Омытые кровью души

— Заводите. Дверь в допросную тяжело открылась, впуская в тёмное помещение своих гостей: трясущегося охотника Макарова и двух других, сопровождающих его по правилам на допрос. Саша указал на место напротив него, и вскоре единственный свидетель той жестокой расправы на фабрике сегодняшней ночью разместился за холодным металлическим столом. Допросная комната представляла собой небольшое помещение с простой мебелью: столом, стульями и записывающим оборудованием. Свет был довольно ярким, но при этом не ослеплял и не являлся большим спасением, благодаря чему посещение бы ощущалось не таким мрачным (возможно, на то действовала и стоявшая там в воздухе атмосфера напряжения и молчаливого ожидания). В центре комнаты, как уже было ясно, стоял стол, за которым сидел допрашивающий, серьёзный и внимательный, и допрашиваемый, нервозный, робкий и явно тревожный. Сбоку стола, у стены, находились стулья для присутствующих лиц. На стенах висели пустые рамки для фотографий или документов. Вся обстановка в комнате создавала атмосферу напряженного ожидания и серьёзности. Абрикосов бросил взгляд на зеркало Гезелла, занимающее почти всю с его стороны левую стену. Позади него, скрытые от глаз охотников, находились доверенные лица командира — старшие охотники в его распоряжении, которые уже не в первый раз присутствовали на допросе и лучше всех разбирались в записывающие оборудовании, предоставление материалов съёмки которых было обязательным условием Кощея для проведения сего мероприятия. Одним из этих охотников была и Рыжова. Саша отдельно пригласил её присутствовать на допросе, чего никогда раньше не было и девушка не могла предположить, что будет когда-то. Как же такой раздражающий её парень, как Абрикосов Саша, мог по собственной инициативе пригласить её туда, куда девичье любопытство всегда её тянуло? Что-то подсказывало Алёнке, что её присутствие не было простой прихотью и уж тем более случайностью. Саша хотел что-то показать. И думать что у девушки не было особо времени: вся голова была лишь забита не только допросом, но и мыслями о их с командиром последней ссоре. Но вернёмся к допросу. Макаров как свидетель выглядел напуганно, его руки дрожали, когда он вошёл в допросную или, как её ещё называли среди охотников, «пыточную», и он всё время старался их спрятать, зная, что командира слабые и трусливые люди в организации не привлекали. Тот сидел за столом, уставившись на него проницательным взглядом. Изначально Макаров начал рассказывать о том, что видел на фабрике, в подробности не вдавался, зная, что нужной информацией командир давно владеет и на самом деле просто не может себе позволить, чтобы они впустую потратили время. Слова Макарова были стремительными, словно он боялся, что его могут оборвать в любую минуту и таким быстрым говором старался высказать как можно больше в своё оправдание, будто того было за что винить. Хотя, следует подчеркнуть, что даже систематические заикания при его быстрой речи не так резали слух, может, на то и был расчет? Командир внимательно слушал, задавая уточняющие вопросы, уточняя детали. В конце своего рассказа свидетель замолчал бледным от страха. В его глазах было видно, что он был напуган последствиями их с друзьями расследования и беспечных разговоров. Дополнительную нагнетающую атмосферу и волнение создавал внезапно зашедший посреди допроса в помещение Шикан, какой без проблем дал разрешение Абрикосову допросить его охотника, удивив своей внезапной мягкостью и благосклонностью, но всё равно до этого стоявший за стеклом для наблюдения за происходящим внутри. Он встал у стены, в самом углу, позади своего охотника, и вторую часть допроса провёл там. Стоит отметить, что допросов за весь охотничий стаж Абрикосова у него было немного, однако нехватки опыта у него совсем не ощущалось, напротив, из наблюдений Рыжовой и остальных охотников можно было сказать, что шатен был человеком суровым и непроницаемым во время допроса, его взгляд был проникновенным и неуклонным, он умел использовать паузы и молчание, чтобы заставить допрашиваемого раскрывать свои мысли и чувства. Каждое слово, произнесённое им, казалось весомым и значимым. Весь его облик и манера поведения создавали впечатление абсолютного контроля над ситуацией. — Так значит ты говоришь, что так и не понял, кто мог подкинуть записку? — с выжидающей интонацией проговорил шатен, а затем продолжил: — Дело касается убийства твоих друзей, я прошу тебя максимально ему поспособствовать. Ты не видел никого кроме тех вампиров? — К.ком.м.мандир Абрикосов, я вам к.клянусь, что ни в чём не виновен. — Понятное дело, не виновен, — вздохнув, проговорил он (настойчивость охотника в его невиновности его уже начинала доставать), — но ты понимаешь, что это ясно только для нас. У нашего начальства эта ситуация и факт того, что тебя чудом не тронули вампиры и даже не почувствовали, когда ты находился в пару метрах от место преступления, вызовет сомнения. Мы должны решить с тобой все вопросы уже сейчас, чтобы проблем в том числе и у тебя не было. — Н.н.но я жертва! — Ты можешь считаться жертвой разве что психологического воздействия, но никак не данного преступления. На тебе ведь нет и царапинки, по всем документам ты проходишь как свидетель, хоть и не самый толковый… — Я ни в чём не виноват! Охотник резко нахмурился и стукнул кулаком по столу. Эта его реакция стала для Абрикосова первым звоночком. Он смутился тому, как резко парень перед ним перестал выглядеть напуганно и скованно, а даже наоборот приобрёл смелость взгляда, уверенность в голосе, который мало того, что не дрожал, так ещё и не прерывался от заикания. — Я чудом спасся с той фабрики, моих лучших друзей убили у меня на глазах, один за другим, по уставу вы должны предоставить мне компенсацию, защиту и удобства для реабилитации и восстановления! Моя психика расшатана, я нахожусь на грани сумасшествия, вдруг я стану следующей жертвой, вы подумали?! Совершенно очевидно, что я не виновен, вы просто издеваетесь надо мной, да? Согласно уставу при причинении охотнику физических увечий или психологических травм на службе начальство обязано предоставить всё для его восстановления! — Чудесно, значит, с уставом ты всё-таки знаком, — проговорил шатен, откладывая папку с материалами дела в сторону. Его голос стал куда более строгим и, казалось, он разозлился. — В таком случае спихнуть всё на незнание не получится. Ты ответственен за то, что покинул здание штаба в комендантский час раз, без приказа и ведома командира два, проникнул в опечатанную и для всех охотников запретную зону три, своевременно не уведомил о вампирах имея средства связи для этого четыре, и не попытался спасти товарищей пять. Плюс твое хамоватое поведение и судя по всему осознанность своих действий и их последствий, сокрытие важных деталей преступления и нежелание помогать следствию. И вот ты уже действительно в настоящей заднице, Макаров. Алёнка проследила за тем, как охотник резко выпрямился и откинулся на спинку стула, словно испытав некий шок от слышанного и растерявшись. Уверенная фигура Абрикосова не дрогнула, но сам он, казалось, уже всё понял и был на пределе. Самым смешным и нелепым, наверное, в этой ситуации было бы, если бы после всего сказанного Макаров начал снова заикаться и изображать пострадавшего. В таком случае Саша бы непременно выкинул его из допросной и самостоятельно составил рапорт на имя главы из того, что уже успел собрать. Шикан был подозрительно тих и спокоен, хотя на самом деле по выступившей на лбу вене было понятно, что тот напряжён до предела. Возможно, оттого что его охотник стал главной фигурой этого скандального дела, может, оттого что ему не нравилось его поведение или наоборот чрезмерная уверенность и непреклонность Абрикосова. Может, он был зол от всей этой ситуации в целом, может, недоволен своим охотником и тем, что его стыдит Абрикосов, тем самым унижая гордость старшего командира, а Макаров только и делает, что способствует этому? Как бы то ни было, а в голову к нему никто залезть в тот момент не смог, но его возникший гнев, определенно, вызывал сомнения. — Я чудом спасся! В тот момент я не мог ни о чем думать, мне было ужасно страшно, я старался сохранить себе жизнь! — неустанно повторял охотник. — Если бы я постарался их спасти, то умер бы там и вы бы остались без свидетеля! Вы хотите сказать, что три жертвы лучше двух?! — У тебя во время осмотра были найдены средства дезориентации вампиров, твоё самое минимальное действие и помощь могли бы их спасти, — нахмурившись, произнёс командир. — Тогда почему вы не спасли их, раз тоже всё имели? Два командира! — Есть разница между телами твоих друзей до момента нападения и ими же в тот момент, когда подоспели мы. Риски были неоправданно высоки, и даже если бы мы оглушили вампиров или каким-то чудом прогнали, не пострадав самим, то все равно бы было слишком поздно для спасения. Сам то ты разве будешь нырять в ледяную воду, чтобы спасти человека, застрявшего в пасти акулы? Макаров промолчал. Видимо, Абрикосову таки удалось найти нужный рычаг давления. — Ты сейчас явно не в том положении, в котором следует возмущаться и качать права, — продолжал шатен. — Давай ещё раз. Как тебе удалось спастись? Только без глупостей. Парень сжал челюсть и на минуту от досады зажмурился, словно часть его не могла смириться со своим положением, однако он старался её переселить ради собственного блага. Кто знает, может, это смягчит обстоятельства? Пересилив чувство опасности и страха, он постепенно начал новый рассказ: — Когда мы зашли на фабрику, то там ещё не было вампиров, они появились куда позже, но до этого 10 минут мы простояли под луной в ожидании того, кто нам расскажет о Марке. Юлик начинал злиться, оттого что тот человек долго не приходил, а нам с Гришей всё больше это напоминало развод. По правде говоря именно Юлик нас натолкнул на это расследование, сами то мы определенно не стали бы заниматься подобной самодеятельностью, — охотник поднял на Абрикосова глаза, будто искренностью в них стараясь того заверить в правдивости своих слов. Сашу такой его жест слегка разозлил. И слова не было сказано с запинкой. Весь этот рассказ больше походил на одно сплошное и длинное оправдание, однако шатен продолжил слушать. — Он, словом, и обнаружил у нас в комнате записку. Пришёл к нам с ней в руках и сказал собираться. Мы с Гришей отнекивались, хотели для начала уведомить об этом командира Шикана, но Юлик сказал, что в таком случае ответов нам точно не видать, потому что командиры всё дело замнут, так как ничего не найдут, а нам вмешаться не дадут, ибо это им не выгодно и противоречит уставу. Затем он добавил о том, что как можно оставить Тамару Иосифовну, мать Марка, одну в таком состоянии и что она обязана знать, кто убил её сына. Вот мы и согласились. Тамара Иосифовна очень хорошая женщина, нам было просто жаль её как мать. — Ну а на фабрике то что? — стараясь пропустить мимо ушей его бесстыдство, теряя терпение, проговорил Абрикосов. Ему очень не нравилось то, как удачно этому охотнику удалось прикрыться матерью Марка. — На фабрике? — повторил Макаров. — На фабрике для меня всё было как в тумане. Спустя 15 минут ожидания, когда мы уже разозлились на Юлика и поссорились, то услышали сначала тихий шорох в углу, затем сзади нас, сбоку, впереди, в общем, казалось, нас кто-то из окружил. Мы прижались друг к другу и начали оглядываться по сторонам, держа оружие наготове. Я точно не знаю, что конкретно произошло, но внезапно я спиной почувствовал, как сначала на землю упал Юлик, а за ним Гриша. Они начали биться в судорогах, чуть ли не подскакивали на земле, мне казалось, что это приступ эпилепсии, но я никогда не замечал, чтобы друзья на неё жаловались. Честно сказать, я растерялся. Они побледнели и начали задыхаться у меня на глазах, а хуже всего то, что я не мог двинуться с места. Затем я почувствовал… Он замолчал. Алёнка заметила, как дрожали его спрятанные под стол руки, как ходила из стороны в сторону его нога. Саша наклонился к столу и начал буквально вытягивать из него ответ. Макаров чувствовал на себе давление и напряжение. Его глаза бегали по комнате, словно ища выход из этой непростой ситуации. Вопросы командира были острыми и точными, не давая ему возможности скрыться или уйти от ответа. Каждая его реакция была тщательно изучена и проанализирована. Присутствующие лица, находившиеся за стеклом, по ту сторону допросной комнаты, наблюдали за происходящим с интересом и вниманием. Их выражения лиц были сосредоточенными и серьезными, они были готовы вмешаться в диалог в любой момент, если посчитают это необходимым. — Что ты почувствовал? — вновь повторил Абрикосов, дожидаясь ответа охотника. Он помедлил, его бледный и, казалось, предобморочный вид точно указывал на его волнение. Это могло значить то, что либо увиденное его слишком напугало, либо со всей этой историей было связано что-то или кто-то ещё, кого Макаров настолько опасался, что просто не мог сразу же без колебаний раскрыть детали всего увиденного на фабрике. — Послушай, — серьёзно начал Абрикосов, — из разговора с тобой я уже вынес достаточно. Одна твоя ложь и притворство до этого уже многое сказали о тебе как личности и показали мне, что сотрудничество с тобой будет бессмысленным. Однако я дал тебе шанс всё рассказать, а не навешать мне на уши новой лапши, — Макаров поднял на Абрикосова свой взгляд. — Ты либо сейчас продолжаешь этот спектакль, мы признаём тебя виновным и ты отвечаешь по всей строгости устава по тем пяти пунктам, что я назвал ранее, и поверь, притвориться душевно больным или психически травмированным для смягчения наказания тогда точно не получится, или ты сейчас не морочишь нам голову, встаёшь и самостоятельно идёшь к главе и принимаешь такое же наказание от него, либо же начинаешь нормально сотрудничать с нами, рассказываешь мне всё, что видел и чего боишься, мы от тебя отстаём, приставляем защиту и отправляем домой к маме и младшей сестрёнке. Выбирай. На самом деле все эти три альтернативы были одинаково плачевны для Макарова. Хоть последний вариант по словам Абрикосова наказание по уставу не предусматривал, да и его условия, казалось, были довольно заманчивы: возвращение к любимой семье, причём обеспечение организацией твоей защиты на случай если от сказанных в этой допросной слов от Макарова захотят избавиться. И если не вампиры или тот, кто причастен к смертям его друзей (Саше ещё с трудом верилось в виновность того парня с фабрики), то бывшие сослуживцы, недовольные его подлостью и хитростью в избежании заслуженного наказания. Как ни посмотри, а Абрикосову действительно удалось создать красивую иллюзию того, что этот вариант лучший. Однако подвох был в другом: возвращение со службы абсолютно целым и здоровым, без денег за службу, равносильно позору. Макарова признают негодным для службы и всё равно что выгонят, отправляя обратно к мамочке. Даже не выпишут достойной зарплаты за проведённые месяцы на службе. И если для семьи возвращение сына живым и целым с такой опасной зоны будет радостной вестью, то для остальных, столкнувшихся с таким же горем, да и просто недоброжелательно настроенных людей, всё будет выглядеть именно так, как было сказано ранее. Макаров был обречён на пренебрежительное к себе отношение, ведь так службу в АСБ никто не заканчивал, и любая работа, на которую бывший охотник пойдет после, не принесёт ему такого же желанного почёта, как служба, с которой его так позорно выгнали. Тем не менее, похоже, чувство страха было сильнее, и даже такой выбор перевесил два других. Хотя, возможно, Макаров просто не был достаточно дальновиден, чтобы разобрать то, что за тем выбором скрывалось. Он выпрямился и, всё ещё сомневаясь, продолжил: — Я почувствовал на себе взгляд, — Саша с Алёнкой внезапно напряглись. — Леденящий до дрожи, такой холодный, кровожадный, из-за которого я впал в оцепенение. Я не очень пугливый человек, мне казалось, что вампиры мне не страшны, но то, что я увидел, когда поднял взгляд, было куда страшнее, чем вампиры. Сейчас, когда я это вспоминаю, то не понимаю, почему в тот момент так испугался. Я увидел в темноте два смотрящих на меня голубых глаза. То не мог быть вампир, я прекрасно знаю, что у них красные глаза, но… По правде говоря тогда мне казалось, что это куда более страшное существо, чем вампир. Оно не двигалось, стояло в тени, я даже не видел его тела, но, судя по высоте расположения глаз, оно довольно высокое. Наверное, чуть больше 180 см, может, 185, 187, я сам метр семьдесят семь, поэтому прекрасно вижу разницу между нами. Оно смотрело на меня какое-то количество времени, я чувствовал исходящий от него холод, который словно окутывал меня. После того я внезапно почувствовал головную боль. Настолько сильную, что тут же упал на одно колено и схватился за голову, но, когда боль прекратилась, причём довольно резко, тех глаз я больше не видел. Они словно испарились. Зато на их место пришли те двое вампиров. Я быстро сорвался с места и, понимая, что убежать уже не смогу, спрятался за тот кусок шифера. Гриша и Юлик остались лежать на земле, я слышал только их крик, а после чавканье и шипение вампиров. Дальше вы и сами всё знаете. В комнате повисло молчание. Абрикосов не знал, может ли быть такое, что слухи о Варе передали Макарову детали её встречи с тем парнем в изоляционном корпусе, раз сейчас он описывал абсолютно то же самое, однако по крайней мере то хоть где-то звучало правдоподобнее, чем его сказки о чистой случайности и беспамятстве. Всё-таки Макаров пошёл навстречу Абрикосову, но насколько правильный то был выбор, шатен не мог сказать. — Ясно, — коротко ответил он, не желая дальше продолжать допрос. Парень посмотрел в зеркало сбоку себя, видя только своё отражение, махнул рукой сидящим по ту сторону подопечным. Макарова быстро вывели из допросной. Саша тихо вздохнул и закрыл руками лицо: в голове творилась настоящая каша. Шикан сказал остальным охотникам расходиться и проследить за Макаровым, проверить его комнату и на время опечатать, а ему в кабинет принести дела всех трёх. Командиру предстояло ещё очень много бумажной работы. — Узнал, что хотел? — спросил парень перед тем, как уйти. Он подошёл к Абрикосову и уселся на краешек стола, ожидая от него ответа. С другой стороны от шатена встала по всему своему виду явно взволнованная Рыжова. Абрикосов на неё даже не глянул, сразу переместил взгляд на Шикана. — Варя говорила то же самое, — коротко сказал он, замечая лёгкое любопытство собеседника. — Подстроил? — так же ничего не поясняя, поддержал коллегу тот. — Возможно, — вздохнул Абрикосов. — Но не думаю, что слухи так чётко передавали её чувства и ощущения в тот момент, как это сейчас описал он. Не может ли быть того, что…это всё взаправду? Напряжение повисло в воздухе между ними. Даже если Шикан и имел большие сомнения по этому поводу, то всё равно молчал, будто обдумывая. Саша и правда сильно сомневался. Он и не думал, что этот допрос, на котором, казалось бы, должно было всё разрешиться, только больше его озадачить. Нестыковок было слишком много, вопросов ещё больше, а ответов никаких. И в эти плачевные моменты действительно приходили мысли о том, что, быть может, всё это действительно связано? В конце концов, именно безысходность толкает людей на противоречивые поступки. Теперь уже Абрикосов был готов помочь Варе разобраться с тем парнем, лишь бы то хоть немного разварило кашу в его голове. Тем не менее Алёнка все ещё была на стороне логики и намеревалась до последнего на ней оставаться. — Этот парень не может быть преступником, — нахмурилась она. — Медицинскую часть всё время охраняют, он бы ни за что не смог совершать все эти убийства и оставаться незамеченным это раз, если по версии Варечки это двойное убийство связано с убийством Марка, то его невиновность остаётся безоговорочной это два, так как он мало того, что был в отключке и его никто не видел, так ещё и камеры ничего не зафиксировали, ну и сами посудите, зачем ему этот надо? Тем более, что на Марка ясно видно, что напал вампир, поэтому это точно не он. — А если он и правда чистокровный? Шикан нахмурился после этих слов. — Что за чистокровный? Абрикосов выглядел слишком устало, чтобы что-то объяснять, однако ему пришлось: со всей этой беготнёй и суматохой вокруг Саша с Варей даже не поставили своего старшего коллегу в известность. Новая информация была, хоть и не совсем достоверна, однако всё равно требовала рассмотрения всех трёх командиров. И вот теперь, когда Шикан из их троих остался единственным не просвещённым, Саша понимал, что вышло немного некрасиво: даже Аленка знала, о чём шла речь. — В исследовательском центре работает один бывший профессор, — не торопясь начал он, — мы нашли древние исследования его деда о вампирах. Варя рассказала, что 300 лет назад, когда были написаны эти исследования, у семьи того ученого появился недоброжелатель — вампир с голубыми глазами, одним словом, чистокровный. Он охотился за книгой того ученого и вот теперь якобы снова объявился. Знаю, звучит немного необычно, но я видел те исследования, из них действительно можно много чего вынести. Нужно попросить Варю тебе их показать. — И вы в это верите? — Как тут не поверишь, когда столько качественного материала нарыто. Вот в таких запутанных ситуациях, как эти убийства, я готов поверить во что угодно, лишь бы скорее разобраться, в чём дело. — Даже если эти байки о чистокровном вампире правдивы, тот парень просто не может им быть. Исследования ясно показали, что он человек, — настойчиво продолжила Аленка. — Человек с небьющимся сердцем? Девушка замолчала, хотя желание высказаться Абрикосову, который ни разу в лицо не видал того парня, всё же было. И было сильным, настолько, что она даже сжала челюсть и отвернулась, лишь бы не сболтнуть лишнего в присутствии Шикана. — Ладно, засиделись тут, — проговорил Саша, поднимаясь с места и обращаясь к Алёнке: — Варе, если спросит, пока не говори о показаниях Макарова. Я сам сначала разберусь, а затем ей всё скажу. — Ещё бы мне её встретить, — с явной обидой в голосе проговорила в ответ Рыжова. — После появления этого парня я её практически нигде не вижу. Постоянно где-то пропадает, работает, и всегда в центре всех скандалов и других событий! И как только она успевает со своей занятостью нарываться на эти приключения и врагов! — Как же много шумихи вокруг бессознательного тела, — фыркнул в сторону Шикан, не думая, что его кто-то услышит. Абрикосов ухмыльнулся. — Ревнуешь? — Ага, — лениво протянул в ответ старший командир, направляясь в сторону двери. — Всегда знал, что моим главным соперником станет полутруп. Хорошего дня. Он махнул рукой, даже не повернувшись на коллегу и его подопечную. Внешне казалось, что слова Рыжовой о Ветровой, да и сама ситуация с тем, что он только сейчас узнал об их секретном деле с Абрикосовым, его совсем не задела, однако это было совсем не так. Задела. Конечно, задела, как тут остаться равнодушным, если девушка, которая тебе симпатизирует, даже после налаживания отношений всё равно не просвещает тебя в такие детали. А ведь это важная находка, о которой бы чисто из профессиональной вежливости стоило бы упомянуть! Тем не менее Шикан постарался успокоиться и остановился на мысли, что девушка слишком забегалась и в этой суете совсем забыла о том, что он тоже командир. Винить её было нельзя. Тем не менее, сразу после выполнения бумажной работы и всей формальной части с письмами родственникам убитых, он решил с этим разобраться. … С самого утра Варя уже везде успела побывать: и на тренировочной площадке, и в теоритических классах, и даже в кабинете у главы. Кое-как она выпросила у него разрешение на изъятие записей камер видеонаблюдения в медчасти, потому сразу же после тренировки бойцов направилась туда. Всем, наверное, интересно узнать, как продвигалась подготовка к наступлению, до которого оставалось уже совсем не много времени — меньше двух недель, 12 дней. По правде говоря со всеми этими непредвиденными обстоятельствами и загадочными смертями Варя довольно сильно сбилась со своего графика и плана тренировок, который составила в тот же день, когда получила приказ. По итогу ещё и с отстранением её воины оказались совсем не на том уровне подготовки, на котором по плану должны были быть к этому дню. Именно поэтому тренировки на этой неделе проходили в усиленном режиме и с большей нагрузкой: время с двух часов увеличивалось до трёх, иногда трёх с половиной, но это, конечно, с перерывом. Такие форсированные методы позволяли шатенке быстро нагнать график, но охотники не раз на протяжении тренировки замечали, что их командир какая-то слишком задумчивая и несобранная. То было действительно так. После прошедшей ночи Варя не могла думать ни о чём другом, кроме как о произошедшем. Этом убийстве, криках того вампира, о том, что она потеряла такие важные документы. Повезло, что то были лишь копии, заказать у Васи новые было не проблемой, но девушку волновало другое — сам факт того, что тот вампир зашёл так далеко, что не только постепенно избавлялся от людей в её окружении, сводя её с ума, но ещё и без проблем проникал к ней в её комнату, в место, которое находилось под защитой штаба как комната уважаемого командира. Раз ему так легко удалось туда попасть, то, получается, и избавиться от девушки для него не было проблемой? Получается, что её ощущение чьего-то присутствия в своей комнате ночью во время сна совершенно не было ложным? То заставило Варю остудить пыл и действовать осторожно. Её враг был далеко не тем, с кем стоило воевать опрометчиво и импульсивно. Ей нужно было узнать о нём больше. Нужно было наконец доказать его вину или хотябы причастность к этим убийствам, хотя она понимала, что с его влиянием, то было трудно: он уже заставил всех поверить в её сумасшествие, а ведь они даже не вступили в открытое противостояние! Тем не менее, сегодня девушка чувствовала себя на удивление бодро, хотя всю ночь провела за углубленным изучением ситуации и восстановлении последовательности действий того парня — она была решительно настроена его разоблачить. Повезло, что у нее была довольно неплохая память, благодаря которой ей удалось самостоятельно воссоздать некоторую информацию из документов. И ключевое из того, что ей удалось вспомнить, было то, что сегодня предавало ей уверенности и бодрости. У неё появилась возможность доказать то, что тот парень — вампир. В медицинской части проблем при входе не возникло. С разрешением главы штаба её довольно быстро и безоговорочно должны были пропустить в мониторную и предоставить доступ к записям камер. Даже Моргана при таких обстоятельствах, хоть и являлась препятствием, но не тем, которое Варя с трудом могла бы одолеть. По крайней мере, ей так думалось. — Даже не думай об этом, — бессовестно строго проговорила главврач, как обычно быстро шагая по коридорам. Варя нахмурилась и погналась за ней. — Ну почему, Моргана?! — Потому что ты и так доставила мне проблем. И если ты не хочешь, чтобы я навсегда закрыла для тебя сюда дорожку, то лучше тебе перестать мне надоедать. У мень очень много работы, чего не сказать о тебе, раз проходят дни, а ты неизменно стоишь на пороге моей части. — Вы хотите это обсудить? Раз я вам так мешаю, то быстро выслушайте меня и я уйду. Женщина резко остановилась и развернулась к девушке. По её лицу было видно, что эта беседа начинала её злить, однако Моргана была как раз из того числа людей, для которых была нормальна любезность ради выгоды. Конфликтов она всегда старалась избегать. — Хорошо, — спокойным тоном начала она и слегка в надменной манере приподняла бровь, — что у тебя? Варя слегка опешила, но тут же взяла себя в руки: раз предоставился шанс, медлить было нельзя, Моргана могла в любой момент не дождаться и передумать, возвращаясь к своим делам. И тогда шанс договориться с ней и обезопасить организацию был бы потерян. — Вот, — протянула она ей свой блокнот, раскрытый на той странице, на которой было коротко записано всё, что ей удалось запомнить, — в этом блокноте вся информация. Пока она строго засекречена, но я уверена, что, если мы сделаем так, как здесь написано, то обязательно добьёмся успеха. — Добьёмся успеха? — пренебрежительно фыркнула Моргана, махнув блокнотом в руках. — С этими детскими записями? — Это не детские записи, а исследования, которым уже не первый век. Благодаря ним вы сами сможете убедиться в том, что я говорю правду и этот парень вампир. Моргана нахмурилась, но сдержалась, чтобы не закатить глаза. Всё же Ветрова от неё так просто ни за что не отстанет. Она опустила глаза на блокнот своих руках и не торопясь прочла написанные аккуратным девичьим почерком строки: — Кровь вампира при кипении приобретает фиолетовый оттенок, а при остывании обратно возвращается в нормальный цвет. — Давайте его проверим. Главврач бросила на девушку грозный взгляд. — Кого проверим? — чуть ли не злясь, спросила она. — Ветрова, я не могу верить этим записям раз, не могу проводить эксперименты над человеком без его дозволения два, и мы уже проверяли его кровь это три. Он человек, — специально выделила женщина. — А ты просто поехала и пытаешься спихнуть всё на того, кого удобно. Ещё немного и я правда подумаю, что тебе следует провериться. Она довольно грубо вернула шатенке её блокнот, буквально пихнув его ей в грудь, а затем резко развернулась, и снова её статная фигура быстро пробежала мимо палат по коридору, цокая каблуками. Варя бросилась за ней. — Думаете, мне самой нравится так унижаться перед вами, выслушивая всё это пренебрежение в вашем голосе?! Не будь я уверена в том, что видела — никогда бы не стала заходить так далеко, вы сами знаете, что я никогда не делаю что-то просто так! Если не верите мне теперь, после того случая с Марком, то хотя бы поверьте мне, вспомнив мои прошлые заслуги! Разве я вас хоть когда-нибудь обманывала?! — Обман и сумасшествие разные вещи, милочка. — Почему вы так не хотите попробовать?! Я как будто авантюру вам предлагаю! Чего стоит вам снова взять у него кровь, он же в медпункте, а вы врач! У него не должно возникать никаких вопросов, если вы скажете, что это контрольный осмотр! Моргана, я правда начинаю думать, что вы боитесь или вам просто выгодно самостоятельно закрывать себе глаза и уши! Хотя нет, может, вам тоже промыли мозги?! Женщина резко остановилась и развернулась к Варе, отчего та в неё чуть не врезалась. Девушка сделала шаг назад, и взгляд главврача показался ей совсем не добрым. «Доигралась», — подумала шатенка, а затем Моргана резко выхватила у неё из рук блокнот. — Бесишь, — сквозь зубы проговорила она и подозвала к себе первого попавшегося сотрудника. Она протянула ему блокнот Ветровой и сказала проверить у пациента из 318 палаты всё, что там написано. Молодой парень ничего не сказал, только кивнул и через секунду скрылся из виду. Варя сдержала довольную ухмылку: понимала, что, если она ещё начнет злорадствовать, Моргана ещё больше разозлится. Женщина снова развернулась и на напоминание Вари о том, что ей нужны записи камер, бросила: «Делай, что хочешь», — а затем отправилась восвояси, по каким-то делам, которых у неё всегда было уйма и никогда меньше. Варя пошла в другую сторону и уже совсем скоро стояла в мониторной комнате охраны. В ней сидел мужчина где-то под 40 лет, что было довольно странно, ведь девушке казалось, что Моргана набирает только молодых. У него была довольно интересная внешность, словно звериная (так казалось из-за его волосатости): длинные волосы, борода чуть ли не на всё лицо, обросшие руки. Словом, его вид Варю изначально оттолкнул, но позже девушка к нему привыкла. Мужчина не задал лишних вопросов, и Варя даже подумала, что за разрешением главы можно было бы даже не ходить. — Вот, пожалуйста, — проговорил он, указывая на экраны, — ночь с 10 на 11 июля, изоляционный корпус. Вы хотите что-нибудь ещё посмотреть? — Подождите пока. Варя приблизилась к экранам и начала внимательно изучать запись. Вот они с девочками сидят рядом с изолятором, вот Алёнка бегает вокруг, не находя себе места, а затем девочки уходят. Варя следит за временем, на часах пол двенадцатого. На этом моменте девушка сощурилась и начала внимательнее следить за собой: что-то должно было случиться, чтобы она так резко впала в сон. Однако к её сожалению, как и говорил Абрикосов, камеры ничего не зафиксировали. Они находились только на коридоре, другая сторона палаты как раз находилась в мёртвой зоне, на записи видно только как девушка резко заснула и так же резко проснулась через полчаса, посмотрела прямо перед собой, а после рванула с места, направляясь к выходу. Варя сменила камеру и заметила, что, как назло, камера видеонаблюдения в изоляторе перестала работать в 12 часов ровно. Запись просто прервалась, а затем и видеонаблюдение на коридорах было отключено. — В чём дело? Почему камеры перестали записывать? Мужчина потёр бороду и придвинулся к столу. Он схватил мышь из рук командира и начал быстро переключать каналы, словно это впервые, когда он увидел эту неполадку. — Это…этого не было, — проговорил он, проверяя все камеры медчасти. — До вашего прихода все записи были. Подождите. Он потянулся к заднему карману своих штанов и достал оттуда рацию. Спустя 5 минут в мониторную зашёл ещё один охранник, они начали вдвоем проверять все записи, и от этого лёгкого беспорядка и от её собственного непонимания происходящего, девушка чуть разозлилась. Однако она не показала виду и не дала охранникам возможности застать её возмущение: сейчас последнее, что ей нужно было, так это слухи о её беспочвенном гневе в медицинском отделении. Спустя какое-то время разборок, тогда, когда к двум охранникам присоединился ещё один, они что-то обсудили, затем один из них вышел и вернулся спустя двенадцать минут с флешкой в руках. — Я перекинул материал с той камеры, — проговорил он своему звероподобному коллеге, а может, и начальнику, и уселся на его место. — Сейчас всё будет. Мужчина встал рядом с Ветровой и растерянно развел руками. — Извините за ожидание, командир Ветрова. Такого раньше никогда не случалось. — Я понимаю, — проговорила она и продолжила следить за действиями двух других охранников. Через какое-то время их манипуляций над компьютером изображение всне же удалось вывести на экран. Варя приблизилась к мониторам и начала внимательно просматривать запись: всё было чисто. — А что насчёт 120 палаты? — спросила она, прося охранника переключить на камеры в ней. Изображение долго не появлялось, однако со временем картинка начала казаться более-менее четкой. Звука на записи не было, однако по движениям и жестикуляции Тамары Иосифовны было понятно, что они ведут разговор. Марк свободно ходит по палате и, кажется, действительно был готов выписываться хоть на следующий день. Ближе к 12 часам они оба леги спать. С этого момента Варя попросила замедлить съемку. Первые 10 минут были абсолютно спокойны, а затем начались помехи. В палате как назло было темно, и единственное, что было видно, так это как уже после нападения открывается дверь в палату, включается свет и забегает Моргана. — Это всё? — не поверила своим глаза эм Варя. — Верните на 5 минут назад. Охранник послушно отмотал запись, Варя снова принялась внимательно вглядываться в изображение, однако отсутствие звука и довольно сильные помехи даже не позволяли определить, когда конкретно было совершено нападение. Единственное, что запечатлела камера — это то, как Марк лег, а после только поднявшуюся в палате шумиху. — Ещё раз, — потребовала девушка. Затем ещё и ещё, и вот в 10 раз перемотки ей удалось разглядеть в темноте рядом с койкой Марка какое-то движение, которое из-за глюков и помехов (будь они прокляты), было почти неразличимо. Охраннику, видно, уже надоело перематывать запись, однако по правилам конфиденциальности информации доверить командиру самой это делать он не мог. — Командир Ветрова, вы что-то увидели? — стоя позади неё уже довольно продолжительное время, спросил звероподобный мужчина-охранник (Варя до сих пор не прочитала его фамилию на нашивке). В ответ девушка выпрямилась и серьёзно на него посмотрела. — Ваши камеры неисправны? Мужчина замялся, похоже, несмотря на грозный вид, характер у него был довольно мягкий. — Мы установили их в прошлом году, всё оборудование новое. — То есть вы хотите сказать, что именно так работает исправная камера? — грозным тоном спросила девушка, словно отчитывая охранника. — Вы первый день здесь работаете или действительно до этого не замечали проблем? — Н.нет, клянусь, все камеры работали и работают исправно. Я только вечером всё проверял. Эта камера в том числе записывает круглосуточно и исправно, командир Шикан посматривал то же, что и вы, всё работало. — Вы хотите сказать, что записи повредились сами ещё и прямо перед моим приходом? Мужчина помолчал. Действительно, что ещё можно было на это ответить? Выражение лица командира и весь её строгий вид был отнюдь не доброжелательный, потому он предпочел смолчать: может, так хоть лишних проблем избежать удастся. Варя приказала молодому охраннику быстро промотать все записанные дни камерой 120 палаты, и какое же было удивление заметить на тех записях четкую картинку без помех и со звуком. Ветрова сказала вернуться ко дню смерти Марка, ещё раз просмотрела камеры в 120 палате, коридорах и изоляционной корпусе, где изображение пропало после 12 и появилось только как раз тогда, когда Варя вбежала в изолятор к тому парню. «Какое же невероятное совпадение, что все камеры заработали только тогда», — усмехнувшись своей мысли, подумала девушка и с подозрением увела взгляд на другой монитор. Камера в самом изоляторе чудесным образом начала работать, слишком четко передовая каждое действие шатенки и её слова. Варя выпрямилась и кинула на стол охраннику свою флешку. — Мне нужны все записи камер видеонаблюдения с 10 на 11 и с 14 на 15, отдельно все записи камеры 318 палаты с момента перевода туда пациента, камеры изолятора и реанимации. Весь день и вся ночь. Загрузите это на флешку и отправите мне в штаб. — Но, командир Ветрова, — охранник немного замялся, — записи камер видеонаблюдения запрещены для распространения. Мы не можем перекинуть вам на флешку… Он замолчал, как только встретился со строгим взглядом командира. Она сильно хмурилась и одним своим видом показывала, что возражений не потерпит. Отчего-то в такие момент никто не думал о том, чтобы «поставить надменную девушку на место». Она командир. И сейчас требовала исполнения своего приказа. Поэтому, чтобы избежать её дальнейшего гнева и проблем, охранник медленно развернулся в кресло и молча начал сохранять все файлы. — Раз уж вам разрешил глава… Варя постояла пару минут над ним, охранники позади не решились что-то сказать, хотя, определенно, кое-кто был против подобного нарушения конфиденциальности. Краем глаза она заметила на одной из камер движение и знакомую рыжую макушку. Девочки неспеша шли по коридорам, и это очень заинтересовало Ветрову. Она снова приблизилась к мониторам и попросила охранника переключить камеру, как только те вышли из её поля зрения. На вопрос «Что за этаж?» был дан ответ: третий. Не нужно было гадать, куда они направлялись — наверняка к тому парню. Убедившись, что её поручение будет исполнено, она быстро вышла из небольшой комнатки и направилась в направлении 318 палаты. Ругаться и навлекать к себе проблемы ей не нужно было. Она не собиралась отговаривать девочек и что-то насильно вклинивать им в головы: похоже, этот вампир пока действовал скрытно и только по ночам, когда никто не видит. Он действовал осторожно и незаметно, потому определенно не станет сейчас никого убивать. Однако Варе всё равно было неспокойно. Ей нужно было посмотреть в его глаза. Нужно было выполнить то, что сама себе пообещала…