотник казался ей знакомым. Это был парень в подчинении у Саши, который полез с ней в горящую фабрику. Внезапно шатенке стало плохо. К горлу подступил ком, в ушах забило кровью и она пошатнулась. Стало ужасно неловко ощущать прикосновение этих дрожащих и горячих рук, стоять перед ней, не поднимающейся с колен, и что-то говорить о ее сыне, который пошел спасать командира, а в итоге слег с отравлением и оказался кем-то жестоко убит, пока тот же командир вышел абсолютно чистым, опрятным, а самое главное невредимым. Варя в очередной раз убедилась в том, в каком мире они живут. Как опасна их работа, что даже в медицинской части нельзя скрыться от нападения вампиров. Именно поэтому охотниками должны становиться люди, которым нечего терять, которые не имеют крепких связей, которые не будут ни о чем жалеть и в случае их смерти о них никто не погорюет. Варя опустилась перед женщиной на одно колено, разрываясь от стыда. — Я как командир прошу перед вами прощения, Тамара Иосифовна. Ваш сын был отважным молодым человеком, его труд так просто никто не уйдет, я буду помнить вклад, который он сделал, помогая мне. — Помогая вам? Варя не отвела своего взгляда, хотя очень хотела. На самом деле это был ее первый опыт в объяснении с родителем охотника, отдавшем жизнь на службе. И пусть этот парень не был в ее прямом подчинении, он всё равно оказался на больничной койке из-за желания ей помочь. — Благодаря вашему сыну из стен горящей фабрики удалось вынести пару вампиров для исследования и наших охотников, что определенно бы погибли, не прояви Марк инициативу. Я понимаю, что эти слова вам его не вернут, что вы должны злиться, ведь именно из-за моей прихоти ваш сын оказался здесь. Быть может, будь он в любом другом месте, этого бы не случилось. Но я просто хочу, чтобы вы знали о том, насколько ваш сын был храбр. Вы правы, так, как он, могут немногие. Глаза женщины растерянно бегали по лицу Вари, девушка старалась выжать из себя подбадривающую улыбку, но вышла только грустная, совсем не такая, какую Варя хотела показывать. После ее слов Тамара Иосифовна увела свой взгляд обратно к сыну, уложив свою голову на койку рядом с его рукой. Она беззвучно плакала, ощущая запах крови у своего носа, и не поднимала больше головы. В палате стало намного тишине, лишь материнский плач нарушал эту тишину. Варя положила руку на лицо охотнику, лёгким прикосновением закрывая полные страха глаза. На мгновение ей показалось, что выражение его лица стало спокойнее. — Командир Ветрова, — обратился к ней один из дежурных, сохранявший свой бесстрастный вид на протяжении всей истерики женщины, — нам следует забрать тело на экспертизу. — Подождите. Варя не заметила, но ее тон прозвучал немного грубо и так, словно девушку слова дежурного разозлили. Она просто не могла оторвать от матери ребенка, пусть даже и мертвого. Девушка поднялась с колена и подошла к Моргане. — Что она здесь делала? — слишком серьезно и допытливо спросила у нее она, и Моргане показалось, что та злилась. — Эти палаты предназначены только для охотников, что она делала в такой поздний час здесь? — Тамара Иосифовна всегда приходила сюда, как только её сынишка получал ранение. Сегодня я разрешила ей остаться с ним немного подольше, но не думала, что она будет ночевать на соседней койке. — Как сюда мог попасть вампир? Вы не закрыли двери? — Конечно, закрыли. Командир Ветрова, вы пытаетесь обвинить нас в халатности? По всему виду девушки было видно, насколько та напряжена. Моргана внимательно следила за её взглядом, нервно бегающим по палате, следила за тем, как девушка хмурилась и сжимала челюсть. В такие моменты женщина могла видеть в ней настоящего командира, что нёс ответственность за жизни своих подчинённых и не отступал, пока во всём не разберётся. Варю начало всё очень злить. За окном шумел ветер, девушка поняла, что довольно сильно опоздала на патруль. Она понимала, что без нее охотники справятся, все же рядом с ними оставался Шикан, единственное, что могло её беспокоить в таком случае — так это то, что безнаказанным её прогул не останется. Даже если она провела его на месте очередного преступления. Тем не менее, должна ли такая мелочь, как наказание, волновать ее сейчас, когда голова была забита другим? Она внимательно осмотрела помещение палаты, приходя к выводу, что ни одной улики, кроме изувеченного тела, вампир не оставил. Не было понятно, как он проник в палату, как ушел и ушел ли вообще. Но что было ещё более странным, так это то, что он не тронул Тамару Иосифовну. До ушей Вари донёсся ее тихий плачь: — Сыночек мой, мое солнышко.ну почему тебя забрали так рано? Лучше он забрал меня! Да будь проклят тот, кто посмел на тебя накинуться! Будьте прокляты эти голубые глаза! Будьте прокляты… Девушку резко передёрнуло от ее слов. Голубые глаза. Те чертовы голубые глаза! И здесь они были! Голова при их упоминании сразу же заболела, в воспоминаниях промелькнула картинка двух ярких голубых огней за стеклом, того ужасающего взгляда. Варя согнулась от резкой боли в голове, словно в нее кто-то влез, словно тот монстр напоминал ей о себе. Моргана обхватила плечи девушки руками, но она быстро вырвалась и подошла к плачущей женщине. — Голубые глаза? — взволнованно переспрашивала она, не понимая, что своим напором может её отпугнуть. — Тамара Иосифовна, вы видели преступника? У него были голубые глаза? — женщина не переставала плакать от слов шатенки. — Тамара Иосифовна, соберитесь! Это очень важно, Тамара Иосифовна, что вы видели?! Голос Вари срывался, и Моргана начала беспокоиться о том, что ее внезапный напор плохо скажется на и так сломленной женщине. Девушка схватила её за плечи и постаралась развернуть к себе, довольно в резкой манере прося успокоиться и всё ей рассказать. Казалось, ещё немного и шатенка тоже перейдет на крик. Что именно заставило её так резко потерять над собой контроль и наброситься с расспросами на невменяемую от горя мать, никто не знал. Но видя то, как Варя не переставала докапываться до Тамары Иосифовны, от ее слов только сильнее начинающей плакать, Моргана махнула своим подопечным рукой, чтобы те увели женщину. — Что? Нет! — взбунтовалась Ветрова, подскакивая на ноги. — Тамара Иосифовна, подождите, что вы видели?! Тамара — Командир Ветрова! — громко и возмущённо проговорила Моргана, от голоса которой вздрогнули даже бесстрашные дежурные охотники. Главврач упёрлась руками в бока и одарила шатенку укоризненным взглядом. — Командир Ветрова, что с вами случилось? Что вы так наседаете на бедную женщину! Мать охотника увели. Даже её плачь не был слышен во всей медицинской части. Варя осталась стоять посреди палаты, её взгляд показался Моргане не немного, а очень даже сильно странным. В нём было перемешано всё: и удивление, и суетливость, и страх от того, что ей недавно приходилось видеть, и шок от осознания того, что только услышала. Ничего не объяснив Моргане, Варя бросилась прочь из палаты. Её взгляд недобро, а даже яростно заблестел, потому, увидев это, главврач испугалась, что девушка выкинет что-то невероятное. — Командир Ветрова! — крикнула ей вдогонку женщина, а затем посмотрела на своих оставшихся двух подопечных. — Что стоите?! Не видите, что командир с ума сошла?! Догоняйте скорее, пока она что-то не выкинула! И вы тоже! — она глянула на дежурных. — Один пусть остаётся здесь, а второй бегом за командиром! Из палаты выбежало четверо человек, включая Моргану. На каблуках бежать было неудобно, поэтому женщина шла следом за подчинёнными настолько быстро, насколько могла, но, пройдя пару пролётов коридора, то было уже необязательно. Женщина поняла, что командир бежала в инкубационное отделение.